Глава 17

Демид ничего не сказал, когда дочитал сообщение. На его губах блеснула короткая зловещая улыбка. Что это значит? Меня от нее пробрало неприятной дрожью.

— Пойдем. — Он обхватил меня за плечи рукой и повел к лестнице. Конечно, нас никто не должен слышать, поэтому нам следует подняться наверх, но его крепкое объятье жгло кожу. Я до паники боялась того, что он скажет?

А если поймет, что сообщение писала я сама себе?

А если оно его не зацепит, не пробьет брешь в его стальной броне?

— Элизабет, прекрати трястись, — велел Демид, когда мы вошли в спальню.

— Не могу. Вдруг они их убьют? — Я обхватила себя за плечи, уже скучая по его волнующему теплу. — Там написано, что я не должна тебе ни в коем случае говорить, но.

— Правильно, что сказала. Хвалю.

В груди разлился горячий сироп от его одобрительного тона. Демид сел на постель и внимательно перечитывал строчки, постукивая пальцами по стеганому покрывалу.

Может, стоило не идти на ухищрения, а рассказать все как есть? Нет, нет, его доброта мимолетна и обманчива. Он доволен лишь потому, что я сделала так, как он хотел, все идет по его плану.

Там, в сообщении, я сама себе угрожала тем, что убью племянников, если откажусь высылать информацию.

— Что теперь делать?

— То, что они просят. — Демид наконец вернул мне телефон. — Высылай им мое расписание. И будешь показывать, что они отвечают.

Я присела рядом с ним на постель, едва в состоянии сдержать радость. Дрожь отпустила тело. Но лишь на пару мгновений.

— А что с племянниками? — спохватилась я. — Может, их забрать, обезопасить?

— Не нужно, — равнодушно ответил он. — Так шантажисты поймут, что ты рассказала мне.

— Но я могла бы просто предложить тебе привезти их сюда по какой -то другой причине. Пусть шантажируют чем угодно, только не...

— Элизабет. — Демид положил ладонь мне на бедро. — Если ты заберешь у них средство для шантажа, то разозлишь их. Сейчас нужно усыпить бдительность. Пусть думают, что все идет так, как они запланировали.

“Средство для шантажа” — вот как он назвал моих племянников. Конечно, у него нет детей, нет племянников. Бессердечный мерзавец! И я для него тоже средство, не больше. Но я собиралась не начинать ссоры, которые ни к чему хорошему не приведут.

— А что потом? — не удержалась я от вопроса.

— Я уже говорил, что уничтожу их. Не о чем беспокоиться.

Демид поднялся и исчез за дверью ванной комнаты. Плевать ему на моих родственников с высокой колокольни. Глупая надежда подохла под гнетом реальности.

На что я рассчитывала? Что Демид, прочитав сообщение, обезопасит племянников. А потом я, может, решусь и расскажу ему правду. Но теперь у меня нет другого выбора кроме, как продолжать тонуть во лжи, из кожи вон лезть, чтобы Демид ее не раскрыл.

При этом почти сутки мы не виделись, а по нему незаметно, что он скучал. Сейчас примет душ, уйдет спать в соседнюю комнату. Или, еще “лучше”, пойдет в спортзал тренироваться вместе с Марго.

Может, я спутала ревность с банальным чувством собственничества? Но на Марго он ни разу косо не глянул, когда она на банкете общалась с его партнерами. А если я задерживалась в разговоре с кем-то из гостей, Демид сверлил меня пристальным взглядом. Потому что ожидал, что меня будут шантажировать?

Ничего не понимаю. Голова взрывалась.

Не успела я разобраться с клубком сомнений, как Демид вышел из ванной комнаты в свежей футболке и штанах.

— Как прошла игра в гольф? — поспешила его задержать прежде, чем он бы покинул спальню.

— Хорошо, — только и сказал он и проверил свой смартфон, лежавший на комоде.

И как мне узнавать, махал он клюшкой на самом деле сегодня вечером или нет? Что за дурацкое требование от шантажистов?

— Возьмешь меня как-то с собой?

