Глава 29

Я изо всех сил старалась не дать разбушеваться тревоге, не позволять ей отравлять мысли, не пускать глубоко в сердце. Но долго я не продержусь. Казалось, она слишком сильна. Сильнее, чем я.

Переодевшись на первом этаже в туалете в рабочую одежду, я затолкала волосы под кепку, а дрожащие руки всунула в карманы. Радовало, что я в психбольнице всего четыре дня и не успела всем примелькаться. Подняться на верхний этаж, где сегодня ремонтировали крышу, удалось без приключений.

Среди рабочих я узнала троих ребят из охраны Демида. Борис как-то выяснил, что в левом крыле протекает крыша и клиника уже неделю ждет ремонтную бригаду. Он сказал своим ребятам прикинуться ремонтниками, упаковал их в соответствующий фургон — все, чтобы незаметно помочь мне уйти.

Борис говорил, что без подобных ухищрений и маскарада, — никак.

Один из парней, который до похищения меня охранял, подошел ближе и отвел в меня сторону:

— Сейчас сделаем вид, что нам понадобилась другая краска и поедем типа на склад. Так я вас вывезу. Пойдемте. Г оворить буду я, вы держите журнал с образцами.

— Они тут ничего не сломают? — за шуткой я попыталась скрыть нервное напряжение. Прижала к себе толстый журнал как спасательную шлюпку.

— Не переживайте. Мы наняли пару нелегалов для прикрытия. Все починят. Надолго ли... Главное, чтобы все выглядело отремонтированным, когда будем уходить.

Они нарочно привезли с собой в бригаде женщину моего телосложения, поэтому никто не обратил на меня внимания, пока мы с охранником шли по больнице, мимо ресепшена, по двору к стоянке. Хотя мне казалось, что кто-то точно остановит на мне подозрительный взгляд, попросит поднять козырек, который я натянула чуть ли не на нос.

Только когда шлагбаум остался позади, я смогла выдохнуть и стащить с волос кепку, что огненным обручем сдавливала голову.

— Отлично справились, — коротко усмехнулся мне охранник.

Меня обрадовал бы побег из психбольницы, не будь Демид в тяжелом состоянии. Под кожей словно мириады искр выжигали нервы. Тревога зверски выкручивала внутренности.

Тут, где некому поставить мне седативный укол, я окончательно начала терять самообладание. Неужели десять минут назад лишь стены психбольницы сдерживали меня, а не сила воли?

Если Демид увидит меня в таком состоянии, дрожащую, перепуганную, это не прибавит ему поддержки. Ненадолго мне придется взять себя в руки.

За поворотом фургон, в котором мы ехали, остановился. Я выпрыгнула на траву, сняла с себя рабочую куртку и штаны, оставшись в хлопковом спортивном костюме, вернула одежду охраннику.

Все-таки вот так и увидит меня Демид. Мятую и растрепанную. Но приводить себя в порядок явно некогда. Я поспешила к такси, в котором ждал меня Борис.

Только я впорхнула на заднее сидение, автомобиль тронулся.

— Демид Эдгарович, конечно, может быть не в восторге оттого, что я забрал вас из психбольницы. Поэтому на всякий случай.

— Давайте скажем, что я сама сбежала, — сдвинула я плечами, окаменевшими от напряжения.

— Нет, нет, — хрипло хохотнул Борис. — Он в это не поверит. Скажите хотя бы ему, что вам намного лучше, сидеть в психбольнице больше нет надобности и вы передумали улетать в Россию.

— Но я не передумала.

— Зачем тогда мы сейчас едем в больницу?

Ему не понять. А объяснять, выкладывать свои мысли и чувства я не собиралась. Но, боюсь, без ответа его не оставить. Чего доброго, прикажет водителю развернуться и отправит меня обратно.

А если операция закончится плохо? И сейчас единственный шанс увидеть Демида?

Хватит, Лиза, хватит! Я сцепила руки в замок, чтобы не так дрожали, и постаралась не пускать панику в голос.

— Я никуда не денусь, пока он не оправится. Этого достаточно?

