Глава 27

Домой, несмотря на слова водителя о том, что у нас встреча, я идти не спешу. Нарочно пропускаю в лифт женщин с двумя колясками и с улыбкой смотрю, как двери кабинки закрываются передо мной. Сама же остаюсь ждать, когда железная машина доставит их на нужный этаж и вернется. Минус минимум пять минут времени со скоростью мамочек двух чудных малышей. Я взращиваю надежду, что Марк поедет сам, поняв, что мы безбожно опаздываем, а я еще не собрана. В квартире, стоит увидеть Марка, спокойно расхаживающего по квартире в спортивных штанах и футболке, надежда улетучивается. Мы явно никуда не спешим, хоть на часах уже семь вечера. – В девять мы должны быть в ресторане. Успеешь? – спрашивает Билецкий без приветствия. – Почему утром не сказал? – Забыл, – пожимает плечами Марк. Не “узнал пять минут назад”, не “не планировал тебя брать”, не “так вышло”, а простое и сухое “забыл”. Подумаешь, какая-то встреча. Меня о таком не обязательно предупреждать. – Что я должна надеть? – Что угодно. Встреча у меня с клиентом. Он будет с женой, попросил привести свою. Весь вечер вы с ней будете или разговаривать, или сидеть, попивая вино. – Мне завтра на работу, я не пью. – Значит, позалипаешь в телефон. Я поспешно киваю и иду в свою спальню, чтобы принять душ, переодеться, накраситься и уложить волосы. Спорить с таким хмурым и недовольным Марком бесполезно, поэтому через два часа я стою в гостиной и жду мужа. Он появляется спустя пару минут в черном костюме и светло-голубой рубашке. Окинув меня взглядом, удовлетворенно улыбается и идет к двери. Я семеню следом, а в машине молчу, не зная, с чего начать разговор. В самом начале наши отношения складывались куда лучше, чем сейчас. До того злополучного происшествия на парковке Марк вообще вел себя иначе, но как увидел меня тогда с братом, словно изменился. Это особенно странно, зная их историю. Зная, как трепетно Марк относится к брату, как отмазывал его от обвинений и тюрьмы и как добился того, чтобы он все еще продолжал практику. Впрочем… с братом они, наверное, общаются. Что означает лишь одно: если Марк кого-то и ревнует, то брата ко мне. – Есть что-то, что я должна знать на встрече? – Ничего. Можешь говорить о том, как познакомились, о свадьбе, скажи, как сильно меня любишь. – Если ты будешь относиться ко мне так, как всегда, никто в это не поверит. – В твою любовь ко мне? – Ну, если цель – заставить их поверить, что я тебя люблю, то проблем не будет, но во взаимность никто не поверит. – Напрашиваешься на внимание? Он словно меня обвиняет. Я поджимаю губы и отворачиваюсь к окну, решая ничего не отвечать. Не понимаю, где я успела провиниться, что Марк вот так со мной разговаривает. Ресторан, куда мы приехали, кажется мне излишне пафосным. Здесь все инкрустировано позолотой с каким-то нелепым орнаментом. На столах скатерти с золотыми ободками, стулья в стиле трона королевы. Те рестораны, в которых мы были до сегодняшнего дня, сильно отличаются. – Заказчик настоял на встрече здесь, – пожимает плечами Марк. Мы одеты не по случаю. В такое место наверняка надо в пышном платье с кринолином в несколько килограмм и корсетом, который не то что есть – дышать не позволит. Ну и Марку стоило бы принарядиться. В камзол и лосинки. Впрочем, люди в зале выглядят обычно на первый взгляд. Кто-то в джинсах, кто-то в коктейльном платье. Есть парочка прямо словно из прошлого. Даже шляпка с перышком на девушке, но ей удивительно идет, хоть наряд и устарел на несколько столетий. – У нас встреча с потомками царя? Марк смеется и останавливается рядом со столиком, приветствуя мужчину. Он одет вполне обычно. Белая рубашка, костюм, даже рюшек на воротнике нет и белого парика, хотя я, признаться, ждала. Его спутница выглядит более подходяще: сшитое словно из старой занавески бархатное платье, перчатки в тон и три нити жемчуга на шее. Она мило мне