Глава 14

— Что с твоим лицом? О чем говорила с братом? — спросил Демид, как только я переступила порог апартаментов. Парни, которых я заказала, уже исчезли. А мой фиктивный муж переоделся в свежую рубашку и брюки. Сломанный комод заменили, ковер, куда попала кровь, убрали, осколки вазы испарились — ничего не напоминало о недавней буре, кроме непотухшего гнева в глазах Демида.

С моего лица не сошел шок и печаль, как я ни старалась их смыть в уборной. Дрожь еще гудела в теле.

— Он просто зашел поздравить и уехал. Не захотел оставаться на банкет, как бы я его ни умоляла, — пробормотала я сиплым голосом. Горло еще не отпустили тиски страха. — Мол, у него нет подарка и нормального костюма.

— Да, нехорошо получилось с твоими родственниками. Стоило их тоже пригласить. Кто, кроме брата, у тебя есть?

— Маленькие племянники. Ну и невестка. — Я мялась у двери, не решалась поднять взгляд — казалось, Демид мгновенно прочтет по моим глазам все, что я скрываю.

— Больше ни о чем не говорили?

— Нет.

Как унять эту лихорадку? Кожа горела, будто у меня поднялась температура. Бил озноб — это тело болезненно сопротивлялось тому, что меня ждет. Смысла в браке с моей стороны больше нет — Демид не узнает, кто закрутил аферу с квартирой, не поможет вернуть деньги. А если узнает — я потеряю намного больше.

Едкие слезы снова подобрались к глазам. Я была готова разрыдаться прямо здесь. Срочно нужно перевести разговор в другое русло, чтобы Демид перестал меня сканировать пронзительным взглядом — я не видела его глаз, я кожей чувствовала.

Хватит убегать от его взгляда, ибо он точно что -то заподозрит. Я подняла голову и непринужденно спросила:

— Куда делись парни?

Демид вскинул брови.

— Охрана вывела их через черный ход. Карту давай сюда. Я крупно ошибся, когда решил ее тебе подарить.

Еще один укол в сердце. Не потому, что я останусь без денег. А потому что Демид ничего не понял. В итоге пошел в бордель он, но виновата я.

Зарывшись в сумочку, я достала карту и швырнула ее мимо руки, которую протянул Демид.

— Больно нужны твои деньги. Мне ничего от тебя не нужно. Я уже не могу дождаться, когда ты разорвешь брак! — В сердцах выкрикнула я. Хотела метнуться в сторону спальни и закрыться в ванной на пару часов, выплеснуть из себя всю ядовитую горечь вместе со слезами, выжать себя досуха. Но Демид поймал меня за руку, стиснул до боли. Проклятые острые импульсы проникали в мою кровь вместе с его теплом.

— Хороший спектакль, Элизабет, — процедил он сквозь зубы. — Я даже поверил поначалу.

— Какой спектакль? — невинно хлопала я ресницами. — Ты просто слишком рано вернулся. И убери свои грязные руки. Мне противно. Можешь хоть каждую ночь кататься в бордель. Но потом, пожалуйста, будь добр не мешать мне отдыхать.

Он дернул меня к себе, вперился в мои глаза взглядом самого дьявола. Казалось, во мне уже не осталось места страху. Слишком много всего бурлило внутри. Но вот бурю приморозил густой иней.

— Только посмей кого-то привести в нашу спальню! — рявкнул он.

Вконец обнаглел. Пока он будет развлекаться, я должна смирно спать в пустой кровати? А по его возвращении послушно раздвигать ноги?

— Хорошо, есть еще ванная, — улыбнулась я. — Туда можно?

— Элизабет... — мое имя опасно пророкотало на его губах, но меня уже было не остановить.

— Ладно, я могу никого не приводить, а сама ездить. Раз карту ты у меня забрал, то в следующий раз, когда поедешь в бордель, подкинешь меня до какого-нибудь клуба?

— Моя жена не будет шляться по клубам! — Демид стиснул мои плечи с такой силой, что я поморщилась. Моя жена... Звучит так сладко и притягательно, я на миг забыла, что лишь фиктивная.

