Глава 31

В дом Демид нес меня на руках. Мокрое платье облепило тело как вторая кожа. В горячих объятьях, в теплом вечере, в вихре огненных чувств мне было жарко. И Демид лишь изредка бросал взгляд вперед — почти все время смотрел на меня, любовался, будто я прекраснее этого жемчужного острова, бриллиантов на моей шее, ярких звезд на черном полотне неба.

С моих губ не сходила улыбка. Почти полная бутылка шампанского осталась на столе, там же некоторые нетронутые блюда. Не знаю, как Демид, но я была голодна совершенно иным голодом. А голова уже охмелела так, будто я искупалась в целом океане шампанского.

Я словно в раю. Именно так. Нет в мире лучшего места, чем на этом острове в объятьях Демида.

Поднявшись по ступенькам, он пронес меня через веранду, распахнул дверь с ноги и только за порогом поставил меня на ноги. Его руки продолжали сминать на мне мокрую ткань, точно он не хотел меня даже на секунду отпускать, чтобы закрыть дверь.

Я тоже. Меня словно примагнитило к его телу. С нас на деревянный пол капала вода.

— Пойдем сначала в душ? И оставим там одежду? Не то тут сейчас все затопим, — улыбнулась я и потянула его за руку. Демид сосредоточенно смотрел на меня, словно и не слышал.

— Я очень соскучился, — произнес он через усилие. Будто эти слова на незнакомом для него языке. Неужели прежде он так редко говорил их кому-то? И вообще, говорил ли?

В глубине моего сердца стали распускаться цветы.

— Очень сильно, — кивнул он. Между его бровей залегла складка. — Быть вдалеке от тебя так же больно, как словить пулю. — Его рука сильно, с чувством сжала мою — чуть не хрустнули кости.

Хотела спросить, почему он тогда звонил врачу, а не мне, но ответ пришел сам собой — Демид вряд ли хотел снова ругаться.

— Больше не оставляй меня... — попросила голосом, севшим от эмоций. Рука потянулась к его щеке, погладила колючую щетину. — Не бросай одну.

— Не буду. Ни за что. Что бы ты ни говорила.

Этот поцелуй всполошил мою душу до безумно волнительного трепета. Ненасытный, жадный, в нем отголоски боли расставания и эйфория от близости. Я больше не хотела отрываться от его губ ради слов. Его движения, его тело, руки, взгляд могут сказать намного больше. Как сильно он хочет меня и больше никого другого, насколько я бесценна и важна для него. И как ему сносит крышу от понимания — я тоже хочу и не собираюсь отказывать себе в желаниях.

Придерживая меня, он пятился, увлекал за собой вглубь коридора — куда я еще не успела заглянуть. Деревянный дом был одноэтажным, но огромным по площади. Куда мы идем? Т олько что миновали спальню, заметила я краем глаза.

Демид сшиб что-то ногой, выругался мне в губы, подхватил меня под бедра — мокрая ткань платья резко натянулась и треснула. К черту. Я крепче ухватилась за его шею, ближе прильнула, уткнулась носом под его ухом, с наслаждением вдохнула запах его тела, и Демид ускорил шаг.

— Немного изменим планы.

— А что было в планах?

— Потом увидишь.

Он толкнул плечом какую -то дверь — свет из коридора ворвался в темную комнату, упал на кровать. О, в доме не одна спальня. Ногой Демид захлопнул дверь, и мы остались окруженные непроглядным мраком.

Вроде ничего опасного из мебели я тут не обнаружила на первый взгляд. Картины на стенах, прикроватные тумбочки с необычными светильниками в виде каких-то местных богов, напольные цветы в горшках, туалетный столик с зеркалом и комод.

Только мои ноги коснулись пола, я выкрутилась из объятий и сиганула влево, к столику. Демид, не ожидая, не успел меня поймать.Темнота надежно скрыла меня. Лишь бы громкий стук сердца и сбивчивое дыхание не выдали. Что-то шальное, игривое проснулось внутри. Хотелось дразнить его.

Это ему за акул.

— Элизабет... — процедил он сквозь зубы. Мог бы просто включить свет, но не сделал этого — еле слышные шаги медленно касались паркета. Он крался, как хищник. Кромешная тьма была мне на руку, но вместе с тем и мешала — я не видела, где Демид.

Кожей чувствовала, как воздух тяжелеет и искрит от его мощной, опасной энергетики. Он будто везде. Спереди, сзади, окружил меня полностью. И забрался внутрь меня. Пульс подскочил до наивысшей отметки. Он точно слышит, как колотится мое сердце.

