Глава 30

Кажется, я снова летела в пропасть, из которой все время с трудом пыталась выбраться. Грело душу только одно — Демид согласился открыть для меня счет в банке, лично мой, и положить туда достаточно денег, чтобы купить трешку в центре Москвы.

Так много я не просила, но... компенсация за мои убитые нервы должна быть существенной. И это уже мое дело, что я сделаю с деньгами. Тратить их направо и налево точно не буду. И покупать трешки.

Зато деньги на счету давали мне уверенность в том, что вернуться в Россию будет проще.

Лежа в постели, я долго не могла уснуть. Может, из -за того, что Демид слишком тесно прижимался ко мне сзади, обняв тяжелой рукой, и дышал в затылок. Везде, где наши тела соприкасались, горячо, волнительно покалывало. Весь воздух в вип-кабине пропитался его запахом. Я боролась с острым возбуждением и чувствовала, что не справляюсь. Так хотелось забыть обо всем, перестать его отталкивать, повернуться к нему, прижаться грудью, обнять...

Мы так и не поцеловались ни разу до отлета и в самолете. Я постоянно старалась держать дистанцию, Демид ее мягко, но настойчиво сокращал. Прощупывал почву, наблюдал за мной.

Понял, что лучше лишний раз не настаивать, чтобы не оттолкнуть меня еще дальше?

— Не спишь? — хриплый голос Демида вдруг разорвал тишину.

Я промолчала. А сердце, как назло, сильнее заколотилось в груди.

— Бетти, я ведь чувствую. — Его рука скользнула с талии по ребрам к груди, заставляя меня затаить дыхание. — Ты напряжена. Пульс зашкаливает. Думаешь о том, что произошло в больнице?

Это его “Бетти” слишком тяжело слышать. Оно имеет какую -то странную власть надо мной. Пробирает до сладкого трепета.

— Не называй меня так, — буркнула я, не сдержавшись. Демид ущипнул меня за ребра. Я дернулась, чем явно вызвала улыбку — она ощущалась в голосе:

— Вредничаешь. Тебе же нравится.

Я сейчас не выдержу. Когда он спит, не двигается, терпеть легче. Надо было настоять и спать в общей кабине, в кресле, а не на кровати. Демид оказался слишком убедительным: перелет длинный, я устану сидеть в одной позе, а в кровати он обещал не распускать руки, если я не захочу.

Страшно осознавать, что он всегда добивается своего. Демид выбрал сейчас быть осторожным, чтобы в итоге я сдалась.

— Спи. Тебе ведь не мешает то, что я не сплю.

— Я выспался. Раз тебе не спится тоже, то предлагаю заняться чем-то другим. Чувственный импульс прострелил тело насквозь. Я сделала вид, что не поняла намека.

Чем?

— Чем хочешь?

Хочу тем, что подразумевал намек. И все мысли крутились лишь возле этого. Секс с Демидом всегда был потрясающим. Казалось, он мне нужен так же сильно, как воздух.

— Хочу попытаться уснуть. Просто потрясение не отпускает и сложно расслабиться. Но я думаю, что в конце концов вырублюсь.

— Давай я тебе сделаю расслабляющий массаж. Я, конечно, не такой специалист, как ты, но желание ведь важнее?

Еще не получив согласия, Демид двинулся ладонью по моему плечу, мягко, нежно. Удивительно, как его сильные мощные руки могли дарить такую ласку. Меня затрясло от переизбытка ощущений. Я больше не могу! Не могу сражаться с собой и с ним. Но я не хочу просто так сдаваться, черт бы его побрал!

Собрав оставшуюся решимость, я повернулась в объятьях к нему лицом.

— Прекрати, Демид, прекрати! Я полетела с тобой на Таити, потому что ты снова оставил меня без выбора! Ты мне никогда не даешь выбора! И сейчас ты снова... с этим массажем... Я не хочу так.

