Глава 10

К семи часам вечера я буквально завела себя до такой степени, что вздрагивала от любогс шороха. Прислушивалась к шагам за стенкой, посматривала на часы и волновалась даже сильнее, чем перед свадьбой. С каждой минутой сомнений становилось все больше. Осматривала своё отражение, то и дело подумывая о смене наряда... Это против моей природы! Какое-то пекучее откровение, настоящий вызов всем мужчинами. И вот когда я уже решилась, раздался звонок в дверь.

К щекам прилила кровь, какое-то нелепое смущение охватило меня с головой, но деваться было уже некуда.

- Это просто сделка...

Вдох, медленный выдох, и вот я снова готова врать, улыбаться и делать вид, что без ума от своего мужа.

Подхватила с комода сумку, надела туфли и распахнула дверь. Лютаев стоял, прислонившись спиной к колонне крыльца, ловко покручивая бабочку на указательном пальце. Он даже не поднял головы! Уставился в телефон, и его напряжение выдавали лишь бешеный бег желваков и пульсирующая на виске венка.

Он злился, пытался подавить это в себе, но выходило плохо. Либо я научилась считывать то, что раньше ему удавалось скрыть.

- Готова? - спросил коротко, окинул меня беглым взглядом, а после застыл...

И в этот момент я перестала дышать. Он дёрнул головой, будто увидел привидение, а после неторопливо обернулся. Холодный, ощупывающий взгляд стал невыносимо медленно двигаться снизу вверх. Остриё скальпеля, что снимает кожу послойно. Мучительно долго, аккуратно, не ради цели, а для собственного удовольствия. И я буквально видела, как меняется его лицо... Эти секунды казались вечностью. Менялись эмоции, багровела кожа, он то сжимал губы, то дергал уголком, пытаясь усмехнуться. Вот только плохо выходило.. Откровенно плохо. Он не смог сбавить восторг, а потом уже и не пытался. И когда наши взгляды переплелись, всё, что мне оставалось - покорно принять вердикт.

Ты забыла одеться? - он прищурился и шагнул ко мне так порывисто, что инстинктивно захотелось вбежать в дом и закрыть дверь. Но я стерпела…

Это сделка!

Деловое соглашение, направленное на удовлетворение интересов обеих сторон. Условий мало, они прозрачны, понятны. И уж тем более там нет ни слова про дресс-код.

Отчего же? - прошлась ладонью по тончайшей сетке, огладила бёдра и гордо вскинула подбородок. - Руки закрыты, грудь, шея, даже щиколотки прикрывает... Какие могут быть претензии, многоуважаемый супруг?

Прокрутилась, ощущая, как мягкая ткань ласково скользит по коже. Всё это было правдой. Технически я была полностью укутана, вот только ткань была прозрачная. И лишь твёрдый корсет, перетекающий в плотные шортики, больше похожие на элемент нижнего белья, прикрывал мои интимные места.

Я ненавидела пошлость, вульгарность и вычурность. Но это платье сразило меня наповал. В нём я не была голой, но была откровенной. Оно открывало красоту тела, но не позволяло прикоснуться к коже. Как хрустальный сундук с запертой внутри тайной.

Компромисс полумер, повод для зависти и возмущения.

Переоденься, - прохрипел Лютаев, сжимая пальцы вокруг моего запястья. И не подумаю, Никита... НЕ ПОДУМАЮ!

От его взгляда стало тепло. Прошло смущение. Вернее, оно растворилось под хлещущим восторгом мужских глаз.

- Ну, хорошо, - Никита вдруг стянул пиджак и накинул его мне на плечи. - Так определенно лучше. Я даже не сопротивлялась. Пусть прикрывает, потому что эффект уже получен. Это месть! За десятки вот таких вот вечеров, когда он отправлял за мной водителя, а встретившись на мероприятии, дежурно целовал в щеку, не удосужившись посмотреть в глаза и продолжая болтать о каких-то сделках, биржах и прочей скучной чепухе.

Он не видел меня! Я была манекеном, тупой тёлкой, что на поводке идёт за хозяином, не в праве рассчитывать на ласковое почёсывание за ухом.

А сегодня он компенсировал все, что задолжал за эти два года. В животе порхали бабочки. Не в силах сдерживать улыбку, прижала пальцы к губам и отвернулась к окну, когда Никита закрыл за мной дверь авто.

- Добрый вечер, Юлия Андреевна, - поприветствовал меня охранник мужа, что сегодня был тоже при полном параде. Но его дружелюбную улыбку как ветром сдуло, как только в машину сел Никита.- Добрый вечер, Давид.

Всю дорогу Никита говорил по телефону, вернее, слушал. Отвечал короткими, размытыми фразами, чтобы я не поняла сути разговора. И в какой-то момент мне надоела эта шарада. Я отключилась, наблюдая за растворившимся за окном городом.

Мы выехали на платную кольцевую, а оттуда свернули в лес, и лишь ровное полотно асфальта давало надежду, что меня не везут убивать. Пейзаж был монотонный, в макушках высоченных елей путалось последнее золото заката, лишая красок это великолепие природы.

