Глава 49

Лютаев

- Никит, я тебя не узнаю, - прохрипел Князев, расхаживая по моему кабинету с такой скоростью, что порой еле успевал затормозить у препятствий.

Скрипели ножки дивана, стул катался от одного угла к другому, а стеклянная декоративная колба, наполненная белоснежной галькой и сочным мхом, жалобно звенела от его шагов.

Мы же уже знаем, кто стоит за стариками! Ну, вот же! Вот этот придурок, разобравшись с которым мы решим все проблемы.

- Обстоятельства поменялись, - говорил, не разжимая челюсти, чтобы не сорваться на крик. Я был так зол, я буквально изливал ярость вместе выдохами. Да, я жил последний месяц в параллельной реальности, где небо настолько низкое и серое, что невозможно расправить плечи. Будто на тебя взвалили бетонную плиту, и при этом ты обязан делать вид, что все хорошо. Что ты так же силён, убийственно спокоен и смертельно прозорлив.

А мне даже думать больно! Череп трещит, сжимается, а перманентная мигрень становится только сильнее. И в такие моменты мне кажется, что я готов сломаться... Но потом открываю глаза, встаю и все равно иду, продолжая тащить гребаную плиту.

И какие же обстоятельства? - Савин сделал глоток кофе, чтобы спрятать улыбку. Жень, ну ты-то включи мозг! Ладно, Князев, он вечно думает кулаками и бушующей жаждой смерти. Я уже месяц не слышал жену, Князев расписался с докторшей, и теперь у него в доме появились уже готовый ребёнок и старушка на инвалидной коляске. А у тебя и вовсе подкидыш, забравшаяся в твой дом, чтобы выкрасть документы по нашему делу. И вы серьезно думаете, что не будет последствий? Правда считаете, что мы все те же дикие волчата, вгрызавшиеся в глотки своих врагов без оглядки за спину? Нет... - вскочил с кресла, сжал ладонями виски, сдавил череп, пытаясь усмирить пульсацию. - Всего один неверный шаг, и ударят не по нам! А по ним... К тому же до Кристины уже добрались? Я правильно понимаю?

Савин, хоть и пытался скрыть от меня правду, но все же понимал, что это невозможно. Я видел их насквозь…. Настроение, вранье, злость. Мы друг для друга - открытая книга. Женька сбросил привычную маску безразличия и вальяжного пофигизма, лицо тут же побагровело, крылья носа задрожали. И, кажется, именно этого эффекта я и ожидал. Почему, черт возьми, только я должен подыхать???

Так тем более, Лютый. Какого черта мы ждём? Пока они найдут Юльку? Или когда мой папаша-ублюдок посадит Соньку? Так какого чёрта мы ждём? - Игорь бушевал, размахивал руками, то и дело подходя к стеклянной перегородке, откуда открывался вид на основной зал, где шли последние подготовки к вечернему бою. - Чего ты ждёшь, Лютый? Чего?

- Его... - выдохнул и кивнул в сторону настенного монитора с окнами камер видеонаблюдения. Парни обернулись, и послышалось протяжное тихое: «Чёрт возьми...». К дальним воротам пункта охраны стал длинный кортеж автомобилей, а через мгновение на столе зазвенел телефон.

Шеф, к вам Эдуард Петухов, - тихо отрапортовал старший по посту. Впустить и проводить. И чтобы никто их охранников тут не гулял. Ясно? Или входит один, или не входит вовсе! И глаз с них не спускать!

Есть, босс!

Эдик - педик Петухов пожаловал. А значит, пердак подгорел.Естественно! Их бизнес, куда они вложили все свои деньги, заморожен, а вчера вышла

разгромная статья, поэтому их репутация сейчас утоплена в дерьме, - Савин качал головой, щурился, пытаясь понять, что я задумал.

Жень, спровадь Ульяну, чтобы не отсвечивала тут. Игорь, а ты отправь домой Соню, - стянул со спинки кресла пиджак, накинул на шею петлю галстука и рывком смахнул со стола документы, хрен знает зачем расчищая поверхность. Может, чтобы её отполировать наглой мордой ублюдка? Князь, а тебе не кажется, что это не Соню и не Ульяну он сливает, а нас? - Савин, как всегда, был проницателен.

- Определенно, но доктора Соню, пожалуй, домой отправлю от греха подальше. Только не думай, что оставлю тебя одного...

Парни вышли, дав мне оставшуюся минуту, чтобы успокоиться. Наконец-то...

Ладони зудели от невыносимого желания разобраться с ним так, как я умею, как привык. Но вместо этого вынужден играть в странные игры, загоняя крыс в ловушку. И вот остался последний ход. Всего один шаг...

И, наверное, стоит гордиться, что при этом не пролито ни капли крови. Пока... Но всё может сильно измениться.

- Никита Петрович, - дверь кабинета была распахнута, поэтому я издалека услышал его тяжелые шаги по пустой приёмной и зычный, звенящий голос.

Храбрится... Рычит, пугает, а значит, сам в шаге от истерики.

- Эдуард Сергеевич? - я закурил, медленно поднялся из-за стола и первым протянул руку. - Что же заставило вас покинуть столицу? Мне пора беспокоиться? Натравили на клуб СК? Или сразу ФСБ? Чем обязан?