Кошмар, я снова плачу. С того момента, как Демид появился в моей жизни, я выплакала литры слез. Мне бы оттолкнуть его, отстраниться, но не было сил оторвать щеку от его теплого плеча, которое быстро становилось мокрым.

— Потому что ты часто принимаешь решения, которых на самом деле не хочешь. Я не верю, что ты искренне хочешь от меня уйти.

Что-то щелкнуло во мне. Даже слезы на пару мгновений остановились. В то утро, когда я требовала вернуться в Россию, я действительно хотела другого. Поддержки, теплых слов, обещаний, что все изменится и будет хорошо.

А сейчас? Неужели я полетела на Таити с ним, чтобы он заставил меня сдаться? Я отстранилась и заглянула ему в глаза.

— Часто? Ты меня насильно сделал пешкой в своих войнах с врагами.

— Что было, то было. Я не скрываю, что поначалу мне было плевать на тебя. Будто ты влюбилась в меня с первого взгляда. Ненавидела же. Эти твои приколы на свадьбе. — Он широко улыбнулся и уставился на мои губы.

Приколы? Ух, как же он меня бесил. Интересно, останься я с ним, он признался бы когда-нибудь в своих чувствах? Прямо, смотря в глаза. Можно, конечно, судить только по поступкам. Отложил свою сверхважную работу, чтобы смотаться со мной отдохнуть, когда раньше говорил, что не может позволить себе лишние выходные.

Стоп, Лиза, стоп. Уже крыша начинает ехать. Признания это капля в море. Наговорить можно все что угодно. И не надо смотреть на мои губы, как голодный зверь.

— Бетти... — на выдохе произнес, и горячее дыхание опалило мне губы. Когда мы успели так приблизиться лицами? — У меня закончилось терпение.

Он набросился на мой рот, вжал в себя руками так сильно, словно хотел слиться со мной. Я замычала ему в губы, впилась пальцами в его каменные плечи, явно собираясь расцарапать кожу. Демид с недовольным шипением разорвал поцелуй, перехватил мои руки за запястья.

— Не надо! Ты забыл, что я говорила в больнице?..

Конечно, он там не начал настаивать, потому что на мой крик сбежались бы медсестры. А тут? Охране будет все равно.

— Почему ты должна жалеть?

— Ты решишь, что я простила и.

— Я решу, что ты простила, когда перестанешь смотреть на меня так.

Как я на него смотрела? С ненавистью? С обидой? С затаенной злостью? У меня всего хватало. И, казалось, ничто не сможет меня от этого избавить. Я прикрыла веки.

— Нет, Бетти, я хочу видеть твои глаза.

— Ты говорил про массаж. — улыбнулась я. — А давай.

Недовольный рык низко загрохотал в его груди, он резко перевернул меня на живот, скинул одеяло и смачно ужалил шлепком ягодицу.

— Начнем с разогрева!

Раздеваться я не собиралась — ложилась в постель, одетая в тонкую шелковую пижаму. Демид, к счастью, не стал требовать все снять, хотя для правильного массажа нужно бы избавиться от одежды.

— Никто не начинает массаж со шлепков! — заявила я, удобнее устраивая голову на подушке. Блаженно прикрыла глаза, когда Демид погладил то место, куда только что пришелся шлепок, — и тепло сиропом разлилось по коже.

— Значит, тогда закончим ими.

Я разомлела от движений его рук, погрузилась в сладкую нирвану. Его поглаживания растапливали напряжение приливами жара, мне становилось так хорошо, волнительно и уютно, что постель показалась пушистыми облаками, а плохие мысли растворились. Мне безумно нравилось, как его руки осторожно скользили по спине, ягодицам, бедрам — хотелось замурлыкать, как довольная кошечка.

Самое горячее и трепетное тепло разливалось в груди. Я не сдерживала его, позволила ему заструиться по венам. И, не знаю как, уплыла в безмятежный сон.

