Глава 9

Не понимаю, почему, но слова Никиты засели на подкорке, поэтому по пути в клинику помимо привычных вкусностей из кондитерской я прихватила букетик чайных роз. Мама их просто обожает. А ещё я впервые надела не удобный спортивный костюм, а длинное трикотажное платье и сапожки на низком каблуке. Странно было слышать звонкий цокот по пустому больничному коридору. Распущенные волосы то и дело лезли в лицо, липли к губам, я даже остановилась, чтобы привести себя в порядок, прежде чем показаться маме. Замерла у зеркальной поверхности колонны и с любопытством осмотрела своё отражение.

Опустила лицо в нежность розовых лепестков и так провалилась в это мгновение, что от резкого стука вздрогнула. Машинально отпрыгнула, прячась за колонну. Но когда увидела знакомую фигуру, выскользнувшую из палаты мамы, отчего-то не вышла из своего укрытия.

Пётр Лютаев шагал решительно, опустив голову и заложив за спину руки. Он был так погружен в свои мысли, что даже поравнявшись со мной, не узнал. Зато заметила я... Заметила его стиснутые кулаки. Пальцы сплелись в замок, да с такой силой, что кожа побелела.

Будто вся злость сейчас концентрировалась в них!

Не помню, чтобы Лютаев с утра пораньше приезжал навестить маму. Его визиты обычно носили дежурный характер, да и по значимым датам и праздникам.

И к тому же... Я одной из первых вошла в здание, как только охрана открыла ворота для посетителей. Здесь был строгий режим, чтобы пациенты могли отдохнуть. И что? У негс персональные часы посещения, что ли?

Что я пропустила? - как только Лютаев скрылся за дверьми отделения, постояла ещё пару минут, отдышалась, а после спокойно постучала и вошла.

Мама стояла у окна, а при моем появлении и вовсе вздрогнула. Обернулась, быстро растянув губы в странной улыбке.

- Мам? Ты чего опять на ногах?

Между нами было не более трёх метров, но даже отсюда я ощутила трескучее одиночество и страх. Рванула к ней, прижалась, зарылась пальцами в плохо отрастающий ёжик волос. Пригладила, поправила косынку и поцеловала. Всё хорошо, Юль. Боже! Ты такая красивая-я-я-я-я! - мамочка ахнула и слабой рукой прокрутила меня, рассматривая, будто и не видела никогда в платье. - Юлька, ты у меня как с картинки сошла. Ну что за красота?- Мам, ну хватит. Смотри, что я тебе принесла! - подхватила с тумбы букет цветов и протянула ей. - Твои любимые.

Спасибо, моя хорошая, - мама вдруг расплакалась, утонув лицом в лепестках. - Твой папа всегда дарил мне чайные розы. А знаешь, как сложно их было достать? Это сейчас и пионы зимой, и подснежники летом. Всё, что душе захочется, лишь бы деньги были! А папа заказывал к каждому празднику! Бесконечно можно смотреть на воду, огонь и на то, как сильно мама любит моего отца. До сих пор...

Порой мне кажется, что её болезнь не отпускает, потому что тогда придётся выйти в реальность, покинуть эту клинику и учиться жить заново. В мире, где нет любимого мужа, нет опоры и защиты. Ещё недавно меня это умиляло. Я выросла в их любви. Она настоящая. Да, разная... Иногда счастливая, иногда угнетающая и немного несправедливая. Но они тянулись друг к другу как магниты. И это вызывало восторг и какой-то трепет.

Но сейчас, пройдя через многое, мне кажется, что такая слепая любовь имеет слишком высокую цену.

Мой папа любил нас слишком сильно. Как только появились деньги, мама благополучно покинула должность, осела дома и посвятила всё своё время быту, комфорту, уюту. А потом появилась я... И ограничений стало ещё больше. Нас содержали в стерильном боксе. Нет случайных знакомств, ненужных встреч, лишней информации. Никто не будет целоваться с мальчишками, не убежит из дома через окно, не принесёт в подоле. Каждый год был расписан, как маленькая «пятилетка». И мы жили, достигая новых целей, что ставил отец.

Сложно видеть мир, когда находишься в роскошной камере. А ещё сложнее, когда перед тобой не откровенный тиран, а просто любящий отец и муж.

Вот только сейчас, оказавшись один на один с реальностью, мы с мамой были не более чем слепые котята. Её дрессировали быть хорошей матерью и женой, а меня... А меня просто женой, очевидно.- Попьем чаю с мятой? - сделала шаг назад, оставив маму наедине с этим букетом. И если честно, то уже изрядно пожалела о своем выборе. Не надо было приносить розы. Но мама вдруг подняла голову и широко улыбнулась. Не мне... А цветам. Нежно обняла букет, стала кружиться, что-то мурлыкала себе под нос, а потом, сама того не замечая, легко побежала в ванную. Послышался грохот, и через мгновение она вернулась с небольшим ведерком с водой.

Юль, надо бы вазу купить, что ли..

Куплю, мам. Как дела? Обход был? Ярославцев уже заходил? - громыхала чайником, изредка выглядывая, чтобы убедиться в своих мыслях.