Инстинктивно я дернулась в сторону. По плечу мазнули листья цветка — я чудом не сбила ногой вазон и спряталась возле него, отступая к окну. Найдет меня? Как быстро?

Я прислушалась, затаила дыхание. Шагов почти не слышно. Где он?

Рука схватила меня за лодыжку — и я невольно вскрикнула. Как? Почему снизу? Демид довольно хохотнул, поймал меня за бедра и выдернул из компании цветков.

— Т-так быстро.

— Ты слишком ярко пахнешь. Слаще, чем все эти цветы. — Он откинул мои волосы и прижался губами к шее. На меня обрушилась горячая волна.

— Ты что. меня унюхал, словно зверь?

— С тобой я точно зверею.

Он вцепился пальцами в ткань на моей груди и с оглушающим треском разорвал ее. Его руки нетерпеливо стаскивали платье, сжимали обнаженную кожу, оставляя на ней горячие отметины.

— Как же дико я хочу тебя.

Я поспешила ему помочь, стянуть прилипшую ткань к бедрам, но Демид просто подхватил меня на руки и бросил на мягкую кровать. Через секунду навалился сверху, придавив меня тяжелым телом к постели так, что у меня вышибло воздух из легких.

Он точно сошел с ума, одичал, дорвался до моего тела, как до желанной добычи. Я на миг испугалась, что он может растерзать меня, не в силах контролировать бешеный голод.

Его “Бетти” прорычало у уха. И меня повело следом за ним в омут безумия.

Мокрая ткань опутала ноги. Рука Демида держала мои запястья над головой — ему явно хотелось связать меня по рукам и ногам, чтобы я точно никуда не делась.

Нет, сейчас улизнуть — нереально. Разве я могу отказаться от его мощного тела? Чувствовать собой его каменные бугристые мышцы, быть в плену его сильных объятий — до умопомрачения волнительно и сладко.

Разве я могу теперь отстраниться от его губ — я сама тянулась к ним, стонала в них, выгибалась им навстречу, раскрывалась. Лишь бы он не переставал целовать мое тело.

Без его поцелуев мои губы пульсировали жаждой. Я кусала их, облизывала.

Я слишком долго томила ожиданием себя. Нас. И теперь под кожей взрывались нервные окончания, получившие за раз невыносимый наплыв пестрых ощущений.

Демид стащил мокрый бюстгальтер и припал ртом к груди. Сосок стянулся в твердую чувствительную горошину, каждое прикосновение влажного языка сводило с ума.

У меня заискрило под прикрытыми веками, чувственные вспышки пронзали тело, разрывали меня на части и рождали заново. Я без смущения стонала — этот остров создан для любви, криков наслаждения и счастья во всех красочных цветах.

Мои руки оказались неожиданно свободны — Демид опустился поцелуями ниже, оставляя влажную дорожку по животу. Я в предвкушении затаила дыхание, пальцы смяли шелковое покрывало.

Стук сердца отдавался под кожей живота, в промежности горело, требовательно покалывало. Неужели он... решил сделать мне настолько приятно? Я думала, теряю рассудок от того, как его губы касаются к моей груди? Нет, когда они коснутся меня там

— крышу напрочь сорвет.

Грудь быстро вздымалась от прерывистого дыхания. Кромешная тьма скрывала от меня все, но дарила обострение чувств — ярче становилось все. Слышнее хрипотца в дыхании, нетерпение, наслаждение. У запахов сотни оттенков, они раскрашивали наш порочный мир на двоих.

Промокшая ткань вместе с трусиками поехала вниз по ногам и наконец освободила меня. Демид развел мои колени в стороны. Горячее дыхание коснулось промежности — и мурашки волнами разбежались по телу. Я ловила раскрытым ртом воздух. Внезапно показалось, что его стало ужасно мало в комнате.

От нежного прикосновения к моим складочкам тело выгнуло дугой. Всего лишь кончик языка пробежался, а в промежности разгорелся пожар. Г орячие иголки жалили по нервам.

— Какая же ты чувствительная. — его низкий тембр смягчился медом улыбки.

Да, мое тело неистово отзывалось на его прикосновения. Причина в этом — он. Он будил во мне эти огненные отклики, он вызывал бурлящие эмоции.

И теперь решил сделать так, чтобы я вскипела от них, чтобы дошла до грани.

Бедра мелко затряслись от горячей дрожи, которая пробирала меня от движений его ловкого языка — внутри тела творилось нечто невообразимое. Меня выкручивало от мощного наслаждения, восхитительные импульсы не щадили, вспыхивали оглушающими салютами.