— Достаточно. — Борис отвернул лицо к окну. Он, наверно, очень предан своему боссу. Не просто начальник службы безопасности, а его правая рука, небезразличный друг. И сейчас рискует многим ради наших обреченных отношений.

Хоть один человек болеет за нас с Демидом. Борис считает, что я ему подхожу? Такое я, конечно, спрашивать не стала, лишь сказала:

— Спасибо вам за все.

Он скупо кивнул.

Повисшая тишина давила на меня, но я не могла найти слов, чтобы завязать нормальный разговор, без нервов и претензий. Мысли летели далеко вперед, автомобиль ехал слишком медленно. Почему мы не спешим, не обгоняем машины, не пролетаем на красный свет — я бы точно так делала, умей водить. Коленки еле заметно подпрыгивали от дрожи, что колотила все тело.

— Мы успеваем? — не выдержала я.

— Подготовка к операции начнется через час. Хирург только что должен был приземлиться в аэропорту. И мы уже почти приехали.

Сердце быстрее запрыгало в груди, слезы защипали под ресницами. Как не разрыдаться, увидев его на койке? Как сдержать сердце, чтобы не разорвалось от боли за него?

Я слишком беспокоюсь. Будто мои чувства к нему только растут с каждым днем, черт бы их побрал...

Как жену Демида Войнова, меня без проблем пропустили и подсказали палату, в которой он лежит. Борис сказал, что не хочет нам мешать, отдал мне мой телефон и удалился в сторону кафе. Я же чуть не бегом полетела к лифту. Наверно, взъерошенная, ошалевшая, с перепуганным лицом, будто за мной волки гнались. Хватит пытаться делать вид, что я сильная и справляюсь. Демида разве обманешь? Он всегда знал, что я чувствую на самом деле.

Вот и этаж, где его палата. Не теряя ни секунды, я понеслась бегом по пустому коридору. Тут, наверно, только вип -палаты, поэтому так тихо и никого нет.

Едва я завернула за угол, встала как вкопанная. Два охранника возле нужной мне двери валялись на полу без сознания. Я даже не успела подумать, действовала только на каком -то сумасшедшем порыве, на инстинктах — тихо, но быстро вошла в палату, увидела широкоплечего мужчину, стоявшего ко мне спиной возле койки. Он подносил шприц к капельнице. Мерный писк кардиомонитора отмерял удары сердца. Один, второй...

Лишь две короткие мысли пронеслись в голове: “Собрался убить моего мужа? Только через мой труп!”

Я схватила ближайший стул и со всей дури треснула им по мужскому затылку, по плечам. Деревянный стул — вдребезги, убийца даже не покачнулся, но шприц уронил на пол. Грязный мат царапнул меня лезвием по ушам, мужчина, оборачиваясь, замахнулся кулаком. Я инстинктивно присела.

Справа от ботинка! Шприц! Рука словно сама дернулась к нему, я крепко схватила его и без раздумий вогнала иглу в бедро убийце. О, уколы я умела делать хорошо и быстро!

Мужчина не успел отпихнуть меня от себя, как начал падать. Я отскочила в сторону, запуталась в ногах и рухнула на пол почти одновременно с ним.

Что я наделала? Нет, не смотри на него, не смотри. Паническая дрожь затрясла тело до судорог. Я с трудом достала смартфон из кармана и еле попала пальцем по номеру Бориса.

— П-под-днимитесь с-сюда с-срочно! — я, как назло, заикалась, голос прыгал на каждой букве. Борис бросил короткое: “Сейчас буду”.

— Элизабет! — громыхнул Демид с койки.

Меня аж подкинуло. Разве человек в тяжелом состоянии может орать так, что стены дрожат?

— Какого хрена ты тут делаешь?!

Я в полном шоке повернула голову на крик. Демид скинул одеяло, раздраженно отсоединил от себя провода приборов и спрыгнул с постели. У меня чуть глаза из орбит не вылезли. Одет в белую футболку и штаны. Ничего себе он скачет перед операцией!

В горле булькнул смешок. От огромного потрясения мне хотелось ржать в голос. Но у Демида вид такой, будто он меня сейчас об стенку размажет даже за проблеск улыбки. Я поспешила подняться.

