Глава 48

Лёня помог внести корзину в квартиру, с любопытством осмотрелся, очевидно, ожидая встретить щедрого на цветы болвана, но встретило нас только одинокое эхо из-за малого количества мебели. Я даже не помню, как проводила его, все мысли были прикована к цветам. Они как маятник гипнотизера завладели всем моим сознанием. Чёртов Лютаев! Он владеет мной даже на расстоянии! Подчиняет, пьянит, душит, а после ласкает, согревает и успокаивает. И вот мне снова кажется, что он здесь, он рядом, и что со мной больше ничего плохого не случится. Картонный конверт в моей руке стал влажным. Я даже не могла расслабить пальцы, они стиснулись, сминая уголок. Настолько я была напряжена.

Я даже не скинула туфли, закрылась на все замки и рванула в кухню, не включая в квартире свет. Тьма успокаивала, в тишине слышалось биение сердца. Я саму себя разгоняла, как встревоженную турбину.

А главное - пропал страх.

Я на мгновение ощутила на щеке горячую ладонь, быстрый бег пальцев, глубокий грудной голос и запах его кожи. Чуть сладкий, но полный морского ветра, терпкости раскаленного песка и пряности влажного леса. Рывком сорвала клапан конверта и вытащила карточку, на которой был написан номер телефона. И всё?

Это всё, что мне полагалось знать? Сухие одиннадцать цифр? Я скатилась по стене, прикусила руку, вонзая зубы, чтобы ощутить отрезвляющую боль. Идиотка... На что рассчитывала? На трогательное письмо к жене декабриста? Коробка телефона была вскрыта, потому что, очевидно, уже была вставлена сим-карта. С замиранием нажала кнопку включения, и как только индикатор антенны набрал максимум делений, гаджет в моей руке дрогнул.- Дочь! Доченька! - рвущийся истеричный крик мамы взорвал динамик еще до того, как я поднесла к уху телефон.

Из глаз хлынул водопад слёз.

Я почти месяц не слышала голоса мамы, поэтому после долгой разлуки даже напрягаться не пришлось, чтобы распознать весь спектр её эмоций. Там были и ярость, и тоска, и безграничная любовь, и нежность. Моя мамочка!

- Мамуль, всё хорошо. Ты как? Как здоровье? Мама, не молчи! - тараторила я, скребя ногтями по каменному полу кухни.

Доча, всё хорошо, ты только не переживай...

Анализы? У тебя вчера должно было быть обследование! - выпалила самый главный повод для тревоги, о котором никак не могла перестать думать.

- Юляша, всё хорошо. Со мной теперь работает Соня Князева, она медик и сопровождает меня на каждый прием.

- Соня Князева? - я ахнула, пытаясь собраться с мыслями...

Князев женился? Соня... Эта врач, что спасла Игоря?

Да, жена Игорька. За мной тут присмотр такой, что муха не проскочит. Юленька, ты как? Подожди... Переключись на видео!

Когда на экране я увидела лицо своей мамочки, спокойствие вновь вернулось. Мама хоть и была заплаканная, но широко улыбалась. Поднесла телефон близко-близко, рассматривая меня как под лупой.

Мы долго молчали, выискивая признаки обоюдной лжи.

Тоску невозможно скрыть ни улыбкой, ни ярким макияжем, но прищуром хитрости. Она съедает в человеке радость и силу, накладывая отпечаток серости.

- Мам, не плачь. У меня всё нормально. Нашла отличную квартиру в старом немецком доме. По одной квартире на этаже, деревянные полы, в ванной метлахская плитка, есть сад яблоневый. А ещё у меня теперь есть работа, устроилась в картинную галерею! - сама не заметила, как начала выдавать всё, что произошло со мной за это время.

Скакала с новой начальницы и уютной каморки в подвале на долгую дорогу, описывала город и ужас, с которым прятала машину, а после восторг от путешествия на пароме. Мама слушала меня и не перебивала, улыбалась, смахивая слёзы Да что я о себе? У вас как? Что там...

Он нормально, - мама перебила меня, будто не хотела, чтобы я произносила его имя. Мам, скажи правду!

Делает вид Никита, что всё хорошо, а у самого глаза стеклянные. Вчера вечером пошла воды попить, дверь была приоткрыта, поэтому услышала шум. Вышла на цыпочках, а Никита в ванной. На полу кровь, сам весь в крови, на брови швы, а в глазах пустота. Смурной ходит, есть почти перестал, Пётр и вовсе из страны уехал! Лютаев уехал?

Да, неделю назад приехал среди ночи, слышала, как они кричали друг на друга, а потом грохот стекла, хлопок двери и тишина. Я вчера в клинике маму Румянцевой встретила, так она вся ядом изошлась, что Петя свой бизнес всё же не Алисе отписал, а Никите. Говорит, Алиска пьет... А муж её бросил, - с горечью выдала мама и впервые опустила глаза. - Гадостей про Никиту наговорила, будто он жадный, весь город себе забрать хочет! Что?

Юля, не слушай!

Мам, что я наделала? Нужно было остаться! - и снова стыд накатил такой животный, а после тошнота стала подкатывать к горлу удушающими спазмами.

