Глава 44

Я вернулась в дом сразу, как только уложила маму в кровать и дала лекарство. В гостиной до сих пор было темно, ни единого источника света, но так даже лучше.

Как только Никита услышал мои шаги, он сразу отбил телефонный звонок и обернулся. Яркий лунный свет, сочащийся из распахнутых дверей на террасу, осветил его резкий профиль, уничтожив всю надежду на простоту разговора.

- Что тебе нужно? - прохрипела я, пытаясь найти удобную позицию... И вдруг это все так глупо показалось. Ну не бросится же он на меня? Не прикует наручниками?- Ну, очевидно, твои деньги...

Эти слова автоматной очередью изрешетили моё сердце. Так больно стало! Так страшно... Лютаев будто мысли мои прочитал, насквозь меня видел, страхами моими питался, а вернее, насмехался над ними, именно поэтому разразился хохотом.

- Ты же так думаешь? Ну что ж ты стесняешься? Еще минуту назад ты поливала правдой, а теперь мнёшься, - Никита нагнулся, сдернул с консоли бутылку коньяка и приложился к горлышку, а после издал такой протяжный выдох, полный разочарования.

И вдруг стало ещё больнее.

Вот только почему он разочарован? Чего ожидал?

Что меня устроит нахождение в написанном чужой рукой сценарии моей жизни, где все предопределено? С кем жить, спать, от кого рожать детей, кого бояться, кому доверять? Они же все уничтожили, я даже матери собственной теперь верить не могу. А она была единственным лучиком света в моем темном существовании. А что мне ещё думать?

Ну, давай, поведай логику своих умозаключений, Юлька..

И опять это его фирменное «Юлька», вот только звучит оно иначе, как клинок, прижатый к горлу. Я раньше не понимала, почему его все боятся... Да-да... Сегодня я убедилась, что даже Лютаев старший боится собственного сына. Он же знает, что все это время Никита идет по его следу, нарочно дышит в спину, периодически тычет палкой, напоминая, кто, по правде, здесь хозяин.

- А что тут сложного? Я два года была для тебя серой тенью, а потом что-то резко изменилось. Вывод напрашивается сам.

- Ну, раз напрашивается, пусть проходит, - Никита снова рассмеялся и сделал шумный глоток, но в этот раз даже не поморщился, словно воды хлебнул. - Дальше?

- А что дальше? Твой отец как-то причастен к смерти твоей мамы, он забрал все, что ей принадлежало. Бизнес, фамилию, наследство...

Чёрт, как символично, да? - Лютаев не переставал веселиться и даже подмигнул, прежде чем произнести убийственное: - Думаешь, через годик тебя ждёт та же участь? А что? Яблоко от яблоньки недалеко падает. Избавлюсь от навязанной жены, заберу все, что принадлежало Юльке Малининой, и срать деньгами начну. Всё верно?

- Никита, не передёргивай! Как бы ты поступил, узнай, что Савин, Князев и другие твои близкие все два года тебе врали?

И Лютаев замер, не желая даже спорить.

Я даже не знаю, кто эти люди! А ты знаешь... И все это время вы все врали, создавая видимость счастливой супружеской жизни. Они не отдадут, не отпустят, будут до конца своей жизни следить за каждым моим шагом. А когда дружки отца сдохнут, их место займут точно такие же кровожадные отпрыски….. Я же верила Румянцевой! А она просто одна из них!

Ну ладно, ладно, это все лирика. Давай к сути обвинений?

С тобой невозможно говорить! - я бросилась на кухню, схватила бутылку воды и чуть ли ни залпом осушила её, только бы оттянуть момент очередного контакта взглядов. - Ты же давишь, уничтожаешь, лишаешь ясности мыслей. Когда ты рядом, я будто безвольной становлюсь, саму себя не слышу, а в голове только твои слова, как истина! Так скажи свою, Юль... Давай, видишь, я сижу далеко, даже не шевелюсь, чтобы ты не подумала, что я могу тебя связать и заставить делать то, что мне нужно. А что тебе нужно, Лютаев? Кажется, наш разговор именно с этого и начался! Что тебе нужно? Мне нужно, чтобы ты выбросила из головы задуманное, пошла спать, и завтра, на свежую голову, мы продолжим этот разговор.

- Ты хочешь времени, чтобы придумать правдоподобную версию? Или действительно хочешь мне помочь?

Я помогу!