Когда я очнулась, Демид крепко спал. Черты его лица расслабились, ресницы слегка подрагивали. Я поймала себя на том, что уже несколько минут просто ласкаю взглядом его лицо, отмечаю с нежностью каждую морщинку, повторяю контур губ, изучаю щетину, и даже не хочу знать, который час.

Может, у нас удастся договориться, разобрать тот бардак, который творится в наших отношениях, и построить счастливое будущее? Демид... он ведь правда старается. Я знаю, у него есть какие-то чувства ко мне. И это большое счастье.

Но одних наших чувств мало для будущего. Нам нужно обрести взаимопонимание. Я тоже хочу постараться.

Демид неожиданно открыл глаза, довольно улыбнулся и крепче прижал меня к себе. Застал меня врасплох. Пока не спросил, почему я на него пялюсь битый час, я сказала:

— Это был лучший в мире массаж.

— Ты уснула, — сонным голосом с шершавой хрипотцой ответил он.

— А разве не для этого ты предлагал массаж?

В дверь вежливо постучали.

— Что? — недовольно спросил Демид.

— Посадка через час, — сообщил кто-то из охраны.

Мы почти одновременно разочарованно вздохнули, и Демид тут же это заметил:

— У нас будет много времени, когда никто не посмеет нам помешать. — И накрыл мои губы чувственным поцелуем.

Когда через час мы сошли с трапа, я подумала, что попала в рай. Погода — не слишком жаркая, изумительная, солнце нежно ласкало кожу теплом. Нас встретили широкими улыбками и огромными цветочными ожерельями. Меня окутало сладким тропическим ароматом, от которого закружилась голова.

Или это от счастья? Демид стоял рядом, широко улыбался, смотря на меня, — в его глазах ярко горела радость.

Мы будто правда приехали на медовый месяц. В самое потрясающее в мире место, где в воздухе витала романтика, любовь и праздник. К острову Демида мы добирались на яхте, и я завороженно смотрела на бескрайнее ярко-голубое небо, на огромные водные просторы, а Демид стоял сзади, обнимал меня и рассказывал о старом проекте, благодаря которому купил целый остров.

И, казалось, больше ничего в мире не надо. Впереди нас ждет все только самое лучшее.

На землю я немного опустилась, когда готовилась к ужину. Таитянки нарядили меня в легкое струящееся платье, уложили волосы плавными волнами и прицепили с левой стороны у уха белый цветок — тиаре.

— Слева, потому что вы замужем, — сказала таитянка по-английски, не переставая искренне улыбаться. Тут, на Таити, будто другой мир. Он кружит голову, заставляет забыть обо всем плохом. Но мы с Демидом не проведем здесь всю жизнь. Рано или поздно придется возвращаться к тому, что было между нами, когда мы покинули Г олландию.

Но ведь это будет не сегодня. Сейчас Демид ждет меня на песчаном пляже. И от мысли о том, что этот вечер может стать самым чудесным в моей жизни, губы растягивались в счастливую улыбку, а глаза горели, будто изнутри меня шел волшебный свет.

Песок тут чистый, ослепительно белый. Я вышла из деревянного дома и погрузила в него босые ноги. Теплый. Нежный ветер пробежался по обнаженным плечам и рукам, ласково коснулся лица и поиграл с волосами. Солнце почти утонуло в далеком океанском горизонте, и над головой рассыпалась золотая пыльца звезд. Листья пальм еле слышно шелестели, мое сердце громко стучало, объятое жаркими, чудесными волнами.

Там, впереди, на берегу колыхались воздушные занавески, окружая стол и стулья, словно шатер, горели факелы на высоких подставках, мерцало пламя свечей, которые выстроились вокруг этой всей красоты, создавая контуры сердца.

У меня чуть не подогнулись колени от нахлынувших чувств. Переполненная окрыляющей радостью, я пошла вперед. Демид поднялся, не стал дожидаться, пока подойду к столу, встретил меня у края линии свечей, заключил в объятья и напрочь лишил рассудка горячим поцелуем.