— А в борделе мальчики есть? — продолжила я. — Бери меня тогда с собой.

Он в бешенстве зажал мне рот ладонью.

— Кончай ломать комедию, Элизабет. Ты у меня уже в печенках сидишь. Доиграешься до того, что твой каждый шаг и вздох будет контролировать моя охрана. В туалет тоже будешь ходить в сопровождении. А телефон тебе будут выдавать под присмотром.

Я онемела. Нет, только не это. Я так никакую информацию не смогу достать. И Игната убьют.

— Уяснила?

Машинально я закивала. И Демид медленно отвел руку от моего рта, сощурившись. Эта мрачная огненная ярость. это ведь ревность? Демид меня ревновал? О да, он поэтому набросился с кулаками на тех парней, хотя мог бы просто выгнать их, накричать на меня, пристыдить тем, что я порчу ему репутацию, ведь их могла видеть прислуга или кто -то из гостей.

Может, у меня все-таки больше, чем один маленький шанс на его чувства? От осознания этого у меня сладко затрепетало в груди. А в следующий миг тяжелый ботинок реальности беспощадно раздавил бабочек с радужными крылышками.

Ноль шансов у меня, ноль. Если я хочу, чтобы мои единственные родственники остались в живых.

— Почему я раньше не видел тот пеньюар? — Демид спустился настойчивой лаской по моему подбородку, обхватил рукой шею и потер пальцем чувствительную мочку уха.

— Потому что ты пропадал где-то ночью? — не удержалась я от шпильки, стараясь не обращать внимания на пожар под кожей.

— Надень его. Сейчас.

От приказного жаркого тона у меня подогнулись коленки. Держись, Лиза, держись. Изо всех сил. Прочь этот хмельной дурман из головы.

— Мне пора готовиться к банкету, — сказала я и попыталась выкрутиться. Тщетно. Его объятья — самая страшная ловушка. Чем сильнее пыталась из них выбраться, тем крепче Демид стискивал меня, разбивая на мелкие осколки волю.

— Банкет подождет.

Невозможно... Я таяла от его запаха и тепла, как чертово мороженое! Он скотина. Последняя сволочь. За ночь не натрахался?

— Ночью тебя плохо удовлетворили?

— Да, плохо, — уголок его губ поднялся в ухмылке. Что-то треснуло во мне. Закралось подозрение, что он, может, и не занимался сексом ночью вовсе.

Ага, приехал в бордель и не смог выкинуть меня из головы, поэтому дал всем отворот поворот. Не будь такой наивной, Лиза!

— Значит, смени шлюху. Я-то тут при чем?

— Слишком много разговариваешь. Займем твой рот другим делом.

Демид заткнул мне рот поцелуем, и в голову словно ударило сладкое шампанское. Возмущения утонули в горле. Я лупила кулаками по его твердокаменной груди и, похоже, делала больнее себе, а не ему.

От его горячих настойчивых губ невыносимо больно. Нервы будто ощетинились иголками. Демид оборачивал мою ненависть к нему — и она набрасывалась на меня.

Несмотря ни на что я не должна бы ему сопротивляться. Хоть он после борделя, хоть еще после чего... Если буду плохой женой, он или охрану двадцать четыре часа в сутки приставит, или чего хуже сделает мне.

Но я не могу предавать и отвечать на поцелуи, улыбаться как ни в чем не бывало. Не могу одновременно бороться со своими чувствами, чтобы равнодушно доносить информацию, и отдаваться ему.

С усилием я оторвалась от его губ, запрокинув назад голову. Уперлась руками в его грудь, безнадежно пытаясь.

— Отпусти! Зачем трогать меня, когда у тебя любовниц немерено, готовых на все?

Демид надавил рукой на талию и прижал меня еще ближе. Между нами заискрила теснота. В мой живот уперлась каменная эрекция. Другая его рука забралась мне в волосы, зафиксировала голову, чтобы я больше не смогла отвернуться.