Давид сбросил скорость, и сразу за поворотом в глаза ударил мощный свет. Словно все прожекторы мира были направлены в нашу сторону.

Картинка была впечатляющей... За воротами заповедника светились два огромных хрустальных куба. По ломаным граням скользили блики, а тёмное небо искрилось лазерным шоу. Фигуры сменяли друг друга так быстро, что я не успевала рассмотреть объемные картинки.

Боже! - ахнула и задрала голову. В панораме крыши засверкали миллионы точек, они то принимали фигуру созвездий, то рассыпались бисером по небу. Давид остановил машину, и к нам тут же бросились швейцары. Никита сжал мою руку и дернул головой, будто не разрешая мне открывать дверь, и, нацепив бабочку, вышел первым. От шока я не знала, что делать дальше... Он что, привёз меня посмотреть огоньки в небе?- Никита Петрович сам поможет вам выйти, - тихо прохрипел Давид, так и не поворачивая головы в мою сторону.

И в этот момент щёлкнул замок. Лютаев, отодвинув швейцаров, распахнул дверь, протянул мне руку, а когда я попыталась снять пиджак, что до сих пор висел на моих плечах, тихо рыкнул. Только попробуй, Юлия Андреевна... Мы тут же отправимся домой, - он шептал, почти не шевеля губами. Уложив ладонь мне на талию, крепко прижал к себе и повел по красной дорожке, вокруг которой уже толпились журналисты и лощёные официанты с искрящимся в бокалах шампанским.

Ты тиран, Лютаев. А ты знаешь, эта черта присуща неуверенным в себе людям. Это признак целого букета отклонений. Расстройство личности, сломанная линза воспоминаний прошлого, психопатия и полная уверенность в своей правоте, а также глубочайшие детские травмы, - выдала первое, что всплыло в голове. Словно конспект из лекции по психологии вспомнила. - Тираны обычно не говорят. Всё их общение носит вербальный характер. Они неспособны коммуницировать, не терпят сомнений, а конкурентов загрызают насмерть, потому что боятся проиграть.

Всё в точку, женушка, особенно последнее, - прохрипел Никита и прижал меня ещё крепче. Ты же хотела узнать меня получше?

- Нет, Лютаев... Я хотела, чтобы ты не видел во мне кашпо с веником. Большего и не нужно... Я даже договорить не успела, как только мы прошли мимо светящейся арки меж двух сверкающих кубов, буквально задохнулась от полнейшего восторга... Мы замерли на верхней ступени длинной каменной лестницы, а у наших ног распласталась огромная поляна их сочного зеленого газона.

У кромки леса, под шелковым тентом растянулись фуршетные столы с горками хрусталя и островки баров для крепкого алкоголя. А у линии водоёма расположился настоящий оркестр. Перелив рояля, скрипок, грудное биение барабанов.

.. А вокруг музыкантов миллион свечей в высоких

стеклянных колбах.

Здесь не было ни единого источника искусственного освещения! Повсюду были свечи разной формы и размеров: вдоль каменной тропинки, на пушистых ветках деревьев, в высоких канделябрах, в центре круглых столов. И даже гладь пруда была заполнена покачивающимися пиалами свечей. От восторга перехватило дыхание. Сжала руку Никиты, пытаясь стравить бушующие эмоции. Это было великолепно! Не типичный раут среди золота, камня и роскоши, а нечто волшебное, уютное и такое интимное. Гости двигались медленно, музыка убаюкивала, успокаивала, я даже не сразу заметила хаотично разбросанные картины на простых деревянных мольбертах. Автор будто нарочно подчеркивал неважность обёртки, выставляя на первый план красоту человеческой страсти.

А там было на что посмотреть...

Никита подставил локоть и повел меня вниз по ступеням. Со всех сторон послышались приветственные крики, я машинально кивала, рассыпала дежурные улыбки, шла куда прикажут, полностью погрузившись в созерцание прекрасного.

Широкие мазки сменялись рваными линиями, а мягкие оглаживающие полутени превращались в красочное безумие на холстах. Хотелось броситься к ним и просто постоять рядом. Вдохнуть сладкий аромат масла, коснуться подушечками пальцев, впитывая красоту.

И с каждым шагом на объектах было все меньше одежды, позы становились откровеннее, взгляды развратнее, выступали похоть, страсть, грех и даже непотребство. Эта темная личина души, что живет в каждом человеке, была расставлена в хронологическом порядке. От смущения до полного безумия... Нравится? - шепот Никиты прозвучал как выстрел...

По коже побежали мурашки, я встрепенулась, и вдруг пиджак рухнул с моих плеч.- Юленька, дочка! Боже, это что за красота? - дядя Петя словно ждал отмашки, чтобы сграбастать меня в свои

обьятия, вертел как куклу, нагло демонстрируя компании мужчин, что подтянулись вслед за ним. И только Никита

так и застыл с пиджаком в руках, яростно гоняя желваками…