3 глава

Что, собственно, происходит? Почему отец Фэй смотрит на меня ― то есть на саму же Фэй ― как кролик на удава?

― Что случилось, милый? ― лебезит маменька, участливо заглядывая ему в глаза.

― Вот это. ― Он тянется через весь стол и хватает меня за руку.

― Это родимое пятно… ― его аж трясет, когда он смотрит на мое запястье, ― оно такое же, как у герцога Валькура!

Маменька вдруг бледнеет, вся трясется, что аж стол ходуном ходит.

― А причем здесь Валькур? Ты что-то путаешь? ― вместе с телом дрожит ее нижняя губа и подбородок.

― А при том! ― громыхает отец, отпустив мою руку, которую перед этим больно сжал. ― Мало того, что я видел у него это пятно на бале-маскараде… когда он снял перчатку, разумеется. ― Он откашливается, но тут же его голос набирает новых оборотов. ― Так она… она же на него похожа! Это вылитый герцог!

Что-то смутно подсказывает, что в сюжете такого не было. Может, потому, что Фэй спустилась на завтрак в своих длиннющих перчатках?

Вообще странно ― носить перчатки дома. Может, она так стыдилась своего родимого пятна, что не хотела показывать даже родным?

Отец, побледнев, откидывается на спинку стула и хватается за сердце.

― Ты… ты мне все-таки изменила… ― с придыханием произносит он. ― Я так и знал!

Маменька вскакивает, чуть не опрокинув стоящую рядом вазочку с вареньем.

― Как тебе не стыдно! ― восклицает она, и ее щеки становятся пунцовыми. ― Наговаривать на любимую жену!

― Фэй ― не моя дочь! ― заявляет тот, вытирая лысину платочком. ― Теперь понятно, почему она такая… странная.

Незаметно усмехаюсь. Обсуждают меня, точнее ― бедную героиню, как будто ее здесь нет. Будто она мебель на витых ножках или вон тот искусственный цветок в вазоне.

Тем временем ссора набирает оборотов. Папенька с маменькой так кричат друг на друга, что даже слов не различишь. Коралин с ужасом на них смотрит, нервно сжимая вилку. У нее такой вид, будто еще чуть-чуть ― не выдержит и сбежит.

Да только она не понимает своей выгоды. Ведь по сюжету папенька начал разговор не с моего родимого пятна, а с грядущего замужества Коралин. А сейчас он напрочь об этом забыл. Может, все обойдется?

― Вот зачем, ― орет маменька, теперь уже глядя на меня, ― зачем тебе понадобилось прятать уши под волосами? Они ведь отвлекали от всего остального!

Ах… так вот в чем дело!

― Между прочим, уши у нее твои! ― мстительно проговаривает папенька. Та ахает, хватаясь за уши, скрытые под прической. Лицо у нее раскраснелось, светлые пряди выбились из прически, глаза мечут молнии ― того и гляди, начнется новый виток ссоры.

― А от тебя у нее ― глупость! ― выдает маменька.

― Так, все, надоело! ― Отец хлопает рукой о стол. ― Я принял решение: через несколько дней я выдам Фэй замуж за нашего соседа, и это не обсуждается!

― За лорда Морлена? ― впервые за все время подает голос Коралин. Ее голубые глаза расширились, ротик цвета вишенки приоткрылся.

― Именно, ― подтверждает тот, из-за чего маменька в свою очередь испуганно ахает, прижимая пухлые руки к губам.

― Но… почему именно за него?

― Так нужно. Я пообещал, ― сухо отвечает тот, отведя глаза.

― Ах ты… ты… ― Маменька не может подобрать слов. ― Ты, бессовестный, опять с ним играл, да? И проигрался снова?

Наступает тишина, в которой слышны только мерные постукивания пальцами о стол: папенька ни на кого не смотрит и заметно нервничает.

― Я был уверен, что оставлю его с носом, ― заявляет он, спустя несколько секунд. ― Этот юнец слишком зарвался… хотел поставить его на место.

― Но тебе никогда не превзойти его в стрельбе! ― Матушка упирает руки в бока, укоряюще глядя на него. ― Зачем ты вообще с ним знаешься?