Тогда расскажи правду! - отчеканила я, не обращая внимания на его тупое предложение. Какой может быть сон, если уже второй раз за два года моя жизнь треснула пополам. - Не заставляй меня думать, что ты тоже из предателей.

Правду? А правда в том, что, как бы мне не хотелось это признавать, но мой отец прав. Поверь, произнести это сложнее, чем ты думаешь. А ещё... Если мой отец и причастен к убийству моей матери, то косвенно. Будь на его руках кровь, он бы уже спал в деревянном макинтоше, а я топтал бы зону... Я не прощаю, нет у меня этого таланта. Лютаев вдруг прищурился, словно давал понять, что и меня ждёт та же участь, если я оступлюсь. Не простит... Но за что? За то, что хочу уехать из этого гнилого города, где убили моего отца?- Значит, за этим всем стоит кто-то другой? - прошептала и бестолково прижалась губами к пустой бутылке воды. - Твоя мама, мама Игоря, мой отец... Сколько их было?

Много, Юль. Их очень много!

И ты хочешь, чтобы я была здесь? Смиренно ждала своей участи? А говоришь, что это я наивная. Им убрать твоего отца, а потом тебя - проще простого. Это математика, Лютаев. Ваш бизнес станет приятным бонусом, ещё одним шагом к единоличной власти. Ты хоть задумывался, что держать бунтаря, типа Лютаева Никиты, опасно? Ты предлагаешь мне защиту, даже не понимая, что являешься мишенью. Так назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна остаться! Почему должна рисковать нашими с мамой жизнями? Скажи, Лютаев... Скажи то, что меня остановит. То, что оставит в этом доме, построенном на лжи, то, что заставит вернуться в постель и самозабвенно стонать под тобой, забыв обо всем услышанном? Ты же один из них... Мог рассказать? Мог. Но не стал... Приятно ощущать слабую и сломленную куклу-марионетку? Никита зажмурился... Впервые с начала разговора закрыл глаза, словно услышал то, к чему не был готов.

А я ждала. Чего? Сама не понимаю.

Того, что я упустила? Какой-то иной правды? Или сладкой лжи, которой можно закусить горечь и убедить саму себя, что я не пекинес на привязи, на имя которого записано несметное богатство. Деньги! Деньги! Деньги! Да пусть подавятся ими! Пусть забирают все! Только бы отпустили... Только бы ОН отпустил.

И тут Лютаев не выдержал. Рывком поднялся с дивана, в два шага преодолел расстояние, давая мне шанс убежать, но я не смогла.

- Тебе не нужно уезжать, - он обхватил ладонями моё лицо, прижался лбом и с жаром зашептал, едва касаясь губами кончика моего нос. - Не надо, Юль...

Причина... Мне нужна веская причина, способная перебить перспективу сидеть на привязи. Эти похищение, погром в клубе - это же метод устрашения, да? Хотели бы - прихлопнули. А значит, им ещё от меня что-то нужно. Я права? Да, - он кивнул и вдруг согрел поцелуем. - Я пока не знаю, чего они хотят, но даю слово, что разберусь. Мне просто нужно время, поэтому я ничего не сказал. Время... Долго? Я в этом аду живу два года. Думаешь, раз я одета, обута и под крышей шикарного особняка, то не слышу слухов? Не вижу брезгливых взглядов? Вы меня заставили поверить, что я вам всем обязана! Знали, что ради мамы я буду ходить по ниточке, кланяться в ножки и молиться Богу, чтобы продлили её жизнь. Вы даже тут мной воспользовались. Это никогда не закончится. Да? Пока они царствуют в этом городе, я буду под прицелом. Я права?

Вдруг в голове заскакали воспоминания... Эти бесконечные доверенности, эти письма с угрозами, непрекращающееся ощущение слежки, закончившееся сразу после свадьбы. Дважды была в суде, ходила к независимым адвокатам, консультировалась с юристами. Но они дружно приносили соболезнования и констатировали факт нашего банкротства.

У них же все куплено! Всё!

На мой вопрос Никита ничего не ответил, только сжал губы, вскинул голову вверх и впечатался остервенелым, мощным и убийственным поцелуем. Я не могла даже вдохнуть... Его твёрдый язык скользил по зубам, нёбу, сплетался с моим, утягивая в морок, где можно не думать, где сильный и смелый мужчина способен на всё, только бы не отпустить свою игрушку, к которой прикипел всем сердцем. И вот опять. Он за меня решает, а я подчиняюсь. Дышу, когда прикажет, целую, потому что это допинг, без которого уже невозможно. Порочная привычка, потребность низменная. А в итоге - полное подчинение... Все они одинаковые. Все...

