Глава 34

Копившееся длительно напряжение дает о себе знать на встрече с родителями Марка и Кирилла. Чтобы как-то отвлечься и не дергаться от каждого брошенного на меня взгляда, я пью шампанское. Первый бокал проталкиваю с трудом, от второго не могу отказаться, но тяну алкоголь медленно, чтобы не свалиться от опьянения, так как пить я особо не умею. Надо отдать должное, за столом царит вполне себе расслабленная атмосфера. Отец семейства не пытается как-то принижать сыновей или разговаривать с ними снисходительно. Так, как, я знаю, он умеет, потому что подслушала их разговор с Марком на свадьбе. Мне Савелий Степанович внушает лишь ужас и ничего больше. Зато девочка, с которой он пришел, незамутненная. Та же самая, что и была на нашей свадьбе, но интеллекта в ее взгляде не прослеживается, а рот открывать для разговора она или не решается, или помнит, что ей нельзя. – Все нормально? – Марк смотрит на меня внимательно, даже руку кладет на поясницу, но убирает, стоит мне дернуться. – Нормально, просто… Я жду Кирилла. Не в смысле жду, потому что хочу его увидеть, а потому что знаю – начнется веселье. Самое настоящее. Савелий сейчас кажется вполне спокойным и даже счастливым, но место, где должен сидеть его младший сын, пустует. Он опаздывает. Мне хочется сказать “как всегда”, но язык не поворачивается, потому что я за время работы в больнице несколько раз опаздывала, а Саенко – ни разу. Всегда пунктуален, но не тогда, когда дело касается семейных собраний. За столом Марк время от времени проверяет телефон, что-то печатает. Кому и что, я не могу рассмотреть, но очень хочется. Сама не знаю, зачем это мне. Он не обязан передо мной отчитываться, но сам тот факт, что у него может кто-то быть, почему-то повергает меня в шок. И из головы никак не уходят ночи, которые он проводит вне дома. Я не зацикливаюсь, стараюсь не думать о том, где он в эти моменты и с кем, но иногда, как сегодня после бокала шампанского, в голову лезет всякий бред. – И что у вас все же с моим сыном? – спрашивает Савелий, когда Марк выходит со старшим братом на улицу, а я остаюсь стоять у красивого рояля, потому что когда-то давно брала уроки, но так и не получилось стать музыкантом. Впрочем, как и художницей. Меня тянуло к творчеству всегда, жаль, что это так и не получилось реализовать. – У нас с вашим сыном любовь. Я за ним замужем, но это вы наверняка помните. Марк сказал с отцом не церемониться и не мямлить, иначе он задавит авторитетом. Так что я вскидываю голову и отпиваю шампанское из бокала. – Любовь… – хмыкает. – Любовь его вернулась, и он с ней видится, а ты… ты, судя по всему, для прикрытия. – Не понимаю, о чем вы. На самом деле очень понимаю, и прямо сейчас мне очень хочется выйти к Марку и устроить ему допрос. Я не хочу попадать в скандал, а он если встречается с той, которую все никак не забудут в новостях, невольно втянет нас в него снова. – Все ты понимаешь. Та, которая сейчас должна была потягивать это дорогущее шампанское, вернулась. И Марк, после того как вы уедете, наверняка поедет к ней, а ты останешься одна. Он ведь не ночует дома? Я с силой сжимаю ножку бокала и тут же ослабляю хватку, боясь, что хрупкое стекло не выдержит и треснет. Я не хочу этого слушать. Не хочу знать, но слушаю, потому что ему не признаюсь, но себе не стыдно – меня волнует, где Марк проводит ночи. – Думаю, вас наша личная жизнь не касается. – Думаю, да. Учитывая, что жизни у вас с моим сыном как таковой нет. – Чего вы хотите, Савелий Степанович? К чему этот разговор? – Хочу, чтобы ты знала, что обобрать мою семью не выйдет. Как только Марк наиграется – я позабочусь, чтобы тебе не досталось ничего. Разве что то, что он купил тебе во время брака. Судя по одежде – немало. Я очень близка к тому, чтобы плеснуть остатки шампанского в лицо Савелию, но от этого опрометчивого шага меня спасает Кирилл. – Папа! – с громким возгласом он появляется рядом. Улыбается, идет к нам, слегка пошатываясь. Пьяный. Мне хочется сделать шаг к нему и увести его из этого балагана, потому что я вижу, как на него начинают смотреть. Придирчиво, оценивающе, кто-то вполне понимающе и не удивленно, словно именно этого от Саенко и ждали. Впрочем… я ведь тоже ждала именно этого, но я хотела проверить, верны ли мои догадки, что младший сын четы Билецких пьет, только чтобы позлить отца. Или же в трезвом состоянии он просто не может увидеться с семьей. – Пришло, откуда не ждали, – кривится Савелий, а мне хочется его чем-нибудь треснуть, потому что так разговаривать со своим ребенком – у меня в голове не укладывается. – И тебе здравствуй, папа… Васька… – Кир поворачивается ко мне, улыбается слишком радушно. У него расширенные зрачки и покрасневшие щеки, а еще неестественная для него маска. Мы работаем вместе, и передо мной словно другой человек. Ощущение, что у него где-то там тумблер переключения настроения. – Кир, – к нам присоединяется и Марк. Он обнимает брата со спины и уводит из нашей компании, оглядываясь на нас с отцом и молчаливо обещая забрать следом и меня, только в этом нет необходимости. Я ухожу сама, как только слышу от Савелия: – А ты не промах. И этого дурачка окрутила. Но и от него ты ничего не получишь, ясно тебе? Он какой-никакой, а тоже мой сын, хоть и бестолковый. – До свидания, Савелий Степанович. Надеюсь, мы с вами сегодня больше не пересечемся. Уж больно неприятно вас слушать. Ухожу, не оглядываясь. Иду к выходу, куда ушли Кирилл с Марком, и, когда оказываюсь на террасе, едва не вскрикиваю, потому что мужчины вцепились друг в друга мертвой хваткой, и никто не пытается их разнять.