Глава 33

Лера

Утром меня будит звонок телефона. Вчера я забыла установить бесшумный режим, поэтому с трудом открываю веки и машинально отвечаю, только потом понимая, что не посмотрела на имя звонившего.

– Проснулась уже? – недовольно кряхтит отец.

От неожиданности меня подбрасывает на кровати. Я резко сажусь, открываю глаза. Слышать папу после длительного периода молчания странно. Прежде мы часто разговаривали. Не каждый день, но встречались за ужином или завтраком, изредка отец забирал меня из университета, а иногда возил в рестораны и подолгу расспрашивал, как мои дела. Ему хотелось знать обо мне все. Как я учусь, как дела на личном фронте, не думаю ли я выходить замуж. После того, как была объявлена помолвка с Задорожным, мы не разговаривали по душам, но все равно виделись, но когда я уехала с Ярославом, мы еще не говорили. Сегодня впервые.

– Привет, пап, – несмотря на то, что мозг окончательно проснулся, голос все еще звучит хрипло.

– Ты ко мне собираешься приехать или как?

Я улыбаюсь. Почему-то думала, что папа начнет с претензий. Назовет меня неблагодарной дочерью, обвинит в том, что я похерила все его планы, но он хочет меня увидеть.

– Думала, но боялась, – признаюсь честно.

– Дожил. Родная дочь приехать боится.

Я представляю, как, говоря это, папа мотает головой. Он делает это всегда, когда чем-то озадачен или расстроен, и я не могу отказать ему.

– Я приеду. Могу прямо сегодня.

– Буду ждать.

– Ты… дома?

– А где мне еще быть? – хмыкает. – Дома, конечно.

– Я тогда приеду. Ближе к обеду, хорошо?

Отключившись, откидываюсь на кровать. Кадры вчерашней ночи проскальзывают в голове. Вот я прихожу к Ярославу в комнату, вот я опускаюсь на колени и вбираю в себя его член, вот он лишает меня девственности и выставляет из комнаты. Резко зажмурившись, откидываю воспоминания. Чтобы взбодриться, наспех принимаю душ. Запах Ярослава стерся, но вчера я уснула только благодаря ему.

Высушив волосы и одевшись, тихо открываю дверь и прислушиваюсь. В квартире стоит тишина. С первого этажа не доносится ни звука, поэтому я с облегчением выдыхаю и выхожу в коридор. Столкнуться лицом к лицу с Яром после вчерашнего мне было бы неловко, да и тему для разговора я все еще не придумала.

Уже спустившись, вспоминаю, что забыла телефон, и быстро за ним возвращаюсь. Суечусь, спешу и создаю много шума, так что, когда второй раз покидаю свою комнату, соседняя дверь открывается, и на пороге появляется Ярослав. Он сонный и, слава богу, одетый. Смотрит на меня расфокусированным взглядом, даже беззащитно. Если бы так он выглядел девяносто девять процентов своей жизни, было бы куда проще, но в действительности он другой.

Жесткий взгляд, хмурое выражение лица, вечно сжатые в тугую полоску губы и сведенные вместе брови. Таким я знаю Ярослава большую часть времени. Вчера он был другим. Расслабленным, спокойным, сомневающимся. Сегодня он выглядит так, что мне хочется подойти к нему, обнять его за талию и прижаться щекой к груди. Почему-то уверена, что он меня не оттолкнет, но ничего такого я, конечно же, не делаю.

– Доброе утро, – произношу с легкой улыбкой.

– Ты в порядке?

Тема для разговора находится сама по себе. Ярослав без стеснения окунает меня в водоворот всего, что произошло вчера.

– Да, все хорошо. Я еду к отцу, мы договорились встретиться.

– Я могу тебя отвезти, если дашь мне десять минут.

– Я уже вызвала такси, – демонстрирую телефон с потухшим экраном. – Водитель вот-вот должен подъехать.

– Хорошо.

Я так быстро спускаюсь по лестнице, словно убегаю. Впрочем, отчасти именно так оно и есть. Я быстро сбегаю из дома, чтобы не разговаривать. И никакое такси я, конечно же, не заказывала, так что еще десять минут приходится стоять ждать, пока кто-то поймает заказ и приедет.

“Я возвращаюсь через два дня. У меня прекрасные новости”, – сообщение от Дани приходит уже в автомобиле.

“Что за новости?”

“Расскажу, когда приеду”.

Понимаю, что вытаскивать из подруги информацию бесполезно. Если она решила, что ничего не расскажет, значит, так оно и будет. Шлю ей в ответ смайлик-сердечко и закрываю чат. С каждым километром, что приближает меня к дому отца, внутри поднимается волнение. Я не привыкла так надолго уезжать из дома, а учитывая произошедшее, я не уехала, а сбежала. Теперь кажется, что отец набросится на меня с обвинениями.