Демид вскинул брови, но ответил:

— Без проблем. У косметолога оказалось скучно?

Мне показалось, или в его глазах мелькнуло подозрение? На миг меня пронзило страхом. Просто показалось, Лиза, просто показалось. Не хватало еще выдать себя испугом.

— Так себе. — Я пожала плечами. — Что там веселого...

— На выходных куда-то полетим. Можешь пока развлечься и выбрать куда. Любой каприз.

Это могло бы меня обрадовать, если бы Демид после этих слов не направился к двери.

— Ты куда? — спросила я, поднявшись. И прикусила губу. Не слишком странно себя веду?

Он медленно обернулся, помрачнел. В воздухе запахло грозой.

— Прислуга что-то заподозрит, если мы не будем проводить вместе время на виду, — оправдала я свой порыв.

— И если ты будешь в одиночку пить на озере.

Краска бросилась к щекам. Я потупилась. Думала, он не заметил, ведь был занят общением с Марго. Кто знает, чем закончился тот разговор. Может, они прямо там в спортзале вспомнили былые времена в объятьях друг друга.

— Только потому, что ты послушно мне показала сообщение, я не отчитывал тебя за то, что мне пришлось ночью тащить тебя с берега в постель.

Значит, мне не приснилось? Он нес меня на руках от самого озера к вилле, потом по широкой гостиной, поднимал на третий этаж. И крыл меня про себя отборными матами.

— Прости, я. — запнулась.

Почему продумала все, но не решила, как оправдаю выпитую бутылку вина? Демид выжидающе смотрел на меня. Он не любит ждать.

— Знаешь, слишком много на меня навалилось. Я тут совсем одна, и мне некому выговориться. Пришлось как -то в одиночку. В общем, я немного пришла в себя. Посидеть у озера пошло мне на пользу.

— В следующий раз найди другой способ приходить в себя. Более приличный.

— Хорошо. Так ты куда? — я решилась подойти ближе к нему. Думала, достаточно будет фразы, что нам нужно проводить вместе время, и он все поймет, сам что -то предложит.

Между прочим, сложно влюблять в себя кого -то, если с ним почти не видеться. Тем более Марго точно где-то в доме караулит Демида и ждет, пока он спустится. Сам.

Как сделать так, чтобы она мне не мешала, тот еще вопрос...

— Я собирался в сауну. Пойдешь со мной? — холодно спросил он и наконец осмотрел меня с головы до ног. Его равнодушный взгляд ранил, короткие шорты и блузу надела зря. Почему в нем, как раньше, не загорелся опасный страстный огонь? Я уже его не интересовала?

В самолете точно надо было держать язык за зубами.

— Да, пойду, — улыбнулась я.

По коридору мы пошли молча, по лестнице спускались, окруженные гнетущей тишиной. Я судорожно соображала, о чем завести разговор. О чем -то нейтральном. И вместе с тем

— нескучном.

Не хочу, чтобы эта тишина добивала его интерес ко мне. Если он еще остался.

— Посоветуешь, куда сходить в ближайшем городе? — спросила я, когда мы миновали широкую гостиную. — Хочу завтра прогуляться.

— Я обычно не отдыхаю в Яуре, — сказал грубоватым тоном как отрезал. чуть не отрезал на корню желание говорить.

— А где отдыхаешь? — Не получив за десять секунд ответа, я добавила: — Мне стоит прокатиться до Амстердама?

— Как хочешь.

Складывалось впечатление, будто я бьюсь лбом о стену в надежде, что она окажется мягче, чем мои кости. Конечно, Демид крепче камня. И если он не хочет говорить, вряд ли удастся его заставить.

Зачем тогда он предложил пойти с ним? Для вида перед прислугой? Мог бы меня тогда и поцеловать для вида. Хотя бы для вида. Я до ломки соскучилась по его губам.