Я металась по подушке, как безумная, стоны срывались в крики. Демид находил языком чувствительные точки, раздвигал складочки, щекотал набухший клитор. Моя рука сама потянулась к его голове, пальцы зарылись в густые волосы, крепко сжали их — я ненасытная, хотела еще быстрее, сильнее. Пусть меня разорвет на части. Я хочу долететь до грани удовольствия.

Но за следующей гранью открывалось нечто новое. Демид ввел пальцы в лоно, истекающее влагой. И я невольно свела бедра, стиснув его голову. Слишком невероятно. Так приятно, что от переизбытка удовольствия меня вот-вот забьет в конвульсиях.

— Тихо, тихо, Бетти... — Он развел руками мои бедра в стороны, надежно их держал, продолжая сладкую пытку. Искры блаженства бешено летали по телу, собирались внизу живота в пульсирующий клубок — нет, в бомбу. Сердце выпрыгивало из груди, вены распирало от струящейся крови, которая будто превратилась в лаву.

Пересохшими губами я невнятно шептала:

— Пожалуйста, пожалуйста.

Молила остановиться, потому что не выдерживаю то, как он нарочно оттягивает мой оргазм, чередуя ласки, или молила ни в коем случае не останавливаться, потому что вот -вот, вот-вот дотянусь до него.

Он вдруг перешел губами к внутренней поверхности бедра, принялся покрывать нежную кожу поцелуями, царапая ее щетиной. Моя грудь враз сдулась как шарик. Я недовольно всхлипнула.

— Демид, не. — слова не находились в том дурмане, в котором я плыла.

— Хочешь еще?

— Да, пожалуйста.

Сильные руки с легкостью перевернули меня на живот. Я уткнулась носом в подушку. Не успела поймать ориентацию в пространстве, как на ягодицы обрушились шлепки. Обжигающие, колючие. Они разлетелись мелкими иголками под кожей, всколыхнули огонь во мне.

— Хочу чувствовать, как ты кончаешь, Бетти.

От злости я вцепилась в подушку. Вот гад. Поманил сладкой конфеткой, дал попробовать и забрал. Его язык между моих ног — это просто верх наслаждения. Я теперь буду о нем мечтать каждую секунду.

За спиной разорвался полиэтилен. И я, не отдавая отчета в своих действиях, поднялась на колени и выгнулась для него. Ноги подрагивали. В промежности тягуче ныла истома, жаждала прикосновений.

— Вот так. — Он погладил мои ягодицы после шлепков. А в следующую секунду ухватился за мои бедра и резко ворвался в меня своим огромным членом на всю длину. Он легко вошел в скользкое лоно, растянул меня до предела. И ураган кайфа обрушился на меня. Я вскрикнула, чувствуя, что постель куда-то уходит из-под меня. Совершенно потерялась в пространстве.

Его руки цепко держали мои бедра, член быстрыми пружинистыми толчками вбивался в меня — и в один момент бомба неожиданно рванула так мощно, что я закричала, срывая горло, забилась в сладких судорогах, по телу разливалась горячая патока, накатывая на меня каждый раз с новыми толчками.

Демид остановился, отпустил, позволил упасть на постель. Она качалась подо мной, в каждой клеточке вибрировало наслаждение. Так сильно меня еще оргазмом не пробирало. Я не могла пошевелить пальцем. Тело словно превратилось в сахарную вату.

— Иди сюда... — Демид перевернул меня на спину и закинул мои ноги себе на плечи. О, останавливаться он точно не собирался.

Неспешно, растягивая удовольствие, он погружался в меня. В его тяжелом дыхании низко рокотали стоны, отзывались порочным трепетом под моими ребрами. Он наслаждался мной. Наслаждался близостью, гладил с горячей нежностью мои ноги. Внутри меня поднимался новый огненный смерч, разгонял ленивую негу после оргазма. Я была готова снова отдаваться с бешеным порывом, с необузданной пылкостью.

Демид опустил мои ноги, развел их и склонился ко мне.

— Хочу видеть твое лицо. — Его шепот жаркой волной коснулся щеки. Щелкнул выключатель, и комнату озарил мягкий золотой свет. Я на пару мгновений зажмурилась.

Пальцы Демида стиснули мой подбородок, язык нагло вторгся в мой рот, я выгнулась, касаясь его набухшей грудью, впилась в его спину пальцами, привлекая еще ближе к себе.

Разрывая поцелуй, он прикусил мою губу, оттягивая ее. Его потемневший взгляд заскользил по моему лицу с мрачной похотью.

— Бетти. Моя Бетти.

Да, твоя, вся твоя. И я бы прошептала это в ответ, но Демид уперся руками по бокам от моей головы и стал так быстро работать бедрами, вколачиваясь в меня, что с моих губ срывались только крики. Он ловил их жадными поцелуями, терзал мои губы, шею, поймал мои руки, завел их мне за голову и переплел наши пальцы.

