Глава 45

Лера

– Ты уверена? – спрашиваю с волнением, глядя на себя в зеркало.

– А что не так? – хмурится Дани. – Платье замечательное. Модное, из дорогого материала, сшитое начинающим дизайнером – это да, но разве это важно? Через год-другой Ника станет известной, а тебя запомнят, как ту, кто первой надела ее наряд.

– Ты же знаешь, что меня волнует не это.

Дани пожимает плечами и закатывает глаза. Ей не понять мои волнения. Она считает, что я должна быть собой. Молодая, значит, и одеваться нужно по возрасту. Муж взрослый? И что? Он только выиграет, вокруг все будут завидовать. Чем больше Дани говорит, тем больше я убеждаюсь, что так оно и есть, но как только она замолкает, я погружаюсь в свои мысли и сомневаюсь. Уже завтра прием, а мы второй день подряд ищем наряд, в котором я буду неотразимой.

Платье, что мне принесла Ника – создательница абсолютно нового и пока еще мало кому известного бренда одежды, – кажется мне откровенным. Глубокий вырез спереди, полностью открытая спина сзади. И еще один разрез слева от низа до середины бедра. Смело, провокационно, слишком неуместно относительно случая.

– Это платье забирают, – слышу голос Ники. – Вы же его не берете, да?

– Как забирают? – волнуется подруга. – Кто? Когда ты успела? Только что было свободно.

– Я же раскручиваю свой бренд в сети, Дани. Вчера как раз выложила рилс с этим платьем. Вот только что позвонили. В Рим едет, представляешь? На какой-то форум или куда, я толком и не поняла, да какая разница, это такая реклама!

– Нет, подожди, мы заберем.

О чем они говорят дальше, не слушаю. Верчусь перед зеркалом, рассматриваю себя. Платье мне нравится, я очень хочу его купить и надеть, но сомневаюсь. Ярослав одобрил то, что я показывала вчера, а это… Я не делаю фото, потому что оно не сможет показать, как я выгляжу в действительности. Я просто стою и взвешиваю “за” и “против”.

– Эй, думай быстрее, – вклинивается Дани. – Платье из-под носа уводят.

– Я не знаю.

– А что тут знать? – восклицает. – Ты в нем охренительная. Все мужики будут сворачивать головы, а бабы кусать локти, потому что хрен такое наденут. А Ярослав твой слюни подтирать будет.

– Ладно. Я возьму. Но не знаю, надену или нет.

– Что значит “не знаю”? Ты слышала, что Ника сказала? У нее забирают платье! В Рим! Если ты берешь, то надеваешь. Это ведь реклама бренда. Если ты берешь повесить его в шкаф, Ника его не продаст.

– Ладно, – выдыхаю я. – Ладно!

Только когда провожу картой для оплаты, понимаю, что назад дороги нет. Я, конечно, забрала костюм у Эвелины, но уверена, что не надену. Его привезли утром, я оставила его в комнате и убежала примерять то, что подобрала мне Дани.

– Нам нужны босоножки, – продолжает подруга, едва выходим из небольшой мастерской, где работает Ника над своими проектами. Никогда не думала, что настоящие шедевры создаются в таком месте. Небольшом, слишком обычном и совсем не пафосном.

– Не нужны. У меня есть. Те – на высокой шпильке, что я привезла после Парижской недели моды.

– О, точно! Офигенные! А украшения?

Здесь я, конечно, теряюсь. То, что у меня есть, совсем не подходит под наряд, а покупать новое я не рискну. Обычной бижутерией не обойтись, а совершить набег в ювелирный с картой Ярослава я попросту не могу.

– И почему это? – сразу спрашивает Дани, как только говорю ей об этом.

– Потому что… Он сказал, что деньги в моем распоряжении, но наглеть я не стану.

– Не поняла… Это ведь он устраивает прием. Так пусть раскошелится. Ему нужно, чтобы его женщина не ударила в грязь лицом?

– Дани!

– Что “Дани”? Звони, спрашивай, раз такая гордая. Но я бы не стала. Карту он тебе дал? Дал! Вот и трать. Заодно и лимит проверим, узнаем, как сильно ему дорога жена.

Я делаю глубокий вдох и незаметно для подруги закатываю глаза. Она такая. Боевая, гордая, везде возьмет свое. И “не свое” тоже может взять, если ей этого захочется. Я другая. Более спокойная, иногда могу быть расчетливой. Но “не свое” тоже взяла. Выдрала с мясом у другой. И, к своему собственному удивлению, мне ни капли не стыдно.

– Я не буду покупать украшения, – заявляю ей серьезно. – Надену свои бриллиантовые гвоздики в уши и то кольцо, что отец подарил на совершеннолетие. Они хорошо смотрятся вместе.