— Ты прекрасна.

— Спасибо... — я засветилась в улыбке.

Он тоже прекрасен в белой рубашке и брюках. Его смугловатая кожа казалась еще темнее, в черных глазах плясали блики свечей.

— Я. я в восторге от этого острова. Тут чудесно.

— Я очень рад, что тебе здесь нравится. И это только начало. — Он снова меня поцеловал, еще настойчивее, так что я на какое -то время забыла об ужине, о чудесном острове, только чувствовала его сильные руки на моем теле, вкус его языка, насыщалась его одуряющим запахом и плыла, плыла, будто на облаках из сахарной ваты.

А внутри поднимался пламенный ураган. Я уже хотела ощутить его губы на шее, груди. На миг отрезвило то, что Демид прижал меня к себе так крепко, что мне в живот уперлась каменная эрекция. Он разорвал поцелуй, тяжело дыша.

— Такими темпами мы точно не поужинаем, — пробормотала я, сама пытаясь выровнять дыхание.

— Нет, нет, ужин обязателен. — Демид взял меня за руку и повел к столу.

Среди изысканных блюд, возле ведерка с шампанским, лежала плоская коробочка, обитая бархатом. Подарок? Демид открыл ее — и меня ослепили красотой бриллианты.

Это первый подарок. Это не украшение ради того, чтобы демонстрировать статус перед кем-то. На свадьбе перед гостями я сверкала множеством драгоценностей. А это для меня. Больше ни для кого.

Это просьба о прощении?

— Это тебе, Бетти.

Я приподняла волосы, и Демид застегнул на шее бриллиантовое ожерелье. Прохладные камни быстро нагрелись от жара моей кожи.

— Спасибо.

У меня терялся дар речи. От волшебной романтической атмосферы перехватывало горло. Я села на стул, который Демид любезно для меня отодвинул, и прикоснулась пальцами к ожерелью. Я чувствовала, что эти драгоценности больше чем просто бездушные камни. В них отражение чувств. Они так же чудесны, как остров. В них свет звезд и шум океана.

— Мне безумно нравится, — сказала на выдохе и с трудом набрала полную грудь соленого воздуха. — Это просто... ты даришь мне сказку.

Демид усмехнулся, разливая шампанское по бокалам. А я поняла, что мы ведь впервые на свидании. И волнение еще ярче заискрило под кожей.

— Бетти.

Он поднял бокал и уставился на меня пристальным взглядом, улыбка сошла с его губ. Мое сердце стало подскакивать аж до горла. Я сжала пальцами прохладную хрустальную ножку.

— Я признаю свою ошибку в том, что мало для тебя делал. Я больше думал о том, как тебя держать возле себя, а не о том, как сделать так, чтобы ты хотела остаться.

Краска резко бросилась к щекам. Я потупилась, глаза невольно забегали по блюдам, которые расплывались за тонкой пеленой сладких слез — они лишь на короткий миг омыли глаза и отступили.

— Бетти? — Он накрыл мою руку своей, и мелкие искры тока разлетелись по венам. Его голос неожиданно осип. — Ты мне дашь шанс?

Разве. разве я могу сказать: “Нет”? Это невозможно.

Как оказалось, я ничего сказать не могу. Язык онемел. И тогда я быстро закивала, чувствуя, как губы расплываются в радостной улыбке, схватила стакан с водой и промочила горло.

— Прости, я переволновалась.

Демид крепче сжал мою руку.

— Ничего. Меня всегда заряжают твои эмоции. И ты мило смущаешься. Мне сразу хочется. гм. ладно, мы собирались ужинать. — А на его губах все равно играла порочная ухмылка. Он чокнулся со мной бокалом. — За нас!