Кто бы мог подумать, что это простое действие отзовется во мне щемящими чувствами. Мы никогда не ходили за руку, переплетя пальцы, а тут. Мне это показалось исключительно интимно, откровенно. Как тайное признание.

Я стиснула крепче его руки в ответ, я так не хотела их отпускать. Неужели просто прикасаться ладонью к ладони, сжимать друг друга пальцы может быть настолько приятно?

И ему явно было приятно. Он вдавливал мои руки в подушку, своим телом вжимал в постель, не останавливаясь ни на миг. Я балдела от жаркой тесноты, упивалась тем, как между нашей кожей будто искрили разряды тока. Его дурманящий запах смешивался с острым ароматом горячего секса, он пропитал каждую мою клеточку и гулял алкоголем в крови.

Хочу каждую ночь быть с ним. И пусть все преграды, которые были между нами, растворяются, не возвращаются. Ведь наши чувства сильнее, чем какие -то недопонимания, проблемы, сложности? Мы сможем все преодолеть? Лишь бы не отдаляться друг от друга. Лишь бы быть только вместе.

Наслаждение стремительно росло во мне, стоны иссушили горло, но их невозможно было сдержать. Подернутый страстной поволокой взгляд Демида кружил голову. А внутри тела словно скручивалась огненная пружина, нервы натягивались, мышцы напрягались... Демид, удивительно, чувствовал меня, будто проник в самую мою сущность, видел, что мне нужно, и его толчки стали более мощными и быстрыми.

Пружина скрутилась до предела и, пульсируя, рванула всплесками кайфа. По телу прокатились сладчайшие судороги. Меня закачало на волнах эйфории. Демид разрядился вместе со мной с низким утробным стоном, сграбастал меня в объятья и подарил чудесный поцелуй.

Мы какое-то время лежали, дыхание выравнивалось, стук сердца приходил в норму. Я ластилась к Демиду, прижималась губами к соленой коже на его груди, вдыхала его запах. Невероятно хорошо...

Едва он понял, что я отдохнула, понес меня туда, куда намерился с самого начала. В ванной комнате для нас была готова огромная ванна, с пушистой пеной и лепестками роз. Огоньки свечей подрагивали на полу, на столиках с вазами и фруктами.

Это все для меня. Демид, он, неимоверный. Я чувствовала, как раны на сердце омывает целебный бальзам, как они затягиваются.

— Бетти. — сказал он вдруг серьезно, когда мы разместились в огромной ванне друг напротив друга, попивая шампанское из высоких бокалов. — Я, конечно, ругался, но меня очень тронул твой поступок.

— Ты о чем?

— Рискуя собой, ты бросилась спасать мне жизнь. Этот остров, украшения, романтика — это мизер по сравнению с тем, что ты заслуживаешь. И я обещаю, что дам тебе намного -намного больше.

Я прикусила подрагивающую губу. Сказать ему то, что хотелось, что рвалось наружу прямо из сердца? Что на самом деле мне не нужны все богатства мира, мне просто хочется разделить с ним счастье. Просто хочется, чтобы мы любили друг друга, не ссорились, не делали друг другу больно.

Нет, я почему-то еще чувствую себя уязвимой, желая говорить искренне. Но разве могу не сказать ни слова? Молчать тяжелее.

— Спасибо, я. очень счастлива здесь. С тобой. Но деньги, ты знаешь, мне не очень важны. Мне просто важен ты.

Демид всколыхнул воду, вставая, и переместился ко мне ближе, забрал у меня из руки бокал. Я потянулась ему навстречу. Мы набросились друг на друга в ванне, расплескивая пену. Когда только успели изголодаться?

Мне казалось, сегодня мы занимались не сексом, а любовью. Хотелось признаться ему, поделиться с ним теми нежными яркими чувствами, что грели меня изнутри. Их сложно держать в себе и впускать только в поцелуи и прикосновения.

Но я потерплю. Я подожду, пока он не признается первый. Он ведь. любит меня? Демид привез меня в сказку, наговорил приятных слов, а мне хотелось на самом деле только одного — чтобы сказал, что любит.

“Может, рано?” — думала я, засыпая под утро в его объятьях на нашей постели. Может, он скажет позже, мы ведь только один день тут провели, и я зря переживаю.

Даже если не скажет, то что? Ему сложно признаваться в чувствах. Это разве причина, чтобы таить обиду или, чего доброго, расстаться? Он хочет быть со мной — и это главное.

От следующих мыслей меня пробрал озноб. Как я могла забыть? Демид умеет задурить голову.