Нет, Юль. Наверное, мы с тобой впервые сделали что-то правильное. Но я чувствую, что-то происходит! Это как жить в бункере, пока за толстыми стенами укрытия мир рассыпается. Живу как в вакууме. Никита возвращается и натягивает улыбку, чтобы мне спокойно было. Усаживает пить чай, слушает меня, а сам будто весь вибрирует от напряжения. Тревожить меня не хочет, вот и притворяется. Ждёт, когда я уйду спать, а потом тихонько уходит из дома и возвращается утром. Ему словно нет места в этом доме... Без тебя. А кто тебе телефон купил? Никита об этом знает? - я зажмурилась, вся сжалась, словно боялась услышать ответ.

Вахтанг, но я думаю, что Никита в курсе, иначе бы ничего не получилось. А как он меня нашёл?

Не знаю, Юль, - вдруг зашептала мама. - Вахтанг просто сказал, что организует, и вот... Мам, я тебя прошу не общайся с Румянцевой. Можешь договориться с врачом, чтобы твои приёмы були либо вечером, либо рано утром? Я прошу тебя!

- Никита уже все сделал. Я думаю, что Вахтанг ему сообщил о нашем разговоре, а за Никитой никогда не заржавеет - реакция молниеносная. Юль, я думаю, он всё знает... Всё обо всех знает. Только сам ни слова не говорит. О тебе не спрашивает, все разговоры обрывает, а потом уходит. За месяц он ни разу не спал в спальне, ложится на диване и вертится всю ночь. Я закрыла глаза и представила свой дом... Любимый диван, насквозь пропахший его ароматом. Почувствовала тревогу, беспокойство, какую-то плохо контролируемую панику - всё, что ощущает Лютаев, запертый в том доме.

И вдруг злорадство меня накрыло…

Он вынужден вновь и вновь возвращаться туда, зная, что его ждёт. Тишина и тоска... Для него этот дом теперь тоже клетка. Он же из-за мамы приезжает только, иначе бы давно уже оборвал этот спектакль. Мы будто поменялись ролями!

Я вырвалась, а он не успел, потому как дверка захлопнулась. И теперь его очередь ходить деревянной лошадкой по ободу карусели, где всё уже решено. Стоп... А что, Румянцева про меня ничего не спросила? - внезапно осенило меня. О! Румянцева и не сунет нос? Это же невозможно! Но Никита с Савиным слух пустили о твоей беременности и убийственном токсикозе. Каждое утро к нашему дому приезжает скорая, иногда даже ночью. Световое шоу для всего посёлка устраивают. Соседка баба Нина вчера даже сушеную крапиву принесла, говорит, её бабушка так токсикоз лечила, - мама вдруг улыбнулась и так странно посмотрела на меня, будто уже знала мою реакцию...

- Что они сказали??? Какая беременность? Он что, чокнулся? А если я вернусь в город? Мне что сказать? Что ребенка на остановке забыла? Или рыдать, беря грех на душу, о выкидыше? - я взорвалась и начала рывкам стягивать с себя одежду, потому что дышать было невыносимо тяжело. Всё давило, пережимало, вены взбухли, а кровь не текла, а бурлила, приглушая звуки. Нет, конечно. Официально мы в опровергаем, Никита даже в суд подал на паблик какой-то, радостно объявившему о скором пополнении в семействе Лютаевых. И Румянцеву я отбрила, сказав, что это глупости, а ты просто приболела и пока слаба.

Так она тебе и поверила!

Но это уже её проблемы. Сама поверила, сама и огорчится. Мне главное, что никто в гости не ходит, вопросы не задает. И взгляды отводят. А глаза такие хитренькие, прищуренные.. . Юль, пусть

всё идет своим чередом. Ты далеко, у меня всё хорошо, а со слухами мы справимся... С какими слухами?

Да это Румянцева мне сказала... Они с Ларисой уезжают из города, говорит в Москву, а у самой из сумки загранпаспорт торчал. Ну не просто же так они все бегут? Мам, это вообще когда-то закончится? Люди нажрутся бабками, властью? Перестанут грехи за благо принимать, потому что задница прикрыта бумажками зелеными и вторым паспортом, чтобы если что, быстренько свалить. Сбежала, думала, воздух тут другой, свобода есть, а сама хожу и озираюсь по сторонам. Работу нашла, чтобы пешком ходить, чтобы не под камерами. Я вернусь...

Не смей! - закричала мама, да так истошно, что телефон чуть из рук не выпал. - Я запрещаю! А будешь говорить ерунду, я выброшу телефон, Юля! Дай мне слово!- Опять прикусить язык и послушаться? Мам, вам всем не надоело повторять одно и то же? Вы меня убеждаете, я соглашаюсь, а потом все рушится. Может, хватит?- Юль, я немного знаю о жизни. Могу сшить, связать, приготовить - существование послушной собачки, как ты говоришь. Наверное, и болезнь мне дана в наказание за то, что позволила себе пропустить всё! Я же ничего не успела….. У меня и подруг-то нет! Не трать свою жизнь на исправление чужих ошибок. Не возвращайся! Не смей! Если Никита молчит, значит, не время.

И тут мама бросила трубку…..

Тошнота едкой горечью обожгла корень языка. Голова закружилась, мысли спутались. Вскочила, путаясь в одежде. Бежала по коридору, еле успев…