52 глава

― Удивлена?

Аллард смотрит на меня исподлобья. Руки, держащие трость, подрагивают.

― А ты?

― Я? ― приподнимает он брови. ― Чем же?

― Что я пришла.

― У тебя нет выбора.

― Ты так считаешь? ― отодвигаю стул и сажусь. Аллард даже не встал, когда я вошла. Будто не ждал меня или ждал, но не хочет показывать, как на самом деле ко всему этому относится.

― Если бы ты не была привязана… ко мне, ― он смотрит перед собой, и каждое слово будто дается ему с трудом, ― магической клятвой… тебя бы уже здесь не было.

― Я же говорила, мне некуда идти, ― пожимаю плечами и берусь за вилку. ― А что у нас на обед?

― Ты голодна? ― Он подсаживается ближе к столу и открывает горшочек, стоящий в середине стола. От него тут же начинает валить пар.

― Я люблю обедать один, и чтобы слуги не мешали, ― продолжает он. ― Так что… я могу… немного побыть на их месте?

Вскидываю на него глаза. Он то ли спрашивает, то ли утверждает.

Я протягиваю тарелку, он накладывает жаркое.

― Салат?

― Да, немножко… а теперь, если ты не против, я поухаживаю за тобой, ― тянусь к его тарелке, но тот придерживает.

― Не стоит. Я сам могу о себе позаботиться.

«Будто я не могу», ― хочу сказать, но вовремя прикусываю язык.

Едим в полной тишине. Молчание давит. Вот оно, пожалуйста, чего я и боялась. Даже о погоде не говорим…

А потом мы заговариваем одновременно.

― А почему…

― Если ты думаешь, мне интересно, что ты делала в моем кабинете и зачем взяла мою печать, ты ошибаешься.

Голос Алларда звучит сухо. При этом он не смотрит на меня, изучает содержимое тарелки.

― Тогда… почему ты меня пригласил?

И снова этот угрюмый взгляд.

― Пригласил ― и пригласил. Какая разница, ― морщится он и машет рукой, будто отгоняет муху.

― Ты хотел со мной о чем-то поговорить?

― Да… о той заколке, ― быстро проговаривает он. ― Как она выглядела?

― Ты хочешь ее найти? ― вырывается у меня.

― Только чтобы забрать себе, ― отводит он глаза. ― И тщательно изучить.

― Но я обыскала там все, она будто сквозь землю провалилась! ― откидываюсь на спинку стула. Кажется, так вкусно я не ела давно.

Удивительно, что осознаю это рядом с тем, кто по идее должен был испортить мне аппетит.

Но Аллард меняется. Позвал меня на обед, а сам ужасно смущается и делает вид, что ничего такого не было. И заколку мне хочет вернуть, а сам делает вид, что это не так.

― Никаких осколков, ничего, ― продолжаю, вытирая рот белой салфеткой с выбитым рисунком по краям.

― Это очень странно. ― Аллард мрачнеет. ― Конюх тоже все обыскал. Надеюсь, ему можно доверять…

― Андерс хороший человек… то есть, эльф. Вряд ли ему нужна моя заколка.

Тянусь за кувшином с красным компотом, на дне которого лежат вишни ― прямо как в моем детстве. Удивительно, что вспомнила!

Иногда память меня удивляет в хорошем смысле.

 ― Это не просто украшение, а артефакт. ― Аллард перехватывает у меня кувшин и наливает мне в стакан. А я любуюсь его свободными движениями. Всего один сеанс массажа ― а результат уже налицо.

И никакой магии не понадобилось.

― Все же не думаю, что Андерсу он зачем-то нужен, я никому не говорила об артефакте, кроме вас.

Задумчиво отпиваю от компота, который мне показался чуть с горчинкой. Видимо здесь используют какой-то особенный рецепт.

― Она не могла пропасть бесследно, ― задумчиво произносит тот, наливая компот себе. ― Либо ее плохо искали, либо… кто-то украл.

Мне показалось, или в его глазах появился стальной блеск?

Горло сжимается. Я хочу сказать что-то, но язык немеет, становится ватным и чужим. Пытаюсь сделать вдох — и не могу, воздух будто натыкается на стену в груди. Пальцы на руках начинают покалывать, будто тысячи иголок впиваются в подушечки.

Что со мной такое?

В глазах ― темные пятна. Все еще вижу Алларда. Он переводит на меня взгляд, в котором мелькает удивление, а потом тревога. Его черты расплываются, будто смотрю на него сквозь воду. Голова тяжелеет, желудок сжимается в спазме. Хочу опереться о стол, но тело не слушается ― я его не чувствую.

Звон стекла… кажется, упал стакан. Или я упала? Не понимаю, где пол, а где потолок. Просто проваливаюсь в вязкую темноту, которая, как болото, затягивает меня все глубже и глубже, пока не перестаю чувствовать вообще ничего.