— Потому что ты отдала мне всю себя, — рокотало горячее дыхание по моим губам. — Отказываться поздно.

Да, я знаю, что меня сковали по рукам и ногам, окружили со всех сторон. И чтобы найти выход, нужно наступить себе на горло. Демид своим желанием делал все только хуже, хуже, хуже! Почему он не мог оставить меня в покое?!

— Ты требовал, чтобы я держала мои чувства при себе. Держи свои при себе тоже! Особенно, ревность.

Он нахмурился, скривившись, будто съел пол-лимона. Меня прошило мучительной болью. Я не должна была ожидать другую реакцию.

— Не придумывай себе чепухи.

— Я ж не слепая, — попыталась вернуть себе хоть немного побитой гордости. Все равно наше будущее останется только в моих мечтах. — Я тебе нравлюсь, только ты себе в этом не признаешься.

На его губах мелькнула саркастическая улыбка и растаяла, сменившись суровостью. Смешно ему.

— По тебе психбольница плачет. — Он цепко схватил меня за руку и поволок за собой в спальню. — Знал бы, что ты невменяема, вышвырнул бы из квартиры вон.

— Знала бы я, какой ты подонок, никогда бы у тебя не попросила помощи!

Демид толкнул меня на кровать и швырнул мне пеньюар, который я бросила в кресло, когда спешила на встречу к брату.

— Надевай быстро. Не зли меня, — говорил он, снимая свою рубашку. Хотелось метнуть ему эту полупрозрачную ткань обратно, расцарапать лицо, прокусить его наглые губы. Он не позволил мне побыть наедине с собой, облегчить муки слезами. И мне надо хоть во что-то их выплеснуть.

К черту все... Пусть трахнет меня. Так, что я забуду не только о брате, но и свое имя.

Хоть ненадолго. До банкета.

Я стащила с себя подрагивающими пальцами платье, откинула его к креслу — не долетело, шмякнулось на ковер. К черту, все к черту. Этот пеньюар почти ничего не скрывал, но, может, Демид хотел снять его с меня сам. Или даже не снимать, а трахать и смотреть, как нежная ткань ласково качается на мне.

Одевшись, я легла в соблазнительную позу, чувствуя, как каждый нерв искрит и вибрирует в ожидании.

— Становись на колени. Лицо в подушку.

Вот так, сразу? Но Демид, раздевшись, уже полностью был готов. Идеально вылепленные бугры мышц приковывали взгляд. Я хотела, чтобы он накрыл меня собой, сдавил мое хрупкое тело своими мощными руками. Сдавил до хруста, до сладкой боли. Чтобы его колючая щетина царапала кожу, влажную после поцелуев.

Но ему не надо прелюдий — он слишком зол для нежности, его вздыбленный член окаменел от желания таранить меня до крика. До безумия. И он не хочет ждать.

— Элизабет! — громыхнуло мое имя. — Тебе нужно повторять дважды?

Он двинулся к кровати с таким видом, будто собрался меня утопить в подушках. Сердце подскочило и лихорадочно затрепыхалось, но я осталась лежать в той же позе.

— Поставь сам, как тебе нужно.

Кровать прогнулась под его весом. Чем ближе он, тем шальнее носилась горячая кровь по венам. Он сжал пальцами мой подбородок, приподнял мою голову, заставляя смотреть себе в глаза.

Ты слишком дерзкая последнее время. С какой стати осмелела?

Где-то между слепой надеждой и обреченностью я потеряла часть себя. Или, может, обрела то, что поможет мне не сгинуть, не сгореть в его ярости, не быть раздавленной окончательно его сокрушительной энергией.

Я купалась в ней с безумной одержимостью. Словно она стала для меня наркотиком. Его черные глаза гипнотизировали суровой красотой, излучали грозное могущество. Они так быстро меня покорили...

Как я его предам? Я прикусила губу, дрожа всем телом. Может, надо уничтожить все сейчас, чтобы потом было легче? Довести его до точки невозврата?