— Твою ж мать! — Демид в ярости взмахнул руками и взлохматил волосы на затылке. Вены опасно вздулись на его шее и висках. А мне хотелось кинуться ему на шею и зацеловать его. Ему смерть не угрожает. Он в порядке. От накатившего облегчения я пошатнулась.

Демид присел возле убийцы и приложил два пальца тому под подбородок.

— Ты его убила! Ты понимаешь, что натворила?! — Он вскочил на ноги и за миг оказался рядом со мной. В черных глазах полыхал смертоносный огонь. Я чувствовала, как он выжигал меня изнутри.

— Убила... — я невольно прикрыла ладонью рот. В ушах зашумело. Нет, нет...

— Ты все нахрен испортила! — процедил сквозь зубы. Его черты, заостренные от гнева, расплывались перед глазами.

В палату ворвался Борис и замер, будто налетел на стену. Его взгляд метнулся от лежавшего мужчины на полу к нам с Демидом — лицо начальника службы безопасности побелело и вытянулось. Пол качался под моими ногами. Кровь будто отхлынула куда -то из тела.

— Демид Эдгарович, вы.

— Мы не всех поймали. И среди твоих ребят точно есть крыса! То, что я тут лежу, и в каком состоянии больше не знал никто, кроме тебя и них! Сейчас ты.

Слова Демида стремительно уносились от меня. В один момент словно кто -то выключил свет и дернул меня вниз.

Я убила человека.

— Элизабет? Элизабет, очнись! Бетти! Ну же!

Голос Демида, беспокойный, с угасающей злостью, манил к себе из темноты. Я ухватилась за него и вынырнула на поверхность реальности. А она обрушилась на меня градом кирпичей. В голове прострелила боль. Я поморщилась, лежа на диване, на коленях Демида.

— Ты где-то ударилась? Я же тебя успел поймать. Этот урод тебя ударил? Толкнул?

Сильные пальцы стали ощупывать кожу головы. Меня скрутило от рыданий, я вцепилась в футболку Демида, вскарабкалась до плеч и обняла его за шею, уткнулась носом куда -то возле ключицы и, как наркоманка, прибалдела от его запаха. Внутри меня каждая струна завибрировала от кайфа.

— Тихо, тихо. Ты чего? — Он погладил меня по спине, и во все стороны разбежались горячие мурашки.

— Это из-за тебя! — выпалила я сквозь рыдания и хлопнула его по мускулистому плечу.

— Я тебе жизнь спасла, а ты ругаешься. Как ты, такая скотина, вообще смеешь.

— Спасла? — хмыкнул он. — Я не был подсоединен к капельнице. У меня под подушкой лежал ствол. Я выжидал какую -то мразь, которая придет меня добить. Потом собирался эту мразь допросить под дулом.

Сейчас я его прибью. Я со всей силы вцепилась в его плечи и отстранилась, посмотрела в его глаза.

— Ты дрых без задних ног! А если бы он решил вколоть тебе ту гадость прямо в вену?!

— Я не спал.

— Ну конечно... А теперь еще и оказывается, я его зря убила... — Меня выворачивало наружу. Тошнота подкатывала к горлу. Я зажала рот ладонью. Казалось, вот-вот меня вывернет всю наизнанку.

— Перестань. Он бандитский наемник. И убил наверняка много ни в чем не повинных людей. Тебе не за что корить себя.

Я судорожно качала головой.

— Тебе плохо?

Демид внимательно заглянул мне в глаза, но я потупилась. Организм просто сошел с ума. Так плохо я себя не чувствовала никогда. На лбу выступила испарина.

— Пойдем отсюда. — Он подхватил меня на руки и, обойдя людей, что столпились у койки, вынес меня в коридор. — Мне срочно нужна свободная палата! И успокоительное. — окликнул он медсестру.

— Нет, нет! — я задергалась на его руках, отчего тошнота еще сильнее надавила на горло.

— Врач не нужен? — осведомилась девушка.

— Нет. Только палата.

Я вцепилась в футболку Демида, как разъяренная кошка, и прошипела:

— Никаких успокоительных! Воды попроси!

