Глава 38

Юля

Так странно... Так странно ощущать мужские руки на своём теле. Касания мягкие, нежные, какие-то невесомые. Никита держал меня, как хрупкую снежинку.

Пальцами обласкивал силуэт... Пробегался от бедра, замедлялся на груди, очерчивая соски, двигался к шее, оставлял печать горячего поцелуя и начинал все заново. Будто боялся забыть или пропустить малейший сантиметр кожи.

Его когда-то холодные прозрачно-голубые глаза сейчас казались теплой водой бескрайнего и очень опасного океана. Я тонула... Хапала воздух, как погибающая рыба, и начинала дышать лишь после поцелуя. Он играл моим телом. Виртуозно, соблазнительно, неторопливо. Время стиралось. Минуты летели, за окном автомобиля мелькал потухший закат, небо затянулось тяжелыми черными тучами. Но эта магия меркла на фоне пылающего страстью мужчины. Он не таился, а наоборот, распалял пламя, что застыло сотней угольков между нами.

Платье валялось ненужной тряпкой, но я все равно не ощущала себя голой! Не было ни стыда, ни смущения. Устроилась кошечкой на его коленях, прислушиваясь к саднящей пульсирующей боли внизу живота. Пальчиками бродила по коже, перебирала волоски, украдкой оставляя легкие поцелуи на его груди. Стоит закрыть глаза, как вижу буйство белоснежных лепестков, в носу до сих пор зудит яркий аромат жасмина. Он пропитал все вокруг. Уткнулась носом в шею Никиты, вдохнула, и снова голова пошла кругом. Как только мы остановились на территории дома, Никита достал телефон и рявкнул короткое:- Свободны!

Водитель оперативно вышел из автомобиля, в заднем стекле сверкнули фары, послышался скрип ворот, и только тогда Никита крепко укутал меня в свой пиджак, открыл дверь и вышагнул. Мы тихо вошли в дом, Никита прямиком поднялся в мою спальню. В комнате было темно, он ногой включил тусклую подсветку и, не отпуская меня, начал раздеваться.

Первыми полетели брюки, а расстёгнутую рубашку я стянула сама. На голову рухнул мощный поток теплой воды, Никита усадил меня на лавку и опустился на корточки... И вот тут стало до безумия стыдно!

Благодарила Лютаева за то, что не включил верхний свет.

Внутренняя часть бедер была покрыта кровяными разводами, я было дернулась, чтобы смыть следы моей потерянной невинности, но Никита откинул мои руки и накрыл кожу ладонью. Его сильные пальцы впились, собирая пятна.

Все смыл сам...

Взбил в ладонях пену и массирующими движениями начал двигаться от лодыжек к бедрам. По коже мураши побежали, в голове снова туман, инстинктивно откинулась спиной на стену. Жар сменялся пронзительным холодом. Я то тряслась, то растекалась топленым маслом. А его руки все кружили, кружили, убаюкивали, забирали остатки боли.

И вдруг опять спазмы накатили... Становились все сильнее, били точно, заставляли сжимать бедра, но Никита не позволял...

Заблокировал колени, рассыпал миллион поцелуев, продолжая крушить мою выдержку легкими касаниями. Скользил по губам, осторожно обходил клитор, желая сгладить воспоминания о боли удовольствием. Но моё тело так жадно откликалось на этого мужчину, который ещё пару недель назад не вызывал во мне ничего иного, кроме раздражения и страха. А теперь... Теперь он управлял мной, как марионеткой.

Подчинил, приручил, заставил дышать в такт его движениям, смотреть только в его бездонные голубые глаза!

Меня затрясло. Я окаменела, замерла, превратилась в глыбу льда. Но вдруг жаркое касание губ и обжигающий шепот:

- Кричи, Юлька... Можно!

Я, как натренированный пес, будто ждала команды.

Из горла вырвался сначала громкий стон, и он стал началом конца... Пальцы Никиты вдруг потеряли терпение. Танец касаний превратился в сражение. Он то касался узелка нервов, то врывался в пульсирующую плоть. Это стало пыткой. Но такой пьянящей, быстрой и ошеломительной... Но тут пальцы сменил язык. Горячий, твёрдый... И стало невыносимо. Легкие отказывались работать, сердце не справлялось с бурлящей кровью... Я умирала!

