Глава 16
Полина.
– Ты уверена, Поль? – Родион прижимает меня к груди и шепчет взволнованно. – Не ошибаешься? Это… очень серьезное обвинение. Если до него дойдет. Хочешь поговорить об этом? Или прямо спросить Ларису?
– Пожалуй, да. Давай отойдем к столу? Где мы сидим?
– Рядом с баром. Так что далеко отходить не придется.
Родион поддерживает меня за локоть и ведет к столу, ломящемуся от блюд. Признаться честно, я успела проголодаться. Накладываю в тарелку баклажаны, фаршированные орехами, и немного салата с морепродуктами. Если я решусь напроситься к Родиону на «кофе», наедаться не стоит… От мыслей о возможной близости кружится голова, а кровь приливает к лицу.
– Поль, какое вино предпочитаешь?
– Красное, – сдавленно отвечаю я. Вот немного расслабиться не помешает…
– Давай поедим, а потом ты сосредоточишься и все вспомнишь. Может, Артеменко встречался с кем-то еще? Вспомни, пожалуйста. Вы работали вместе. С кем он общался и… был ли среди этих людей мой брат.
– О боже, Родион… ты его подозреваешь? Только из-за того, что он высокий? Так охранник Женя Здездилин тоже под два метра ростом. И Артеменко с ним дружил, если это можно назвать дружбой. Они вместе частенько выпивали. А женщин я с ним много видела, но они не работают на заводе.
– А в тот день тоже? Тебе надо сосредоточиться и вспомнить тот день поминутно. Может, ты кого-то видела? Или чью-то машину на парковке возле завода?
– Родион, я не езжу за рулем, – отвечаю со вздохом. – Поэтому никогда не обращала внимания на машины.
– Ладно, Полька… Ешь, а потом…
Родион недоговаривает, а мне остается только гадать, что он подразумевает под словом «потом». Мне до ужаса скучно на этом вечере. Хочется поскорее уйти…
– Кирюха идет к нам с этой Ларисой, – тихонько говорит Родион, изображая на лице подобие радости. Я-то понимаю, что он совсем не рад их странным отношениям.
– Родя, можно к вам? – широко улыбается Кирилл, обнажая белые зубы. – Я бы хотел подружиться с невесткой. Как ты на это смотришь?
– Положительно, – бесстрастно отвечает Родион. – Полина потрясающая женщина и отличный специалист. Дочурка подрастет, и она вернется к работе на заводе. Да, Поль?
Не понимаю, для чего Родиону понадобилось подчеркивать мою причастность к заводу, но я отвечаю так же безэмоционально:
– Да. Мечтаю поскорее возобновить дело Максима Игоревича. Он планировал строить маленькие суда и семейные яхты. Не поверите, я даже спроектировала одну. Но он… Он так и не успел принять мой проект.
– Значит, вы не собираетесь продавать завод? Ну… Когда вступите в права наследования? – Кирилл запивает реплику щедрым глотком вина.
– Конечно, нет. Поэтому ваш отец и выбрал меня наследницей. Он боялся, что… Простите, – тушуюсь я и качаю головой. – Максим Игоревич не посвящал меня в суть вашего конфликта.
– Молодец ты, Полька, – подает голос Лариса. – Одного Богородицкого отхватила, тот умер, ты и второго взяла в оборот… Умница, так и надо.
Вы тоже это слышите? Чудовищную циничную чушь, вылетающую из ее рта? Как она вообще может? Опошлять мое уважение у Максиму Игоревичу и… симпатию к Родиону?
– Полегче на поворотах, Лариса, – отрезает Кирилл. – Имей уважение к моему брату и его жене. Не то… Можешь засунуть свое желание войти в нашу семью…
– Все-все, Кир… Прости… Простите, – произносит Лариса, вскидывая на нас затравленный взгляд.
Она побаивается его! Точно! Не может человек так смотреть… Кирилл контролирует каждый ее шаг. И он, совершенно точно, в курсе того, что происходило на заводе. Хотя я никогда его там не видела…
– Наверное, мы поедем? – вздыхает Родион.
– А куда вы торопитесь, голубки? Останьтесь. Поболтаем, обсудим дела, – предлагает Кирилл.
– Здесь не совсем подходящее место для задушевных бесед. И много незнакомых людей, – отвечает Родион.
– А зачем вы тогда пришли?
