Глава 37

Не знаю, было ли остальным так же невыносимо больно, как и мне. Во всяком случае никто больше не стонал позорно и не скулил. А под конец, когда сила, которая вытягивала из меня магию, наконец ослабла, перед глазами и вовсе все почернело, а я сама провалилась в вязкую темноту. Только и услышала перед этим: – Получилось, потоки князя восстановлены. Если бы не помощь княгини, наших сил бы точно не хватило. После последних слов я с чистой совестью отдалась небытию… – Тише, ее величество разбудишь, – сквозь темноту продрался чей-то тихий и вместе с тем обеспокоенный голос. – Ей бы поесть. Не дело в ночь уходить на пустой желудок, тем более после потери такого количества энергии. Княгине восстанавливаться надо, – отвечал другой, не менее заботливый и встревоженный. Я попыталась пошевелиться. Ничего не вышло. Эта тьма словно заковала меня в свои неосязаемые объятия и не собиралась отпускать. Не в ближайшее время – так точно. Попробовала открыть глаза – тоже тщетно. Неожиданно наравне с тьмой окутал страх – а что, если я так и останусь запертой навсегда в этой темнице? Вдруг мое тело практически мертво, а дух обречен в нем томиться до тех пор, пока молодое еще сердце не остановится? Сколько десятков лет на это понадобится? Наверное, я дернулась непроизвольно. Или каким-то другим образом дала понять, что пришла в себя, например, изменила дыхание. Потому что практически сразу же в мои губы ткнулось горлышко походной фляжки, и такой родной и до мурашек приятный голос сказал: – Выпей, Элли. Это отвар из дорожной травы, он должен помочь быстрее вернуть силы. Кто-то аккуратно нажал мне на щеки, позволяя рту раскрыться, и на язык потекла теплая горькая жидкость. Первым порывом было выплюнуть ее, избавляясь от мерзкого вкуса, но и на это мое тело оказалось не способным. Разве что сглотнуло рефлекторно, не позволяя захлебнуться. – Умница, – похвалил тот же приятный голос. – Давай еще немного. И я пила. Правда на этот раз ради того, чтобы еще услышать полюбившиеся интонации. И они не заставили себя ждать. Голос говорил, какая я молодец, и обещал, что скоро мне станет легче. Я же плыла в объятиях сильных рук и медленно возвращалась в темноту под тихий успокаивающий рокот. Я точно знала: опасности она не несет, меня забирает к себе простой ночной сон. В следующее пробуждение открыть глаза удалось практически сразу. Если не считать корочки, слепившей ресницы, которую пришлось с усилием раздирать. Я подняла голову и с удивлением обнаружила, что сплю не на привычной лежанке, а на широкой и горячей мужской груди. Ее прикрывала лишь тонкая рубашка, и моя щека покоилась аккурат на вырезе, из которого выглядывала гладкая и упругая кожа. Кажется, щеки обдало румянцем. Хотя за время путешествия между мной и мужем уже столько всякого произошло, что смущаться из-за подобной мелочи попросту нелепо. – Дэй, – проскрежетала я. Голос не слушался, сбежав и оставив взамен себя старую заржавелую калитку. Завозилась. Так и хотелось ощупать своего князя, проверяя, все ли с ним в порядке, и потребовать скорее устного ответа на этот вопрос. – С добрым утром, Элли, – на меня уставились черные глаза, заставляя застыть на месте и словно сканируя. Казалось, муж буквально-таки ощупывает меня взглядом. Сильные руки зафиксировали талию. – Как ты себя чувствуешь? – Это мой вопрос, – несмотря на отвратительное дребезжание собственного голоса, я растянула губы в улыбке, страшно счастливая от того, что могу видеть Дэйрата и разговаривать с ним. Тут же ойкнула и зашипела – сухая губа с легкостью лопнула от натяжения. Эстахар тяжело вздохнул. Но все же ответил: – Я жив, а скоро еще буду и полностью здоров. А вот тебе следует поберечься. Элли, ты… – князь впервые на моей памяти сбился с мысли, а по его обычно суровому и уверенному лицу проскользнула самая настоящая паника. – Ты не должна была так собой рисковать! – все же закончил он. – Не должна была вставать в один ряд с обсидиановыми и наравне со всеми делиться силой. – Но я теперь их княгиня, – напомнила, царапая собственное горло длинной фразой. Разговор с мужем был важнее испытываемой боли. – А значит не только равная… Стоять в том ряду – не мое право или привилегия, а прямая обязанность. Я говорила чистую правду, и Дэйрат прекрасно это понимал. К тому же я помнила чьи-то слова про то, что именно отданная мной энергия оказалась решающей. Без моего участия драконам попросту бы не хватило сил. А так все живы, и, как верно заметил князь, практически здоровы. Поэтому сожалеть о собственной порывистости не получалось, хоть князь и пытался надавить на совесть. Хватка на моей талии сделалась крепче. Дэй стиснул меня и вдавил в собственное тело с такой силой, словно хотел погрузить в себя и сделаться единым целым со мной. – Я теперь в неоплатном долгу перед тобой, моя маленькая княгиня, – прохрипел он мне на ухо. А я вообще-то знала, каким именно образом муж мог бы отплатить мне за все, но озвучить почему-то не решилась.