— Мне просто нравится тебя злить, — сказала я и с трудом выдавила улыбку.

В его глазах полыхнул смертоносный огонь. Я вдохнула этот обжигающий жар, зная, что он выжжет весь кислород из груди и может меня разорвать на части.

Сильные пальцы до боли продавили мои щеки, впиваясь в челюсть. Да, ненавидь меня. Так сильно, чтобы я ни на что больше не надеялась.

— Ты, мелкая дрянь, будешь у меня бояться лишнее слово сказать после того, что я сейчас сделаю.

Каждую мышцу в теле заколотило от страха. Ударит? Нет, глубоко внутри я чувствовала, что Демид не станет так вымещать на мне злость, чтобы я ни творила. Он не опустится до рукоприкладства.

Зато использует свою силу по-другому.

Он поставил меня в ту позу, которую хотел, оставляя на моей коже пылающие отметины жестких прикосновений. Я впечаталась лбом в подушку, прогнулась в спине под давлением его руки, подрагивающие колени уперлись в матрац.

Отстегает ремнем до красных полос? Чтобы я вздрагивала три дня, присаживаясь на пятую точку? Боковым зрением я заметила, как блеснула пряжка. Но Демид решил по-другому — он резкими движениями завел мне запястья за спину и их скрутил ремнем. Грубая кожа впилась в мои руки.

На самом деле это была ласка, если сравнивать с тем, какой колючей проволокой обстоятельства сковали меня.

Демид стянул до колен мои трусики — я необъяснимо трепетала, и страх растворялся в желании прикосновений. Любых. Жгучих, ласковых, требовательных, жестоких.

Его ладонь не мягче ремня. Обрушилась на мою ягодицу колючим шлепком. Кровь вскипела под кожей.

— Раз тебе нравится меня бесить, то, может, ты от этого кайф получаешь? — Мелкие шлепки посыпались градом на ягодицы, ни одного местечка не осталось без внимания. Там уже горело так, словно кипятка плеснули.

— Нет! — выкрикнула я, на миг отвернув лицо от подушки. Снова солгала. Машинально. Я уже безнадежно заражена ложью — его ладонь доставляла мне острую сладость. Распалила все вокруг, и промежность мучительно ныла, складочки увлажнились.

Я спятила до такой степени, что наслаждалась любым его прикосновением.

Ловкие пальцы скользнули между ягодицами вниз, между плотно сведенных бедер, растерли мою влагу по промежности. От ярких вспышек меня задергало как от разряда тока.

— Нет, значит? Подожди, скоро я сделаю то, что тебе точно не понравится.

Что он имел в виду? Что-то кроме шлепков? От испуга у меня перехватило дыхание. Но в следующий миг я протяжно застонала, когда Демид провел по складочкам головкой напряженного члена.

— Хочешь?

— Да... — Если тут не признаюсь, то буду еще долго мучиться.

Он нестерпимо медленно принялся входить в меня, и я даже подалась бедрами назад, насаживая себя быстрее на его огромный каменный член.

— Вот, давай, двигайся сама.

Изверг! Со связанными руками за спиной это ужасно неудобно. Я и так едва не падала, с трудом сохраняя равновесие. Демид не помогал мне — не держал бедра. Едва я рискнула развести колени, чтобы стать устойчивее, он свел мои ноги обратно.

— Нет. Двигайся так.

Я сильнее уперлась лицом в подушку, мышцы шеи и спины напряглись до дрожи. Сложно, но возможно. Я медленно двигала бедрами — и напряжение в теле мешало удовольствию разлиться по венам. Оно лишь концентрировалось внизу, скручивалось в пульсирующий клубок. Я вся сосредоточилась на нем, потеряла равновесие, покачнулась, едва не упала на бок — Демид вовремя меня подхватил, крепко вцепился пальцами в бедра и разогнался.

Его член беспощадно вбивался в меня, но я только этого и хотела. Чтобы забыть обо всем в угаре бешеной скачки. По распаленным шлепками ягодицам лупили его бедра. В его стонах гудело рычание. Он еще не вколачивался в меня с такой свирепостью. На моих бедрах останутся синяки от его пальцев. Сладкие печати.