«Вынюхать хоть какие-то сведения, посмотреть на сотрудников завода в другой обстановке. Подслушать, подсмотреть, понаблюдать…».
– Неудобно было отказываться, – непринужденно говорит Родион. – И я хотел похвастаться женой.
– О, да! Фотографы всех без исключения изданий запечатлели вашу парочку. Ждите сплетен, голубки.
– Мы пойдем, Кир, – Родион протягивает мне руку.
– До свидания, было приятно увидеться, – натянуто улыбаюсь Ларисе и Киру. Торопливо встаю, чтобы поскорее уйти со своим мужем… Все равно куда, лишь бы с ним…
– Приходи в отдел кадров, Поль. Я тебя чаем угощу. Ты же приходишь на завод?
– Конечно, мы с Родионом туда скоро придем. И сама я тоже прихожу.
Родион надежно сжимает мою кисть и тянет к выходу. Нам здесь больше делать нечего… Тех, кто мог хоть что-то знать о ситуации на заводе, не оказалось на приеме. Были подрядчики, знакомые лишь с Максимом Игоревичем – с ними Родион обмолвился парой фраз. Мы наивно полагали, что на прием пригласят супругу Артеменко – по старой памяти – но этого не случилось.
Родион помогает мне одеться и распахивает дверь. Мы выходим под хмурое, сыплющее мелким снегом небо. Идем к машине, взявшись за руки. Он помогает мне устроиться на переднем сидении и садиться за руль.
Давай, Полька… Сейчас твой звездный час. Решайся или молчи навсегда…
– Родион, я бы хотела… Я…
– Подарить подарок? – улыбается он, прожигая меня взглядом, как лучом.
– Да, но… Я хочу кофе.
– Отлично, поедем в ресторан. Куда бы ты хотела?
– Я про другое кофе, черт… Прости…
– О боже, Поленька. Я олух, это ты меня прости… Едем ко мне сейчас же!
Полина.
Я смотрю в окно, на пролетающие мимо пейзажи. Делаю вид, что мне до черта интересны сверкающие вывески и украшенные ели… Часто и тихо дышу, пытаясь осознать, что я сделала? Родион ловко маневрирует среди машин. Молчит… Боится прогнать поселившееся между нами сладкое предвкушение… Оно щекочет живот и заставляет сердце трепетать. Как же мне стыдно… И хорошо… Потому что сейчас все случится. Родион торопится домой, чтобы «угостить меня кофе». Напряжение в салоне машины зашкаливает. Кажется, еще секунда и все взорвется: границы исчезнут, терпение лопнет, как хрупкая ветошь… Останется неприкрытая страсть…
Тереблю ремешок сумочки и стыдливо отвожу взгляд… Куда ты, Полька, лезешь? Нашлась тут обольстительница… Кто ты против его очаровательной жены? Что делать-то будешь, когда вы останетесь наедине? Сама не замечаю, как сжимаю пальцы в кулаки… Хочу, чтобы он меня успокоил… Освободил от сомнений и оков неуверенности.
Родион сворачивает во двор и помогает мне выйти из машины. Подает руку, прожигая взглядом. Я вправду горю: щеки пылают, в ушах бьются вихри крови… Что я видела? Неумелого Петю или одноклассника Ваню, лишившего меня невинности на первом курсе? Я не видела ничего…
– Полька… – шепчет Родион, когда мы входим в лифт. Вскидывает ладонь и касается моей щеки.
Вместо ответа я всхлипываю и опускаю взгляд. Чего я, дура боюсь? Кажется, что страх мне кто-то подсыпает. Щедро, словно корм для голубей или пшено для кур. И я ем его жадно, не позволяя себе раскрыться.
– Родион… – шепчу в ответ, когда мы оказываемся на лестничной площадке.
Родион спешно отворяет дверь и впускает меня в квартиру. Входит следом, тотчас запирая дверь.
– Полька…
Он тянется к поясу на моем пальто и медленно его развязывает. Растягивает предвкушение, как вязкую патоку.
– Поленька моя… Ты боишься? – хрипловато шепчет Родион, снимая пальто с моих плеч. Бросает его на пуф и рывком стягивает с себя куртку. Если бы его нетерпение преобразовать в энергию, оно могло бы осветить многоэтажку…
– Нет, не боюсь, – шепчу в ответ, удивляясь своей неожиданной смелости.