— Хорошо, Бетти.

Через минуту он занес меня в свободную палату, уложил на койку и подал стакан воды — я осушила его залпом. От прохладной жидкости немного полегчало. И стены другой палаты отрезали меня от случившегося. Демид присел на постель и забрал у меня пустой стакан.

Забавно. Я думала, приду, буду сидеть на краешке его койки, держать его руку, говорить, что все будет хорошо, а про себя молиться — пусть операция пройдет успешно, пусть он побыстрее оправится. Теперь я лежала на койке, дрожа, а Демид, нахмурившись, сжимал мою руку и поглаживал запястье большим пальцем.

— Как ты умудрился притворяться так, что все поверили?

Уголок его губ дернулся.

— Это подождет, потом расскажу. — Он отпустил мою руку. — Подвинься.

Больничная койка не слишком рассчитана на двоих, особенно когда один — таких размеров, как Демид. Я отодвинулась и повернулась на бок, подперла рукой голову. Демид, как только улегся рядом, обхватил меня рукой за талию и дернул к себе.

— Значит, ты убежала из психбольницы? — строгим тоном спросил Демид. — Кто тебе помог? Борис?

На вопросы мне не хотелось отвечать, потому что только одно дрожало на языке:

— Ты знаешь, психбольницу я тебе никогда не прощу.

Он на пару мгновений прикрыл глаза и шумно вздохнул.

— Только не говори, что тебе там было плохо.

— Плохо. Ужасно. Невыносимо!

Как бы сладко ни грели объятья Демида, как бы ни таяло в них мое тело, обида больно царапала по венам.

— Мне врач говорил, что тебе лучше.

— Я лгала.

— Элизабет... — пророкотало мое имя на его губах и отозвалось чувственной вибрацией в теле. Его губы так манили, что этому почти невозможно было противостоять. — На тот момент это был лучший выбор.

Я сглотнула подступившие слезы.

— То есть ты даже не жалеешь? Считаешь, что поступил правильно?

— Тебя нужно было запереть в четырех стенах на вилле? По -твоему, там в одиночестве тебе стало бы лучше?! Нет! Отправить тебя на курорт в сопровождении охраны? Откуда ты бы точно захотела сбежать. Им пришлось бы круглосуточно не отходить от тебя. Поэтому то, что я сделал, на тот момент было верно.

— Ты неправ тыщу раз! Знаешь, почему? Потому что со мной было все в порядке!

Чуть не добавила, что не изменила свое решение улететь в Россию, но потом вспомнила обещание, которое дала Борису. Никуда не деваться, пока Демид не поправится. Но он. вполне здоров! Что делать?

— То есть ты не передумала? — недобро сощурился он и сжал меня за талию так резко, что я ахнула. Демид сам подвел меня к тому, что я хотела сказать.

Маленький проблеск надежды ослепил меня: а если дальше будет все хорошо? Демид вроде разобрался с врагами, меня больше никто не должен похищать, шантажировать. Наверно.

— А если не передумала, то что?

В дверь постучали. Явно не медсестра, потому что стук мощный. Демид прицокнул языком и выкрикнул:

— Войдите. — И не позволил мне отстраниться, когда дверь открылась и в палату вошел Борис.

— Демид Эдгарович, какие будут распоряжения?

— Ты помог Элизабет сбежать?

— Не ругай его... — Я погладила Демида по плечу в успокаивающей ласке. Но он меня не слышал. Борис молча опустил взгляд.

— Ладно. С тобой я позже поговорю. Распорядись, чтобы подготовили самолет к вылету на сегодня. Я тебе скину координаты пункта назначения. И разберись с киллером. Я не хочу, чтобы Элизабет допрашивали. Это для нее лишний стресс. И сделай так, чтобы нас пока не беспокоил никто.

— Будет сделано. — С поникшей головой Борис вышел из палаты и закрыл за собой дверь.

— Послушай, не ругай его, — начала я, когда Демид повернул ко мне лицо. — Он хотел как лучше. Он говорил, что операция может закончиться плохо. И что ты хотел бы меня увидеть. ну. перед всем. — чем дальше я рассказывала, тем больше меня утягивал в неловкость любопытный взгляд Демида. — Я подумала, а вдруг бы. ну. ты умер и я. в общем, не успела бы даже.