И вдруг всё в щепки. И стыд, и самоконтроль. Взорвалась истошным криком! Меня словно разнесло на атомы, слилась с паром, выпала осадком на мраморе, растеклась по его горячей коже, зная, что собрать меня может только ОН.

Лютаев испивал мой оргазм до последней капли, прижимал ладонь к груди, сминал её, сжимал соски, пока я окончательно не обмякла.

Плохо соображала. Не помню, как оказалась завернутой в халат, как опустилась на кровать. Никита опутал меня крепкими объятиями, обвил ногами, словно боялся, что убегу.- Какая-то затянувшаяся первая брачная ночь, - Никита хрипло рассмеялся и поцеловал в макушку.

Ну, лучше поздно, чем никогда. Или ты чем-то недоволен? Отсутствием опытности, например? - рассмеялась в ответ, пряча лицо, но Лютаеву это не понравилось... Сжал подбородок, дернул вверх, и опять этот бескрайний теплый океан с бушующими волнами.

Я тебя удивлю, но опытность женщин, как правило, дурной признак. А в тебе есть потенциал... Я читала много шуток про женщин после секса..

• Самой распространенной является

потребность откровений. Я даже смеялась... Но теперь понимаю. О! Ты осмелишься на вопросы?

Что случилось между тобой и твоим отцом? - этот вопрос давно не давал мне покоя. Каждая встреча Лютаевых была тихим штормом. Десять баллов на глубине, а визуально полный штиль и напускное радушие.

- Ты как-то упрекнула меня, что я ради приличия мог бы прийти и проведать твою маму... Но я не мог. Когда мне было десять, у мамы обнаружили рак. Эта зараза протекала быстро, агрессивно, и через полгода от сильной, пышущей жизнью женщины не сталось и следа. Рак... Я думал, что это вроде гриппа, только куда дольше, поэтому радовался, как ненормальный, когда мама вернулась домой. Думал, что теперь всё будет как раньше….. Но дом перестал быть тихой гаванью. Любящие друг друга родители вдруг стали ругаться. Сначала раз в день, потом склоки стали стилем их общения. Они даже спали в разных комнатах, перестав выносить друг друга. У мамы была лучшая подруга, тётя Люда Князева. Именно она сопровождала её во все поездки по врачам... Я не сразу понял, что рак вернулся. Лишь когда в дом стали приезжать толпы медработников, стало ясно, что «грипп» не прошёл. Помню вечер, когда мама быстро собирала вещи. Она успокаивала нас с Алиской, говорила, что отец нашёл врача, и скоро все закончится. Помню её последний поцелуй с привкусом соли слез, помню, как водитель закрыл дверь ее машины...

Никита замолчал, а после поднял с пола брюки, достал сигареты, и лишь когда яд сигаретного

дыма вырвался пышным облаком, набрался сил, чтобы продолжить.- Тот день в моей памяти, как черно-белый комикс. Помню запахи, звуки, помню желтое ситцевое платье, завывающий рёв сестры, хмурый взгляд отца и лай соседских собак. А на следующее утро меня ошарашили новостью, что мама с тётей Людой разбились на вертолете.

Я не дышала. Слушала каждое его слово, боясь, что Никита замолчит.- И только спустя восемь лет я узнал, что авария была подстроена. Мой отец убил и свою жену, и тётю Люду...

Стоило Лютаеву произнести эту фразу, раздался телефонный звонок. Я выдохнула, когда Никита отвернулся, стерла слезы, закрыла глаза, чтобы не выдать ужаса, поселившегося в груди. Вопросов стало только больше... Это откровение было таким необьятным, что я не могла вот так сходу с ним справиться.

Это не кошмар….. Это ад, через который прошел Никита. И этот ад был очень знаком мне не понаслышке.

Никита зарычал, ответил на звонок:

- Вы очумели? На часы смотрели? Эммануил Захарович? Где Князев? Как за решёткой? - Никита вскочил с кровати и начал собирать разбросанную по полу одежду. - Вы езжайте сразу туда, я позже подъеду. Лютаев застыл на месте, упёрся лбом в стену и пару раз от души саданул кулаком. Что случилось?

Игоря арестовали. Юль...

Езжай, Никита. Я никуда не денусь…