Легкое шампанское с цветочными нотами прогнало волнительное напряжение из горла. Мы принялись за еду — я плохо разбиралась в блюдах и кухнях и спросила у Демида, что это такое вкусное из рыбы и овощей. Он сказал слово, которое сложно выговорить, а потом убежал разговором в прошлое, когда решился вложить деньги в ресторан экспериментальной кухни.

— Шеф-повар остался моим хорошим другом. Готовит он изумительно. Я иногда приглашаю его, когда собираю гостей у себя на вилле. Хочешь, позову его, когда мы вернемся?

Демид попросил у меня шанс и, так удивительно, был уверен, что если есть всего один шанс — то он его обязательно использует на все сто и победа почти у него в кармане. Когда я думала, у меня есть шанс, я беспокоилась — один шанс, это ведь страшно мало.

— Позови. Будет интересно.

Я испугалась тишины, которая воцарилась после моих слов. На самом деле у нас с Демидом разные интересы, и если не вспоминать события прошлого, которое нас объединило, и не касаться будущего, то о чем нам говорить?

— О чем думаешь? — спросил Демид, прожевав устрицу. — Что-то очень серьезное, — добавил он, когда я не нашлась сразу с ответом. — Ты нахмурилась.

— У нас мало общих интересов... — пробормотала я, ковыряя вилкой креветки.

— Чепуха. Ты почти жизни не видела. Я предлагаю тебе попробовать все, что возможно в этом мире. Может, тебе понравится дайвинг? Гольф? Опера? Прыжки с парашютом? Я, допустим, люблю почти все, что щекочет нервы. Ты, когда будешь пробовать что -то новое, прислушивайся к себе и рассказывай мне о впечатлениях. Так понял, Таити тебе нравятся. Мне тоже.

— Тут ведь нет ничего, что щекочет нервы, — усмехнулась я.

— Кто сказал? Завтра устроим.

— Что именно? — с нетерпением спросила я. — Дайвинг? Хочу!

На рыбок посмотреть, на океанское дно было бы здорово.

— Отлично, завтра поплаваем с акулами, — широко улыбнулся Демид, и у меня отлила кровь от лица. Он рассмеялся.

— Тут есть акулы. — произнесла я одними губами, уставившись на водную гладь, по которой ветерок гнал волны. Ничего удивительного, но стало страшновато.

— Конечно! Пошли, покажу.

Он резко вскочил из-за стола, подхватил меня на руки так быстро, что я только пискнуть успела, и помчался к воде. Я судорожно цеплялась за его плечи, перепуганная до дрожи, визжала, что очень веселило Демида. От его торопливых шагов теплая вода разлеталась в стороны, брызгала мне на ноги и платье.

Совсем скоро вода дошла до его пояса, и он опустил меня — я по грудь словно окунулась в топленое молоко. Вряд ли он собрался скормить свою жену акулам, но я упорно брыкалась. Вот уж гад.

— Тише, тише, я же пошутил, — смеялся он, не отпуская меня. Я перестала выкручиваться и сердито посмотрела на него. Невероятно красив. Капли воды попали ему на черные волосы, на лицо, луна лила мягкий свет на его выразительные черты. Я чувствовала, что влюбляюсь еще сильнее. Сердце вот -вот просто разорвется от переполняющих чувств.

Демид склонился к моим губам, я с жаждой потянулась ему навстречу. Его руки нагло забрались под платье, сжимали мое тело до сладкой боли, подхватили под бедра, и я обвила ногами его талию, не разрывая жаркий поцелуй.

Тонкая ткань между нами почти не ощущалась. Я терлась о мощные мускулы его тела, желая только одного — чтобы скорее слиться с ним воедино. И Демид, явно тоже сходил с ума, потому что оторвался от моих губ, чтобы сказать:

— Пошли в дом? Не хочу, чтобы тебя ужалил за задницу какой -то скат. — А сам крепко стиснул мои ягодицы.

— Скат? Не хочу, чтобы меня трогал какой -то скат. Хочу, чтобы мои ягодицы жалили только твои ладони, — прошептала ему в губы.