Куда меня понесло? Демид сейчас возомнит себе невесть что. Или уже возомнил? Его рука с нажимом двинулась по моей спине, пробуждая жгучий трепет под кожей.

— Переволновалась? — спросил он голосом, севшим до бархатной хрипотцы. Сейчас он окружит меня дурманящим коконом, из которого потом не выбраться.

— И, как оказалось, зря!

— Не совсем. — Демид выпустил меня из объятий и, приняв сидячее положение, поднял руку. — Пуля застряла вот тут. — Указал он на ребра под подмышкой. Через рукав футболки я теперь заметила выглядывающие бинты. — Меня подлатали еще в госпитале недалеко от места боя, и я заплатил там одному врачу, чтобы он помог мне создать видимость, будто я при смерти. — Демид схватил футболку за край. — Показать швы?

Если он сейчас начнет раздеваться, моя крыша улетит далеко и надолго. Мне и так тяжело. Я знаю, как только покажу, что страшно соскучилась, отвечу на объятья, Демид решит, что все его мерзкие поступки прощены и забыты.

— Не надо, — пробормотала я внезапно пересохшими губами. Они иссохли от жажды поцелуев. — Дай воды.

Я осушила еще один стакан. Демид забрал его, поставил на столик, а в следующий миг уложил меня на лопатки, навис сверху, придавив меня к постели своим тяжелым телом. Я оказалась заперта в жаркую ловушку. Едва смогла перевести дыхание и упереться ладонями в его мощную грудь.

— Нам нужно поговорить до твоего следующего отлета.

— Мы летим вместе. На Таити. У меня там есть остров.

— Что? Нет! Я никуда с тобой не полечу.

— Мы пропустили медовый месяц. — Легко преодолев сопротивление моих рук, он склонился ближе. Остановился, едва касаясь губ, но, наверно, понял, что я могу начать кусаться, поэтому лишь усмехнулся и спустился ниже — к шее. Вот черт, черт, черт... Знает же, от чего я теряю рассудок.

— Демид, прекрати! — Подмывало дотянуться до его недавней раны и надавить туда побольнее, тогда он точно бы перестал ломать мою решимость, отскочил бы, но это подло. Я вцепилась пальцами в его плечи и попыталась выползти из -под него. — Я не хочу!

— В это я не поверю, — прошелестело горячим дыханием возле уха.

Он просто невыносим! Невозможно с ним спорить! Я сдалась. Может, правда сейчас больше меня спасет, чем ложь.

— Хорошо. Да, я хочу. Я соскучилась. И могу это сказать, в отличие от тебя. Еще я могу сказать больше: если мы сейчас переспим, я потом буду жалеть.

Все его тело напряглось. Будто у хищника перед смертельным боем. Недовольный рык загрохотал в его груди. Он ударил кулаком по подушке, выругался и скатился с меня.

Почему-то меня резко прошибло на слезы. Они покатились по вискам, пока я неотрывно смотрела в белый потолок.

— Я не хочу быть с тобой, Демид. Даже самый лучший в мире секс, деньги, Таити не перевесит все те причины, которые привели меня к решению расстаться. Я не знаю, зачем я тебе нужна. И.

— Мне нравится, что ты любишь меня не за деньги, — вдруг выдал он, и меня от возмущения подорвало. Я села, готовая криком отрицать каждое его слово.

— Да я не.

— Мы полетим на Таити, — припечатал Демид тоном, не терпящим возражений. Пусть таким тоном своих подчиненных строит! Я на него не работаю и не обязана слушаться! Но Демид, если чего-то хочет, то добьется любой ценой. Упакует меня в чемодан, заставит свою службу безопасности насильно затолкать меня в самолет. Или вынудит меня согласиться новыми угрозами.

Злость клокотала в горле, пылала в груди и на кончиках пальцев. Но я сдержала ее. Чтобы спокойным голосом с улыбкой сказать:

— Хорошо, полетим. Но у меня есть одно условие.