Сауна находилась на цокольном этаже, немного дальше спортзала. Кроме самой парилки в финском стиле, которую было видно как на ладони за стеной из толстого стекла, тут обещал прохладу небольшой бассейн. Я обрадовалась, заметив массажный стол за приоткрытой дверью. Сделать бы Демиду массаж. Мои пальцы покалывало от жажды прикосновений к его литым мышцам.

Он закрыл дверь в коридор на засов и быстрым шагом направился ко мне, точно зверь, который сорвался с цепи. За мной каменная стена, наполовину украшенная кирпичной кладкой. И в нее я впечаталась лопатками.

Меня буквально за миг вжало мощным вихрем в стену. Я не успела ахнуть, сердце подпрыгнуло и не успело вернуться на место. Воздух вышибло из груди. Все тело словно окунули в бурлящий котел.

Демид рьяно терзал мои губы поцелуем. Его руки сжимали меня до ломоты, до хруста.

Ого... Он сейчас меня просто разорвет взрывом своего ярого желания. Не до конца веря в то, что происходит, я лихорадочно комкала на его мускулистых плечах футболку, с сумасшедшим порывом отвечала на его поцелуи. Будто безнадежно пьяная. Горела диким хмельным огнем.

Он резко оторвался от моих губ, наконец давая мне вдохнуть. Я ловила воздух через открытый рот, смотря в его черные глаза, в темную, опасную бездну, где теперь бушевало нечто дерзкое и беспощадное.

— Дистанция между нами пошла тебе на пользу.

Да он всего лишь играет со мной, развлекается! Отступил на пару шагов назад, чтобы потом я сама потянулась к нему! Как же легко он меня развел. Легко ему играть, когда в любом случае он ничего не теряет!

Пошел он к черту!

Сцепив зубы, я уперлась ладонями в его грудь, будто верила, что из клетки его сильных рук есть выход. Демид широко улыбнулся моей беспомощности. Гад!

— Уже перехотела?

— Да! У тебя совести нет!

— И закончилось терпение. Больше суток без секса это слишком долго.

Легко преодолев сопротивление моих рук, он откинул мои волосы с плеча и припал губами к шее. Незаконно так делать! Это очень жестокая пытка стараться не обращать внимания на то, как приятные волны расходятся под кожей от влажных поцелуев, как его руки пробираются под блузу, жадно сжимают меня, требовательно притискивают к сильному мускулистому телу.

Нет, это выше моих сил. Я отпустила свою прикушенную губу и тихо простонала, растворяясь в долгожданном наслаждении.

Кажется, мой стон стал причиной нового взрыва. Еще более мощного.

Демид с нетерпеливым рычанием просто сорвал с меня шорты вместе с трусиками, развернул лицом к стене и, едва я оперлась о камень раскрытыми ладонями, звонкие шлепки ужалили ягодицы.

Я могла бы сейчас попытаться улизнуть, но зачем? Он напускным равнодушием измучил не только меня, но и себя. Он ведь. тоже скучал? Хоть немного. Он не ответит, мне придется искать ответ в его взгляде, голосе, движениях рук.

Пока я видела перед собой безразличную каменную стену. За спиной еле слышное шуршание. Презерватив? Он подготовился.

А я уже была готова его принять.

— Хочешь сегодня кончить? — раздалось вкрадчивое с хрипотцой над моим ухом.

— Да. — Я облизала пересохшие искусанные губы и еле слышно добавила: — Пожалуйста...

Он провел пальцами по увлажнившимся складочкам, и меня заколотило от прилива яркой дрожи. К счастью, Демид не стал изнурять меня сладкими пытками.

Ему слишком не терпелось.

Его руки крепко вцепились в мои бедра, и мощный напряженный член ворвался в меня на всю длину. Жаркая волна окатила с головы до пят. Я вскрикнула, и крик сбился со следующим толчком.

— Ждала. — удовлетворенно растянул слово Демид. И заработал бедрами с дикой скоростью.

С моих губ слетали стоны, зверски порванные на хриплые обрывки быстрыми толчками. Тело содрогалось каждый раз, купалось в удовольствии, я прикрыла глаза, чувствуя, что меня уносит куда -то в бурю эмоций и ощущений, и кроме них нет ничего. Ни мыслей, ни запретов.