Чего мне бояться? Я со своим мужем в его квартире… И он хочет сделать меня своей… Я так явно ощущаю это, как и то, что за окном вечер декабря, а я Полина Атаманова.
– Вот ты и попала в мои загребущие руки, – он прижимает меня к стене и целует в шею. – Как же я этого хотел… Если бы ты знала… Всегда хотел, с первого дня.
Родион накрывает мои губы своими, а я, наконец, отпускаю сомнения и страхи, как чемодан без ручки, и отдаюсь на поруки желанию. Целую мужа в ответ, зарываюсь пальцами в густые волосы, чувствуя, как сильно бьется его сердце…
Кожа саднит под его пальцами, когда Родион опускает бретельки моего красного платья. Оно покорно падает к ногам, обнажая меня для него.
Взгляд мужа намертво прилипает к белью, а мои руки невольно вспархивают, чтобы прикрыть прелести.
– Не надо, Поль… Дай мне полюбоваться тобой.
Он смотрит на меня длинную минуту, а потом подхватывает на руки и несет в спальню.
– Родион… Я хочу… – срывается с моих губ. Господи, как страшно и хорошо! И честно. Потому что я действительно хочу этого… Плевать на фиктивный брак. Пусть катится куда подальше.
Голова кружится, а земля словно уплывает из-под ног, когда Родион опускает меня на прохладные простыни. Накрывает мое тело своим – горячим и твердым. Целует губы, ласкает меня, как самое ценное и дорогое… Я с трудом сдерживаю слезы, удивляясь странной мысли: как один мужчина унижал меня и бил, оставляя на теле позорные отметины своего внимания, так другой – целует, гладит, ласкает, слегка покусывает, делая своей… Присваивает, боготворит, смотрит, как на музейный экспонат… И да – я чувствую себя прекрасной рядом с ним… Расцветаю, вырываясь из скорлупы неуверенности, в которую я себя замуровала. Принимаю его ласки и дарю свои… Целую его плотную, как бархат кожу, глажу широкие мускулистые плечи и… чувствую… Впервые чувствую приближение оглушительной мощи, которую никогда не испытывала… Тело сотрясает мелкая дрожь, а в глазах темнеет… Я хочу быть его женой. Хочу любить и дарить себя без остатка… Такому мужчине можно… И больше не хочу стыдиться. Я часто дышу и смотрю в глаза мужа. Плевать, какая я сейчас – растрепанная, красная как рак, беззащитная перед ним. Уязвимая… Подаюсь вперед, чувствуя его каждой клеточкой. Тянусь губами, и этот момент Родион выдыхает, обжигая не только кожу, но и сердце:
– Я люблю тебя, Поль. Люблю… Влюбился как юнец в первый же день.
Не понимаю, от чего я взрываюсь, как фейерверк – от его ласк или слов? Но вместо ответа я кричу. Пронзаю тишину комнаты протяжным стоном и обнимаю мужа, понимая, наконец, каково это – единение тел и душ…
– И я тебя люблю, – отвечаю отдышавшись. – Родя… Люблю. Ты самый лучший, ты…
Родион перекатывается на спину и увлекает меня за собой. Целует в лоб, веки, подбородок… Его твердые пальцы прохаживаются по моему позвоночнику, оглаживают углы лопаток и ямочки над поясницей… Боже мой, неужели у нас так будет всегда?
– Зачем я только затеял уборку в квартире папы? Ты не знаешь? Ты завтра же переедешь ко мне, Поль.
– Прямо завтра? – улыбаюсь я. – Ты же предложил мне фиктивный брак?
– Ты бы отказалась, предложи я настоящий. Я… боялся отказа. Так что, завтра новый переезд? Не позволю тебе больше жить вдали от меня… Люблю… Полька моя… Так люблю тебя… Ты такая красивая. Я намерен хорошенько все рассмотреть.
– О боже… Я стесняюсь. Я хотела сказать… Мне было хорошо. Я никогда… Я ни разу… – заливаюсь краской до корней волос.
– Забудь теперь об этом. Так теперь будет всегда, – Родион целует меня в губы, пробуждая спящее до времени желание. – Можно мне попросить кое-что?
– Да.
– Принеси свой подарок. И не вздумай оборачиваться простыней.
– Вот прямо так идти? Вот так…
– Да. Ты моя жена. Прекрасная, потрясающая, умная, нежная женщина… И я хочу тобой полюбоваться.