Я потерялась в пространстве. Превратилась в сгусток искрящихся нервов. Подушка слабо гасила мои крики. И на взлете к еще большему наслаждению меня оставили парить в невесомости.

Демид вышел. Он еще не кончил, я бы почувствовала даже в полусознательном состоянии. Его оргазменный стон пробрался бы ко мне через толщу хмельного тумана. Его член всегда мощно пульсирует так, что эта пульсация отдается везде во мне.

Я покачнулась — сильные пальцы отпустили мои бедра, на коже мелко завибрировали следы его власти над моим телом. Пришлось расставить колени, чтобы не свалиться на бок.

Почему он остановился? Мое горло пересохло от криков и стонов, язык стал шершавым. Голос прошелестел бы еле слышно, и я изловчилась, повернула голову влево, упираясь виском в подушку, вправо — никого. На комоде новая изящная ваза, в кресле сброшенная одежда Демида. А сам он продолжал, видимо, сидеть за мной.

— Кончить я тебе нескоро дам, — проговорил он хрипловатым голосом. — Разве что ты будешь меня очень долго умолять.

Решил пользоваться мной чисто как шлюхой? Умолять буду? Еще чего.

— Не буду...

— Будешь.

Он неожиданно схватил меня за лодыжку и дернул на себя. Я с наслаждением упала животом и грудью на постель, напряженные мышцы получили долгожданное расслабление. Еще бы руки освободить — они ужасно занемели. Но Демид продолжал издеваться — водил пальцами по ноге, царапал коротко подстриженными ногтями кожу

— и по ней табунами носились мурашки. Нестерпимо хотелось, чтобы он двинулся рукой выше, туда, где между ног горел пожар.

Ему самому не хотелось кончить? Или измываться надо мной слаще оргазма?

Нет же, он, как назло, описал пальцем круг вокруг косточки сбоку от пятки и приподнял стопу. Чрезмерно чувствительную кожу ужалила беспощадная щекотка. Меня выгнуло, смех заклокотал в груди, я задергала ногой — но Демид держал ее так крепко, что не вырвать.

— Знаешь, какая это может быть жестокая пытка, Элизабет? — суровым голосом прижег мою надежду на то, что он скоро остановится.

Невыносимо, невыносимо! Щекотка вынуждала мое тело извиваться, судорога выкручивала мышцы, я лихорадочно вертелась, мотала головой, и спутанные волосы прилипли к лицу.

— Прекрати!

— Неубедительно.

Это могло быть смешно, если бы не было так мучительно и безостановочно.

— Демид! Прекрати! — хрипло прокричала я и потом добавила жалкое: — Пожалуйста.

— Почему я должен остановиться? — совершенно спокойно спрашивал, будто это не его пальцы доводили мои бедные нервные окончания до безумия.

Потому что я прошу!

Наконец он дал мне короткую передышку — переключился на другую ногу. И снова меня вывернуло от адских конвульсий.

— Отпусти! — я подогнула под себя освобожденную ногу — не отдам.

Демид, к моему удивлению, оставил в покое несчастную стопу. Я поджала ноги так, что пятки коснулись ягодиц. Туда потянулись наглые руки. Я червячком стала отползать подальше от изверга.

— Замри! — от его приказного властного тона даже лавина, съезжая с горы, затормозила бы. А я всего лишь связанная добыча в лапах безжалостного хищника. Застыла. Он развязал мои запястья, откинул ремень и стал растирать затекшие руки.

По венам хлынула колючая кровь. Теплые волны разбегались по телу. Какими же нежными могут быть его сильные руки... Я блаженно прикрыла глаза, едва не мурлыча.

— Будет лишнее, если ты разотрешь запястья в кровь о ремень. У нас еще банкет.

Ну конечно. Он испугался, что мои запястья будут приковывать слишком много ненужного внимания, а холеные лица гостей будут вытягиваться в недоумении.