улыбается, протягивает для знакомства руку. Когда усаживаемся, я поглядываю на Марка, ища подсказок, но он ведет себя так, словно не удивлен, впрочем, они видятся наверняка не впервые, так что ему поражаться нечему, но меня мог бы и предупредить. Меню нам, к счастью, приносят обычное. Названия блюд там максимально современные, только десерты со странными названиями, но сладкое вечером я не ем, так что со спокойной душой закрываю эту страницу и заказываю себе легкий овощной салат и чашку зеленого чая. После смены в больнице не мешало бы взбодриться, но кофе пить не хочется. За поеданием принесенного заказа относительно молчим. Мы с Людмилой не произносим ни слова, хотя наши мужчины разговаривают. Я все время посматриваю на Марка, ожидая, что он подтолкнет меня к действиям. Иди знай, могу ли я достать мобильный, у Людмилы, как мне кажется, его даже нет. – Вы работаете или учитесь? – спрашивает она. – Учусь и работаю. В больнице. – Медсестра? – Будущий хирург. Понемногу заводим разговор, знакомимся. Марк, видя, что нам тоже не скучно, выводит своего клиента на террасу под предлогом покурить, на самом же деле, думаю, не хочет, чтобы мы слушали. Все же некоторые вещи в его профессии, вполне подозреваю, сильно конфиденциальны. – Как вам здесь? – спрашивает Людмила, осматриваясь. – Не мой стиль, но еда тут неплохая. – Вы недавно поженились, верно? – она так резко переводит тему, что я теряюсь на несколько мгновений. – Да. – А мы давно. Столько лет в счастливом браке! Я отмалчиваюсь, не понимая, чего от меня ждет Людмила. – Знаете, есть кое-что, что сильно омрачает наш брак и ставит его под угрозу. – И что же это? – вежливо интересуюсь, хотя мне, по правде, без разницы. Мы с ней не успели сблизиться настолько, чтобы я всерьез прониклась состраданием, но предложение построено так, что собеседник должен спросить, чтобы не казаться невежливым. – Нашего сына обвиняют во взяточничестве, представляете? А он в жизни не брал, я-то знаю. Я киваю, хотя мне, опять же, все равно. Я остро воспринимаю потерю пациента на операционном столе, но вот такие моменты проходят мимо меня. – Может, вы поговорите со своим мужем? – спрашивает Людмила. – Он не очень хочет защищать Олега. Марк не давал мне никаких указаний на этот счет, и, если бы перед выходом не сказал изображать влюбленную пару, я бы сказала ей, что не вмешиваюсь в дела мужа, но я помню наставления Марка и произношу с улыбкой: – Я постараюсь. Сделаю для вас все возможное. Людмила после моих слов не выглядит особо довольной, словно не очень хочет, чтобы ее сын оказался на свободе, но я не успеваю об этом подумать, так как возвращаются наши мужчины. Вскоре мы покидаем ресторан. Марк извиняется, под предлогом уже позднего времени расплачивается по счету и, взяв меня за руку, ведет к выходу. – Не уверена, что справилась с заданием “показать, что влюблена”. – Людмила пыталась на тебя давить? – Ты знал?! – Подозревал. Специально вас наедине оставил. Она бы не упустила шанса убедиться, какие у нас отношения. Марк приобнимает меня за талию, когда спускаемся по ступенькам, а у автомобиля неожиданно разворачивает к себе лицом, прислоняет меня к холодному металлу и, шепнув “потерпи”, целует. Недолго, но по-настоящему, глубоко засовывая в мой рот свой язык. Руки Марка блуждают по моему телу, ладонь спускается к заднице и обхватывает полушарие. Я цепенею, Марк чувствует, сразу же отпускает и разрывает поцелуй, вдавливая свой лоб в мой. – Так надо было, – говорит прерывисто. Сразу после я осматриваюсь и вижу неподалеку его бывшую. Ту самую, которая должна быть сейчас в другой стране и с другим мужчиной, но она почему-то здесь и смотрит прямиком на меня. И мне она почему-то кажется очень знакомой. Я видела ее фотографии раньше, но именно теперь отчаянно пытаюсь что-то вспомнить и уловить. Уже в машине до меня доходит, что Аня очень похожа на Людмилу.