― О нем такие ужасные слухи ходят, ― тихо говорит Коралин, глядя перед собой и обхватив себя руками. ― Что он по кладбищу ночью ездит на своей черной лошади, с душами мертвых говорит…

― Да, и Фэй-бедняжку как напугал, разве забыл? ― качает головой маменька. ― Свадьбы не бывать. Ишь, чего удумал!

В голове проносятся… нет, не воспоминания. Скорее ― обрывки сюжета, который еще свеж в памяти. Однажды Фэй замогильным голосом рассказывала, как пошла на кладбище «просто погулять», увидела жуткого монстра на лошади, потеряла сознание… а потом этот «монстр» привез ее домой в целости и сохранности.

Может, она преувеличивала ― как обычно. Чтобы привлечь внимание к своей скромной персоне, а то все события как-то мимо нее проходили, слишком скучно жила. А может, лорд Морлен и впрямь посчитал нужным привезти ее домой ради каких-то своих целей.

Я не обольщаюсь, ведь дочитала книгу до конца и знаю точно, кто есть кто. Он ― самый настоящий злодей без принципов и души. А еще жуткий урод, на которого без содрогания смотреть невозможно.

― Я обязан, ― сухо повторяет папенька, глядя перед собой. ― Это мой долг. А долги я привык отдавать…

― Сколько ты ему задолжал? Ну, ответь, сколько? ― срывается на истеричный визг маменька.

― Нисколько. ― В глазах отца мелькает что-то жесткое, что даже мне на миг становится не по себе. ― Он требовал одну только плату ― мою дочь.

― Но… папенька… это слишком жестоко! ― Коралин вся бледная смотрит на него в шоке, будто вот-вот брякнется в обморок.

― Не беспокойся, ― как-то по-особенному смотрит на нее тот. ― Это будешь не ты.

― Ох ты ж, горе-то какое! ― Маменька всплескивает руками, а потом заливается слезами и все никак не может найти платочек. ― Да на что ж ты взялся на мою голову!

― Не лей слезы, пустое, ― обрывает ее отец. ― Я выдам за Морлена Фэй…

― Но она тоже моя дочь!

― Но не моя! ― повышает он голос. ― Не моя, ― добавляет он тише.

― Это неправда! ― всхлипывает маменька, размазывая слезы по щекам, и мне на миг даже становится ее жаль.

― Правда, как и то, что ты столько лет лгала мне. ― Тихий голос папеньки звучит страшнее, чем любой крик. ― Но я предлагаю сделку: ты не препятствуешь этой свадьбе, а я… делаю вид, у тебя ничего не было с герцогом Валькуром, и мы продолжаем жить по-прежнему.

Наступает тишина, лишь прерываемая судорожными вздохами маменьки.

― Но Фэй… Фей ни в чем не виновата, ― жалобно тянет она.

― Она мне никто, ― жестко отвечает папенька, а поражаюсь: как он мог за несколько минут решить, что я ― не его? При том, что Фэй прожила с ним восемнадцать лет, он наверняка баловал ее, покупал игрушки, сладости…

А теперь вот так вмиг стала никем?

Интересные здесь у них порядки и правила.

― Раз уж так произошло, ― он сурово смотрит на маменьку, ― мы решим все по справедливости. Ты отдаешь свою Фэй, а я не вспоминаю об измене.

― Но он же… он же монстр! ― выдавливает она, глядя на него умоляюще.

― Не более чем другие драконы. ― Отец вдруг мило улыбается. ― Ведь у них есть жены, которые с ними как-то живут и не жалуются…

― Его называют Королем мертвецов… он ужасный и опасный человек!

― Не более чем слухи.

― Но…

― Никаких но! ― обрывает отец. ― Сегодня же начнутся приготовления к свадьбе, чтобы она состоялась как можно скорее и… чтобы эта, ― он смотрит на меня неприязненно, ― не мельтешила тут перед глазами. Это не обсуждается, и точка!

Интересный поворот событий. Сижу, подперев щеку рукой, смотрю на театр… и все почему-то не просыпаюсь.

Выходит, в какой-то параллельной реальности за злодея выдадут замуж не Коралин, а Фэй.

То есть, меня.

Стоп… меня? Как это ― меня?!