Только одна рука пришла в себя, я выкрутилась, отползла и наконец -то убрала с лица волосы. Демид голодным взглядом скользил по моему телу, пробуждая желание податься ближе к нему, раскрыться, подать себя, как самый лакомый десерт.

Но он опять ухватил мою ногу. Я вскрикнула от нового наплыва мучительных судорог. Меня выгибало, корчило, я почти не управляла собой. С трудом удалось мазнуть свободной ногой где-то в районе паха Демида. За неудавшуюся попытку он поймал вторую ногу и прижал ее локтем к своему боку.

— Имей в виду, Элизабет, у меня есть целый арсенал безобидных — на первый взгляд — наказаний. В следующий раз десять раз подумай прежде, чем намеренно меня бесить. Потому что я остановлюсь только тогда, когда пойму, что ты полностью все уяснила.

Я прикусила губу, чтобы в отчаянии не выкрикнуть: “Буду послушной, хорошей девочкой, только прекрати!” Какой же гад! Я ему не домашняя собачонка!

Негодяй не собирался меня пощадить. Неужели будет щекотать до тех пор, пока не доведет меня до состояния белой горячки? Терпя проклятую щекотку, я вывернулась и дотянулась до Демида — расцарапаю ему лицо и плевать, кто что подумает!

Он ловко за пару секунд скрутил меня, подмял под себя. Его член уперся в мои ягодицы. Пальцы забрались в волосы, крепко сжали и потянули назад, вынуждая меня запрокинуть голову. Ноги наконец-то свободны. По телу блуждали отголоски мучительной пытки. Но то, как сильно Демид вжимал меня в постель своим горячим мускулистым телом, прогоняло все неприятное. Я бы так лежала под ним непозволительно долго.

— Хочешь еще? — пророкотало у уха.

Пожалуйста, еще, еще. Только не щекотку. Я облизала пересохшие губы и тихо сказала:

Возьми меня.

— Взять? А ты заслужила? Я не услышал от тебя, что ты перестанешь меня злить, перестанешь выделываться, начнешь вести себя адекватно.

Я должна. Хотя хотелось сказать: “И не услышишь” и превратить нашу постель в поле боя. А потом страстно мириться. Но этому суждено остаться в мечтах. Довольно дергать тигра за усы. Хотя я нуждалась в его жгучем внимании, как в воздухе.

— Хорошо. Перестану.

Он прижался губами к моей шее — и я закатила глаза от наслаждения. Его губы это нечто. Вот они говорят жесткие слова, отдают приказы так, что коленки подгибаются, а вот — доводят поцелуями до грани. Ради них я готова пообещать все что угодно...

Язык лизнул чувствительную мочку уха, и меня пробрало горячей дрожью. Демид отпустил волосы, его рука пробралась между нами и направила член туда, где все бурно истекало влагой.

Тягуче сладко он погрузился в меня, я скомкала пальцами простынь, растворяясь в ощущении наполненности. Стоны срывались с губ, Демид набирал темп, его дыхание гремело над ухом.

Еще, и еще. И спираль, что скручивалась внизу живота, разлетится чудесными судорогами по телу. Но Демид резко поднялся, я в растерянности обернулась — его кулак стремительно двигался на крупном члене. Подернутый страстной поволокой взгляд застыл на мне. Тугая струя спермы брызнула мне на ягодицы. Низкий стон завибрировал в его груди.

Он выжал себя до последней капли и звонко шлепнул меня по бедру. Совершенно бессовестный! А я?

— Посмотрим, как близки твои обещания к реальности. Собирайся на банкет.

Банкет. Последний день. Потом куда? Где Демид вообще живет? Когда брат со мной свяжется? Нет, не хочу думать. Хочу Демида снова в кровать, а он уже скрылся за дверью ванной комнаты.

От реальности не сбежать, Лиза. Чем сильнее пытаться удрать, тем быстрее догонит подзатыльниками. Нужно взять себя в руки и приглушить эмоции. Потому что я могу загнать себя в еще худшее положение, чем есть.