И ведь правда... Один букет, а мама ходит, улыбается, смеется.- Нет... Никто не приходил! - она отмахнулась, словно поймала мой взгляд. - Чай-то сегодня будет?

- Конечно.

Пока пили чай, я напряженно размышляла, как бы разговорить маму. О чем они тут болтали с Лютаевым? Быть может, он пытался узнать правду? Старик он хитрый, въедливый. Вдруг он не поверил во вчерашнее представление?

Боже! Ну какое счастье, что я сорвалась в этот гребаный клуб. Какое счастье, что Никита появился из ниоткуда, что домой меня повёз. Иначе бы сидеть мне с дядей Петей и блеять, пытаясь оправдаться за отсутствие мужа дома поздней ночью.

Ну и раз Лютаев пришёл ни свет ни заря, значит, сомнения остались. Но почему молчит мама? Боится разозлить? Знает же, как я реагирую на всю эту постановку с браком. Интересно, на сегодняшнем аукционе он тоже будет? Может, нам удастся усыпить его бдительность? Ну, два года же как-то справлялись? И сейчас справимся.- Вчера вечером снова заехал Пётр, - мама сделала глоток и довольно прищурилась. - Принёс документы на подпись.

- Кому? Мне? - удивилась я и проследила за взглядом мамы. На тумбе у входа и правда лежала тонкая папочка.

Да. Юль, там нужно подписать последние исковые. Говорит, адвокаты составили мировую, и от тебя, как от представителя нашей семьи, нужен автограф. А ещё нам возвращают нашу квартиру, - мама захлопала ресницами, прогоняя накатившие слёзы.

Хорошо... Долгов больше нет? - я чуть не захлебнулась жадным вдохом.

Да, это последний. Все хорошо, доченька, - мама подхватила мою руку, прижалась губами к ладошке и звонко чмокнула. - Все позади.

Странно.. Лютаев же вчера сидел у меня за столом, царапал внимательным взглядом, вопросы разные задавал. Что, не мог рассказать? То есть примчаться караулить среди ночи у дома - нормально, а привезти документы сложно? И вообще, любые вопросы мы решали с юристами, а не с дядей Петей. Ещё Ярославцев принёс буклеты о реабилитационном центре. Просил, чтобы ты прочитала, -маму явно ничего не смущало, она не таилась, не пряталась, просто делилась новостями, ласково бегая пальчиками по крошечным бутонам роз. - Юль, нам вернут квартиру... Ты была ещё у меня в животике, когда отец купил её. Знаешь, какая я была счастливая? Всю ночь с тряпкой бегала, пыль строительную стирала. Рисовала, как будет выглядеть детская, мысленно расставляла мебель. А к вечеру начались схватки.. Мама буквально светилась, что-то бормотала, тряся прошлым, что уже пора бы забыть. А когда я решилась задать вопрос в лоб, в палату вошёл мамин лечащий врач, Игорь Саныч Ярославцев. Одного его взгляда хватило, чтобы мама убрала эклер, который так и не успела попробовать, утонув в воспоминаниях. Доктор отправил маму на анализы, перебросился со мной парой фраз, посоветовав ехать домой, потому что вернёт её нескоро.

- Юль, я маме вчера передал документы по реабилитации. Через два месяца будет пауза. И ей бы сменить обстановку, подышать воздухом горным, посидеть на пляже. Поддерживающие инъекции там будут ставить, - Игорь Саныч протёр краем халата очки без оправы, невесело улыбнулся и поднял глаза. - Давай попробуем встряхнуть её? Ты же знаешь, что эту болезнь можно победить, лишь имея четкий план на жизнь. Цели, смыслы, желания и мечты. А твою маму если что-то и держит на этой земле, то это только ты. Ну и слабовата я, как повод не умирать, очевидно. Прав Никита... Не жизнь это, а существование. Всем нужна цель. Нужен путь с препятствиями и проблемами, а не серая пыльная обочина, мимо которой пробегает все самое яркое и важное.

Торчать в больничной палате совершенно не хотелось, поэтому пришлось собираться. Я прибралась, застелила мамину кровать, убрала сладости в холодильник и, как обычно, написала на магнитной доске короткое послание. Вернётся и прочитает.

«Люблю тебя больше всех!»

Сначала написала «больше жизни», но решила не дразнить фортуну. Пока она неплохо нам улыбается. Поэтому стёрла, исправила и дополнила мелкими сердечками и поцелуйчиками. В последний момент стянула с тумбы документы с яркими буклетами реабилитационного центра.- Поборемся ещё, мам... Поборемся...

И я так убедила себя в этом, так раздухарилась, что вместо того, чтобы ехать домой, отправилась в салон красоты. Естественно, в сопровождении верного Вахи. Он держался чуть поодаль, но из виду не терял. Если Лютаев что-то подозревает, то в моих интересах приглушить это подозрение как можно скорее. Нельзя рисковать ни мамой, ни нашей сделкой с Никитой. А может, мне просто хотелось ещё раз столкнуться с ледяным пламенем голубых глаз... В них столько было страсти... Столько жизни!

Ну нет... Начнём с Лютаева. Доктор же сказал, что всем нужна цель? Вот я и постараюсь, чтобы дядя Петя отстал от нас. Ни к чему эти визиты ни в больницу, ни ко мне домой.