– Сюда нужна подвеска, – будто не слышит меня Дани. – Такой вырез пропадает.

Когда расходимся, я наконец прикрываю глаза и наслаждаюсь тишиной. К счастью, Гера, что приехал за мной по просьбе Ярослава, ведет машину молча. Лишь изредка поглядывает в зеркало заднего вида, но я не придаю этому особого значения, потому что он делает так всегда.

Приехав, оказываюсь дома в одиночестве. Ярослав предупредил еще утром, что приедет домой поздно вечером, и попросил меня не дожидаться его.

Яр возвращается в одиннадцать тридцать ночи. Вопреки убеждениям, что я могу его не ждать и спокойно спать, сон никак не идет. Я непроизвольно прислушиваюсь к тишине квартиры, жду, когда раздастся хлопок двери, а когда дожидаюсь, наконец выдыхаю. Поздний приход Ярослава домой не радует, но он хотя бы вернулся, будет ночевать в соседней комнате, дома, а не где-то еще.

Я засыпаю не сразу. Лишь когда Яр заходит в свою комнату, и в квартире наступает полная тишина.

Утро выдается насыщенным. Едва продрав веки после беспокойного сна, поспешно встаю. Сегодня прием, и через полтора часа я должна быть на другом конце города у знакомого визажиста. Я и сама неплохо владею кистями и могу сделать макияж, но сегодня мне хочется быть сногсшибательной.

Вопреки ожиданию, мы с Яром не пересекаемся. Когда я выхожу из душа, все, что мне остается – услышать хлопок входной двери. Я не знаю планов Яра на сегодняшний день, не знаю, где он будет, на работе или тоже готовиться. Мы лишь условились выехать в три, чтобы приехать в ресторан первыми.

За разъездами по городу пролетает весь день. Домой я приезжаю в два, и у меня остается всего час, чтобы одеться. Я, словно не определившись, надеваю костюм. Смотрюсь в зеркало, снимаю и надеваю платье. И так несколько раз, пока не слышу, как входная дверь хлопает, а через несколько минут в мою комнату стучат. Я к этому моменту одета в платье. То самое. Откровенное.

Сглотнув, говорю, что открыто.

С дико колотящимся сердцем смотрю за тем, как ручка двери ползет вниз, а через секунду Ярослав входит в комнату. В первое мгновение на лице Ярослава отражается удивление, во второе – восхищение. Дальше я отворачиваюсь, безумно боясь, что муж забракует наряд. Не хочу надевать костюм. Когда Яр на меня вот так смотрит, отчетливо в этом убеждаюсь. Костюм – не мое. Лишь оболочка.

– Скажешь что-нибудь?

Во рту от волнения пересыхает, пока Ярослав молчит.

– У меня кое-что есть.

Яр демонстрирует небольшой пакет в руках, из которого достает бархатный футляр. В таких обычно дарят украшения, и судя по размеру, там подвеска.

– Надеюсь, подойдет.

Пока Яр открывает футляр, я молюсь про себя, чтобы его об этом просила не Дани. С нее станется. Она и на работу к нему могла приехать, чтобы сказать, как сильно его жене не хватает украшений. Очень важно – дорогих. Желательно бриллиантовых. По надписи на пакете понимаю, что ничего другого в футляре быть не может. Бриллианты, конечно. Эта фирма ничего другого не производит.

Когда Ярослав открывает футляр, я сглатываю, глядя на подвеску в виде скрещенных крыльев. На каждом прорисованном перышке россыпь мелких переливающихся бриллиантов. Сглотнув, поднимаю взгляд на мужа. На языке вертится сразу несколько вопросов, но я не задаю ни один. Молча жду, пока Ярослав достанет украшение и, встав сзади, застегнет его на моей шее. Идеально. И под это платье, и под костюм. Неважно. Подвеска небольшая, неброская, но безумно красивая.

– Я был уверен, что украшения у тебя нет, а из ювелирных платежей не было.

– Решила не тратить твои деньги.

– И правильно. Женщина на должна покупать украшения сама себе.

Его недавнее “не влюбляйся” сейчас звучит, как насмешка. Даже если не брать во внимание то, что я влюблена давно, не влюбиться заново нет абсолютно никаких шансов, потому что Ярослав, он… настоящий мужчина. И таким его делает не внешность, не дорогие костюмы, не наличие члена и хриплого баритона. Таким его делают поступки. Иногда они незначительные, как слова, которые он только что произнес, а иногда они настолько значимые, что от них может зависеть жизнь. Даже не будь я без памяти в него влюблена, я бы уже была на пути к влюбленности в мужчину, который совершенно не желает испытывать это чувство, отгораживаясь стальной непробиваемой стеной.