Расплатившись с таксистом, выхожу из машины. Папа встречает меня на пороге. Со значительно отросшей щетиной он выглядит необычно. Сколько помню, отец всегда был гладко выбрит, одет в рубашку и классические брюки, туфли. Сейчас на нем растянутый свитер и спортивки, на ногах тапочки, а на голове смешно растрепаны волосы. Я никогда не видела его таким, и этот образ пробуждает во мне желание его обнять.

Я впервые за долгое время обнимаю папу, прижимаюсь щекой к колючему свитеру и улыбаюсь с застывшими в глазах слезами. Принюхавшись, чувствую легкий запах сигарет. Папа бросил курить десять с лишним лет назад. Тогда у него диагностировали какое-то заболевание желудка и строго-настрого запретили курить. Я помню, как выбрасывала сигареты в унитаз, а папа все время удивлялся, куда они пропадают.

– Ты снова куришь? – спрашиваю, отстранившись.

– Пропустил одну сигарету с утра, – признается. – Ничего серьезного, не волнуйся.

– Точно? Ты же помнишь запрет врачей?

– Помню, дочка, помню, – папа улыбается. – Не буду больше.

Вопреки ожиданиям увидеть изменения не только в отце, но и в доме, этого не происходит. Там все по-прежнему: чисто, убрано, стильно. На кухне ждет свежеприготовленная еда. Папа пытается угостить меня сырниками, но я отказываюсь. После вчерашнего у меня небольшое похмелье, и кроме чистой воды больше ничего не лезет.

– Ну, рассказывай, – произносит папа. – Как вы познакомились с Барсеневым?

Пожимаю плечами. Ярослав уже говорил с отцом. Я в деталях знаю все, что он ему рассказал, и без ошибок повторяю, стараясь выглядеть максимально правдоподобно.

– Здорово, – усмехается. – А теперь правду.

– Пап…

– Что “пап”? Ты думаешь, я такой идиот, что не в курсе? Барсенев – прокурор. Еще несколько месяцев назад мне поступила информация, что приедет проверка, и знаешь, кто был назначен куратором? Ярослав. Я следил за ним, мне ежедневно докладывали, куда он ходит, что он ест и кого трахает. Тебя в этом списке не было. Ни разу.

– Ты следил за ним?

– Да, я следил. Мне нужно было что-то, что мне поможет, ну и информация о дате проверки. Так что рассказывай-ка правду. Что он тебе пообещал за то, что ты выйдешь за него замуж?

Я теряюсь. О том, что придется отчитываться перед отцом, я как-то не подумала. Рассчитывала, что папа будет допрашивать, но о том, что у него будут железобетонные факты, даже не подозревала. Он почему-то не сказал о них самому Ярославу.

– Мне никто ничего не обещал. Я вышла за Яра по любви.

Отец до скрипа сжимает зубы, хмурится. Я вижу, каких усилий ему стоит молчание. Знаю, что он, возможно, многое хочет сказать, но не хочет меня обидеть.

– Наивное дитя. Ты-то его, возможно, и любишь, а он тебя? Такие, как Ярослав, не способны на любовь и сострадание, на понимание. Мы столько лет с ним дружили, а теперь он придет, словно коршун, чтобы позариться на то, что я зарабатывал таким тяжким трудом. И это после всего, что я для него сделал.

– Я не понимаю. Тебе есть что скрывать?

Папа смеется и мотает головой. Вместо сделанной мною чашки кофе достает из мини-бара виски и берет из тумбочки стакан. Наливает себе янтарной жидкости и делает несколько глотков. Я искренне считала, что моего отца хотят подставить, что все эти проверки – лишь повод. Сколько раз я слышала, как ни в чем не виновных людей упекали за решетку только потому, что у них получилось построить бизнес и они не захотели им делиться. Я думала… да что там! Я была уверена, что папа именно такой. Честный, настоящий, искренний.

– Конечно, есть, малыш, – хмыкает папа. – Не больше, чем остальным, но я уверен, что, когда Барсенев придет, найдут то, к чему я никоим образом непричастен.

– Ты хочешь сказать, что Ярослав планирует тебя подставить?

– А что тебя удивляет? – хмыкает. – Теперь, когда ты стала его женой, это не составит трудностей. Ему поверят, Лера, только потому, что я его тесть, и по закону жанра он должен найти что-то несущественное, но я-то знаю, что будет иначе. Громко, резонансно и позорно. Меня обвинят в том, чего я не делал, а Ярослава твоего повысят за “честность”, – папа кривится, словно откусил пол-лимона без сахара. – Он будет благородным в глазах общественности, потому что не стал покрывать даже собственного тестя.

– Ярослав не будет! – уверенно заявляю.

– Очнись, дочка. Зачем бы он на тебе так скоро женился? Уж явно не из любви, если за день до твоей свадьбы ездил к другой женщине.