Руки подхватили меня под грудью, заставили откинуться назад, положить затылок на плечо Демида. Чувствовать его жар спиной, его руки на груди, губы на плече — это слаще любого оргазма. Каждая секунда в пожаре страсти рядом с ним уже наполняет меня горячим блаженством.

Но его пальцы спустились по животу, медленно, будто дразня, пока член таранил меня не останавливаясь. Я вцепилась в его предплечье, словно хотела подвинуть его руку еще ниже, но Демид и сам туда двинулся. Ловкие пальцы кружили рядом по складочкам, растирая влагу, доводили меня до сумасшествия.

— Демид. сделай это.

— Что?

— Не мучь меня. — я вжалась пальцами в его твердые мышцы на предплечье, чувствуя, как влажные пальцы наконец -то подобрались к клитору, мягко потерли его, ласково. Вот-вот, еще немного, еще быстрее, еще сильнее.

Он знал, что нужно делать. Распалить меня до предела, и тогда усилить напор, не щадить клитор, трахать меня с дьявольской силой, пока я не кончу.

Неистовые конвульсии сотрясли тело так, будто наслаждение хотело вытолкнуть меня из кожи, ему было мало места. Оно носилось лавой по венам, вырывалось хриплыми криками, которые смешивались с более низкими рычащими стонами Демида. Его член мощно извергался, пульсируя внутри меня.

— Элизабет. — мое имя потянуло меня из сладкого дурмана в горячие объятья. Губы настойчиво смяли мои, руки поднимали блузу за край, чтобы раздеть наконец меня полностью. — Я всегда найду способ добраться до твоего тела. Не утруждайся сочинением идей, как мне отказать.

Он откинул мою блузу куда -то в сторону. Я расстегнула лифчик и отправила его следом. Жаркий секс немного раскрепостил меня.

— Теперь мне любопытно, какие еще способы ты сможешь найти, — улыбнулась я.

Мы осквернили сауну во всех возможных для этого местах и разомлевшие забрались в джакузи. Чтобы Демид снова не завел песню о том, что надо держать чувства при себе, я не льнула к нему в объятья, села на расстоянии вытянутой руки и балдела от гидромассажа, прикрыв веки.

— Сходи на выставку, — вдруг сказал Демид. — Ходить в такие места важно для насмотренности и развития эстетического интеллекта.

Интересно он завернул. Я никогда не смотрела на выставки с такой стороны.

— Хорошо, обязательно схожу. — Я лениво приоткрыла глаза — Демид разглядывал меня порочным взглядом из-под полуопущенных век, будто думал, что еще такого можно со мной сделать. И волнительный трепет пробирал мое тело в ответ на его пристальное внимание.

— Чем ты еще занималась кроме массажа?

Обычный вопрос, дающий призрачное впечатление, что у нас свидание. Но я впала в ступор. Налгать с три короба, сказать что-то обыденное: ничего особенного, после работы, как все, смотрела фильмы, сериалы, читала книги. К сожалению, такой отдых выпадал мне очень редко. Не рассказывать же ему правду и портить романтическую атмосферу?

— Элизабет, в чем дело?

Хватит уже той лжи, что и так есть между нами.

— Я за мамой присматривала. Она была смертельно больна, ей нужен был постоянный уход. Я в медицинское училище пошла, чтобы в будущем стать врачом и суметь ее вылечить. Я считала, что все врачи, которые разводили руками, просто дураки. Вот такое детское немного мышление. Страх крови я так и не переборола, с трудом доучилась. А потом, когда мама умерла, работала без выходных допоздна, чтобы отвлечься, не утонуть в горе... Прости, не знаю, зачем начала об этом говорить. Мне до сих пор сложно все объяснить, я стараюсь не вспоминать, потому что слишком больно.

Я быстро заморгала, прогоняя слезы. Демид тяжело вздохнул. Ну кто меня за язык тянул?