- А ты не похож на своего отца...

Петухов был спокоен, но это только внешне. Желваки его вибрировали, зрачки пульсировали, а по виску скатилась капля пота. Он в ярости, и все, о чем он сейчас мог думать - не замочить ли меня прямо здесь?- Не стоит, Эдуард Сергеевич. От моей смерти уже ничего не зависит, - указал гостю на кресло, а

сам вернулся за стол. - Вы потеряли всё... И не сказать, что мне очень жаль.- И как же я тебя, щенок, пропустил? - Петухов поджал губы и зажмурился, скрывая мысли. - Нет, ты не в Петьку... Ты весь в мать. Сопротивляешься, прёшь против ветра, напролом, наперекор всем. И, черт подери, ни хрена не боишься! Весь в мать...

За это она и поплатилась? - сделал затяжку, чтобы хапнуть отравы. Чего ты хочешь? - мой вопрос он проигнорировал, наивно полагая, что имеет на это право. Вот в этом-то, Эдуард Сергеевич, и загвоздка. Вы привыкли к бартерным отношениям. Привыкли откупаться, изворачиваться, услуга за услугу... А ещё вы думаете, что всем нужны ваши деньги. И боитесь вы сейчас именно этого! Что я запрошу долю, что ваши инвесторы взбунтуются, не желая делиться со щенком Лютаева. Но проблема в том, что мне ни черта от вас не нужно...- Никита, всем что-то нужно. Не ломай комедию, просто скажи, сколько ты и твои псы-законники хотите, чтобы снять оцепления с объекта? - голос его надломился, пропуская страх.- Глупо... Очень глупо! Вы до сих пор считаете, что у вас есть альтернатива. Но у вас больше ничего нет... Уже нет. Я очень долго искал возможность наказать вас, но в живых не осталось ни одного свидетеля убийства моей мамы. Все техники внезапно скончались от сердечного приступа, причем в один день. А бортовой самописец найден не был, как, собственно, и части вертолёта, где наверняка были следы взрывчатки, - впервые проговорил это вслух, мысленно отпуская боль, что копилась все эти годы. - Ты, Петухов, мать мою убил... Посадить за убийство я тебя не могу, но вот за мошенничество вы сядете. Слово даю! Не страшно словами разбрасываться? Папка твой, трус и неудачник, уже сбежал из страны, наивно надеясь, что может спрятаться. Кстати, не ты ему это посоветовал? - Петухов храбрился из последних сил, но мне было все равно, потому что я уже прочитал его подлые мыслишки. - Слышал, жена у тебя беременная… Петухов не успел договорить заготовленную угрозу, потому что я оказался быстрее. Перегнулся через стол, схватил его за галстук и рывком впечатал в лакированную поверхность. Во все стороны брызнула кровь, тишина растрескалась глухими ударами снова и снова... И вот теперь та злополучная бетонная плита свалилась с моих плеч.

Ты сука, про жену мою даже не заикайся! Вы вложили все деньги в строительство огромного коттеджного посёлка, чтобы успеть прокрутить их через госпроект. Фокус... Входят в дело грязные, преступные бабки, а выходят кристально-чистые, да ещё с таким наваром, что даже стыдно признаться. Земельку присвоили городскую в девяностые ещё и берегли её, чтобы внимания не привлекать. Я всё искал... Рыл землю, лопатил каждую сделку, чтобы понять, где же ваше слабое место! А оказалось, все проще простого. Ни хрена вы землю не выкупили! Никакой приватизации, ни единого упоминания в реестре. Просто внезапно появляется новый владелец! И теперь все это перейдёт государству, а вы отправитесь в тюрьму. Остатки состояния уйдут на юристов, на штрафы по контрактам, возмещение покупателям. Не думай, что там только СК на вас зуб точит. Вам не отвертеться! И повторяю ещё раз.... Даже имени моей жены не произноси!

Сука... - Петухов хрипел, рычал, стирая кровь рукавом пиджака, мотылялся на галстуке, как болонка на поводке, пытаясь вырваться. - Ты, щенок, сильно пожалеешь! Я наклонился, уперся лбом и заорал так, что Петухов зажмурился. Он был в ужасе! А мне было противно... До тошноты противно! Хотелось убить его, наказать не за махинации, а за убийство моей мамы, потому что подростком, роняя последние слёзы в своей жизни над её могилой, дал честное слово, что отомщу.

- Нет, ублюдок... Ты ещё думаешь, что есть надежда, что твои подельники тебя вытащат? Нет... Они тоже банкроты, потому что завтра в их офисы нагрянет юрист моей жены и потребует компенсировать все, что вы украли. Ну а раз денег у них нет, то придется продавать бизнес. Жена у меня нетерпеливая, Петухов, поэтому я с радостью выкуплю всё по бросовой цене. И вот уже тогда ты, падаль, в город мой никогда не ступишь! Даже если случится чудо, и тебя отмажут от срока!

Проваливай!

Петухов рухнул на колени, ляпая на пол своей гнилой кровью, но тут же ощерился, поворачивая голову.

- Твой отец потерял жену... Лютаев, ты делаешь ту же глупость!