Глава 22

На следующий день, проведя ночь в какой-то простенькой гостинице неподалеку (ну не привыкла ещё ощущать себя женой миллиардера), я отправилась прямиком в офис Службы безопасности гражданской авиации, чтобы навестить Мишелин Метцлер-Арнольд. Увидеть меня та явно не ожидала. Едва появилась, как она раскрыла рот и заявила сухим грубым голосом:

— Мадам Бельская, разве мы вчера всё с вами не выяснили?

— Безусловно! Но открылись новые обстоятельства, и я решила, что вам они будут очень интересны! — и протянула ей стопку фотографий, на которых пресс-секретарь была запечатлена в момент лобзаний со своим малолетним любовником. Увидев снимки, Мишелин покраснела, словно угодившее в кипяток ракообразное, и проговорила, гневно сверкнув очами в мой адрес:

— Откуда у вас это?

— Птичка на крыльях принесла, — с усмешкой ответила я. — Так вы, оказывается, предпочитаете юных аполлонов престарелым сатирам?

— Это вас не касается, — сказала Метцлер-Арнольд, как отрезала.

— Зато, я думаю, очень может заинтересовать ваше руководство. Мне прямо сейчас к нему пойти или поговорим? Или, что ещё лучше, рассказать широкой европейской общественности, чем вы тут занимаетесь помимо основных обязанностей? Просвещаете, так сказать, молодых людей? Но есть и третий вариант. Цивилизованный.

— Третий. Я выбираю третий.

— Вот и чудесно! — я состроила очаровательную улыбку и уселась напротив мадемуазель. — А теперь расскажите мне, что там с «черным ящиком» самолета.

— Он оказался сильно поврежден. Переговоры пилотов в кабине восстановить не удалось. Но, по предварительным данным, произошел внезапный отказ правого двигателя.

— Разве у самолёта их не два? На одном-то он может лететь? — спросила я.

— Может, но недолго. И не способен совершать сложных маневров, естественно. А там были условия пролёта через горы, в сложной метеорологической обстановке — турбулентности. Наложилось одно на другое, плюс после отказа двигателя возникло то, что называют «болтанкой», в результате пилоты не справились, а дальше вам известно, — сообщила Метцлер-Арнольд.

— Вы что же, сразу мне этого сказать не могли? Зачем понадобилось отказывать? — искренне удивилась я.

— Официально результатов анализа «черного ящика» пока нет, и если бы информация всплыла, это могло сильно ударить по моей репутации, — ответила Мишелин.

— Скажите спасибо, что я добрая такая, иначе бы вашу репутацию как следует вымочила и выставила на всеобщее обозрение, — жестко сказала я, вспоминая вчерашнее поведение чиновницы. Та нахмурилась, ожидая гадости. Но я девушка добрая, потому попросила всего лишь скинуть мне на флэшку всю информацию, что есть по авиакатастрофе.

— Но ведь вы не станете её публиковать? — умоляющим тоном спросила Метцлер-Арнольд.

— Пока нет. Дождусь, так и быть, ваших официальных заявлений, — я поднялась, забрала флэшку. — Это вам на память, — кивнула на фотографии на столе. — И да, завязывайте вы уже возиться с малолетними юношами. Поверьте, нет ничего приятнее, чем взрослый уверенный в себе мужчина.

После сказала «Au revoir!», сделав ручкой на прощание, и ушла. Поскольку я не была до конца уверена, что разговор с Мишелин будет продуктивным, то вернулась прежде в гостиницу, расплатилась за ночлег, а после села в машину и поехала обратно в Монтрё. Я удивилась во время пути тому, насколько маленькая эта страна, Швейцария. От столицы до места назначения добралась всего за час с небольшим, при этом дорога всё время шла вдоль Женевского озера, по местам таким живописным, что мне хотелось почти на каждом километре остановиться, выйти и наслаждаться пейзажами, глубоко вдыхая чистый горный воздух.

Жаль только, что хотя и бежала автомагистраль вдоль озера, но видно его было всего несколько сотен метров из тех ста километров, которые я преодолела. Можно понять: людям ведь хочется жить возле берега, смотреть на размеренный плеск волн и слушать его, а не отвлекаться постоянно на шум проносящихся за спиной автомобилей. Потому, пробежавшись неподалеку от водоёма, дорога оставила его справа, а сама углубилась влево, помчавшись среди красивейших долин.