— Не нужно бежать от боли, Элизабет. Тебе кажется, что если затолкать ее поглубже, то она исчезнет. Но если ее не выпустить наружу, она будет незаметно разъедать тебя изнутри как вирус. Ты не заметишь, но она начнет влиять на твои поступки, мысли.

Слова били точно в цель. И я уже не смогла сдерживаться — слезы покатились вниз, я отвернулась, мокрыми руками принялась вытирать щеки.

Вода всколыхнулась. Демид подобрался ближе и укутал меня в объятья. Стыд, зараза, полз колючей краской по щекам.

— Из меня так себе утешитель, — проговорил он в волосы. — Но если захочешь о себе больше рассказать, я буду готов выслушать.

В нем есть человечность. Жаль, что он редко ее показывает. И все же... я была безмерно рада ее увидеть, услышать, почувствовать. Слезы быстро высохли. И даже пришли в голову ясные мысли.

— Цветы, комнатные, — улыбнулась я, поднимая глаза. — В той квартире, которую я продала, на подоконниках не было свободного места. Я нуждалась, знаешь, чтобы во всей домашней безнадеге видеть жизнь, рост. Зелень, цветы каким -то образом не давали мне зачахнуть под гнетом проблем.

Правда, их пришлось все раздарить, когда я убегала от бывшего.

— Моя вилла, наверно, кажется тебе унылой, — широко улыбнулся Демид.

— Нет, ни в коем случае! Но ни одного цветочка. почему?

Он пожал плечами и вздохнул.

— Не думал об этом.

— А можно. можно я куплю что-то? — с надеждой и воодушевлением заглянула ему в глаза.

— Что-то одно, — сощурился он.

— Почему?

— Не хочу однажды прийти домой и оказаться в оранжерее!

Я рассмеялась и хлопнула его по плечу. Он улыбнулся тоже:

— Купи один цветок. Если он меня не будет раздражать, впишется в интерьер, то разрешу купить еще.

Снова я на какое-то время забылась. Мы сидели обнявшись в джакузи, шутили, будто правда были мужем и женой. Обсуждали его виллу, я предлагала, что хотела бы улучшить и Демид без привычной злости отстаивал свои взгляды на то, каким должен быть его дом, но кое-что его заинтересовало.

Где-то на задворках сознания кровожадным монстром притаилась ложь. Пусть тихо сидит и не портит этот волшебный вечер. Позже, когда все образуется, я тайно прогоню ее.

Мы непозволительно долго нежились в джакузи, пока я не начала засыпать, разомлев в мужских объятьях. Демид предложил подняться в спальню, и, когда мы оказались у постели, от радости закружилась голова — он не собирался уходить ночевать в соседнюю комнату.

Будет потрясающе спать, прижавшись к нему, проснуться и сразу увидеть его лицо. И так каждое утро. Сонная и счастливая я забралась к Демиду под одеяло, уснула, чувствуя его тепло, запах, его тяжелую руку на моей талии.

И когда хрупкий счастливый мирок вдруг рассыпался, я проснулась. Вместо тепла — пустота. В тишине еле слышный шорох, шаги. Бесшумно закрылась дверь, и я села в кровати. Демид оделся и ушел куда -то среди ночи.

Беспокойные мысли заметались в голове. Почему, почему вдруг ушел? Я поднялась, накинула халат и вышла в коридор, хлопая тяжелыми ресницами. Сердце грохотало, но тело просыпалось нехотя.

В полной тишине дома до меня донеслись разговоры снизу. Я поспешила к лестнице.

— Нет, просто сделай мне крепкий кофе с собой. — Голос Демида. — Нет, завтрак утром, как обычно, в десять.

Пока я на носочках кралась по лестнице, он уже, видимо, получил свой кофе — до меня донеслись шаги по прихожей и хлопнула входная дверь. Я опрометью кинулась наверх, чтобы успеть увидеть в окно стоянку перед домом.

Но когда я с колотящимся сердцем распахнула блэкаут шторы, увидела, что ни одна машина не сдвинулась с места. Ни души. На деревьях листик не шелохнется.

Куда, черт возьми, Демид пошел среди ночи?