Отец воспитывал меня, готовил стать робкой, чуткой и абсолютно домашней женой, какой была мама. Он за меня решил, что я не смогу жить самостоятельно, что не способна отвечать за своё будущее, в противном случае у меня были бы все явки и пароли к его бизнесу.

Он не наследницей меня хотел видеть, а лотом, в придачу которому шел приятный бонус.- Тебе нужно поспать, - касания Никиты были ласковыми, убаюкивающими, ослепляющими. Он поднял меня как пушинку. Бережно, нежно, а после перенес на диван. Он врал... И знал, что я совру в ответ.

- Хорошо, - кивнула и покорно закрыла глаза, получив в награду долгий поцелуй. Никита накрыл меня пледом, ещё немного постоял, и в тишине эхом загуляли тяжелые шаги, он чуть притормозил у порога, на консоли грохнула статуэтка, о которую Никита вечно цеплялся, а после хлопок двери и шорох колёс по сухому асфальту.

Раз….. Два... Три….Сто... Двести...

Я всё ждала, что он вернётся, уловив ложь. Что силой заставит подчиниться! Но нет... Тишина, и лишь слабый лучик рассвета пробивался через густой тюль. Мне нужно убраться, пока солнце не встало, пока я вновь не увидела этот дом, эти стены, свои вещи.

Вскочила и ринулась во вторую половину дома, надеясь, что мама уже готова.- Я не поеду, - сходу выдала мама, встала с кресла, расправив шерстяное платье. Она не дала мне и шага сделать, ошарашив новостью, будто все это время репетировала.- Я останусь в залог, а ты езжай, Юленька. Убегай отсюда, пока есть возможность. Я поговорю с Никитой, уговорю его сделать вид, что всё по-прежнему!

Я в ужасе смотрела в её глаза, пробираясь через несвойственную ей решительность.- Если я поеду с тобой, они поймут, что это побег. Если останешься ты - мы обе будем существовать в ожидании смерти. Я - пока рак не съест меня окончательно, а ты - когда станешь неудобной и опасной, - мама вскочила и бросилась к столу, в центре которого был бумажный пакет.

Руки её дрожали, крафтовая бумага шуршала. Мама вытащила связку ключей и вложила в мою ладонь. - Помнишь, папа купил дедуле машину?

А дедуля сказал, что дорогие подарки принимают только проститутки, - несмотря на одиозность момента, по губам растеклась улыбка от теплоты воспоминаний, возвращая меня в день моего отъезда в Европу. Когда Никита забрал меня из больницы, мы заехали домой, чтобы собрать вещи. Я случайно заметила ключи. Бери, Юль, и уезжай. Если не попробуешь сделать то, на что не хватило решимости мне, то до конца жизни будешь корить себя.

А ты?

Никита позаботится обо мне. Проживу, сколько Бог даст, ты и так многое для меня сделала, -мама рывком прижала меня к груди, покрыла лицо поцелуями, словно прощалась. -Смотри, что я

Мама отстранилась, достала из пакета мою любимую игрушку - бурого медвежонка. Он был страшный, потрёпанный жизнью, не чета современным игрушкам. Правая лапа пришита грубыми стежками, лента бантика разбахромилась, а ещё у него не было глаза.

Папа говорил, что я отгрызла его, и с тех пор чувство вины сделало его моим лучшим другом. Я даже в Лондон хотела его с собой забрать, но отец не позволил, сказал, что одноглазый Миха будет под его присмотром ждать меня дома.

Мишка...

Да. Папа смеялся над ним. говорил, что только Миша спасет Юльку, когда станет невыносимо трудно, - мама снова прижалась губами к моему виску, стиснула в объятиях и оттолкнула. Так резко. сильно, а после отвернулась, заглушая рыдания. - Уезжай! Юля, уезжай! Денег в пакете немного, но я достану ещё. Продам квартиру, вымолю у Никиты, я сделаю всё!

Не видела ничего... Слезы застилали глаза, двигалась машинально. Быстро рванула на второй этаж, собрала вещи в небольшую дорожную сумку и понеслась вон из этого дома. Но в последний момент заметила на той самой консоли стопку наличных купюр, банковскую карту на чужое имя с приклеенным к нему стикером с ПИН-кодом и паспорт.

Дрожащей рукой развернула его, с ужасом рассматривая свою фотографию. Лицо моё... Но фамилия, имя, отчество и дата рождения - чужие!