Я даже удивилась тому, что Швейцария — это, оказывается, не сплошные горы, скалы и расселины. С этой, северной стороны от Женевского озера до Альп несколько десятков километров равнинной местности. Напоминает, словно едешь где-нибудь по Средней полосе России: поля чередуются с садами, между ними виднеются маленькие деревушки. Горы хотя и видны, но очень далеко и кажутся невысокими холмиками. Наверное, так оно и есть: не сразу ведь они резко вырастают, сначала небольшие возвышенности, а уж потом — хребты и заснеженные пики.

Ехала и думала о том, как же мне повезло. Во-первых, потому что смогла выжить в авиакатастрофе. А ведь запросто могла теперь оказаться в морге клиники «Швейцария» на месте несчастного брата-близнеца Бельского. Кстати, что-то я не заметила его особенных страданий по этому поводу. Когда рассказал мне о его гибели, эмоций почти не проявил. Странно даже. Ведь говорят, что между близнецами всегда существует некая прочная ментальная связи. Наверное, мне стоит поглубже сунуть нос в их отношения. Вдруг это имеет какую-то логику в плане авиакатастрофы?

Во-вторых, моё везение в удачном замужестве. Пусть оно и формальное, всё равно. Даже если Бельский пожелает завтра со мной развестись, у меня останутся обещанные десять миллионов евро, благодаря которым я смогу больше никогда ни от кого не зависеть. Куплю себе домик в Альпах, останусь тут жить и стану каждый день кушать молочный шоколад. Я так размечталась, что едва не вылетела с трассы. Машина, которая следовала за мной, недовольно посигналила. Мол, не спи, смотри на дорогу! Я сбавила скорость и сосредоточилась на движении, мысленно попросив прощения у тех, кто едет рядом.

Вернувшись в Монтрё, я поехала прямиком в отель, где скрывается Бельский. Там рассказала ему о результатах своего вояжа, показала флэшку. Миллиардер сразу попросил её отдать, но я отказала.

— И что вы с ней делать будете? — насмешливо спросил он. — Сами станете разбираться в технической информации?

— Будь вы чуточку умнее, то не попросили бы флэшку, — дерзко ответила я.

— С чего вдруг?

— А с того вдруг, что вы здесь, в этом задрипанном отеле, сидите неспроста. А потому, что боитесь за свою жизнь. Но при этом собираетесь передать кому-то информацию о расследовании катастрофы. Думаете, вас не вычислят на раз-два после такого?

Бельский замолчал. Я тут же воспользовалась моментом.

— Вот-вот. Сидите и думайте, господин миллиардер, над своим поведением!

— Ну, хорошо. Только вы-то что делать станете?

— А это уже не ваше дело! Узнаете в своё время! — гордо ответила я. Хотя блефовать научилась, а как дальше быть, в самом деле понятия не имела. Куда мне флэшку эту пристроить? Бельский прав: нужен грамотный специалист, причем имеющий отношение к самолётам. У меня такой откуда? Блин, выставила себя полной дурой! Но деваться некуда. Раз поставила себя так, придётся отвечать.

Мы договорились увидеться завтра, в это же время, а потом решим, как быть дальше. Миллиардер сказал, что ему нужно возвращаться домой, заняться вплотную делами компании, поскольку бизнес надолго без присмотра оставлять нельзя. Только надо решить, как это сделать. Формально ведь миллиардер Артём Бельский сейчас пребывает в реанимации клиники «Швейцария», а этот господин, что живет в отеле, почти вне закона. Зарегистрировался на вымышленное имя, сунув взятку портье. Но ведь в Россию-то как-то надо вернуться?

Я пожала плечами. Паспорта подделывать не умею. Потому пусть сам решает свои проблемы, муженёк. Расскажет мне завтра, что у него получилось или нет. Если захочет, чтобы я ему помогла, пусть попросит. Девушка я добрая, в просьбе не откажу. Но люблю, чтобы со мной общались вежливо. Бельский же пока словно воды в рот набрал. Секретничает.