Глава 7

– Ты согласишься быть моей няней, а через полгода я помогу тебе устроиться к папе на работу редактором. Он меня послушает, поверь мне. Ого! Хватка явно отцовская, удивительно, что до шантажа не опустился, как его родитель. – Подумай хорошо, Алиса. Папа всё равно найдёт способ, чтобы ты согласилась, но уже будет без выгоды для тебя. Ан нет. Всё в порядке. Не шантаж, конечно, но говорит словами Краснова-старшего. Мелкий засранец тянет невинную улыбку в ожидании моего ответа, а я, прищурившись, пытаюсь понять подвох. – Тебе-то это зачем? Никита отвечать не спешит, а потом удивляет меня: – Папа говорит, что самые лучшие сделки – прозрачные. Поэтому я буду с тобой честен. – Тебе сколько лет? – немного ошарашена его деловым подходом. – Одиннадцать. Значит, я угадала с возрастом. Бедный ребёнок, явно нормального детства нет, раз предпочитает такой деловой подход. – Извини, перебила. Так о чём ты хотел сказать. Всё же интересно, зачем одиннадцатилетний парень решил меня в няни записать. – Понимаешь, ни одна няня у нас надолго не задерживается. Вот папа и сказал, что если ещё одна сбежит раньше, чем пройдёт полгода, то он отправит меня жить к маме. А мама… – на этих словах Никита запинается, взгляд прячет, но через секунду снова смотрит на меня, – не важно, в общем. Просто с папой мне лучше. Это же какая мать там должна быть, чтобы ею угрожали ребёнку? – Хорошо. Но почему я? – Видно же, что с тобой можно договориться, ну и ты не в папином вкусе. – Чего?! Он что, с твоими нянями… – машу рукой, подбирая правильное слово, всё же с ребёнком говорю, – встречается? Парень понимающе улыбается: ну да, нынче дети не по годам развитые. – Нет, но все молодые и хотели этого. А нам с папой никто не нужен! Нам вдвоём хорошо. – Может, я тоже захочу с твоим папой встречаться? – Не-е, там в офисе все на него пялились, а тебе до него никакого дела не было. Да уж. Слишком наблюдательный парень оказался. – Никит, всё-таки лучше, чтобы твоей няней был профессиональный человек. Я могу не справиться. – С чем? – берёт яблоко и с громким хрустом откусывает. – Тебе нужно из школы меня забирать, на футбол отвозить и с уроками помогать. С этим даже обезьяна справится. Это мне сейчас сказали, что я ничем не лучше обезьяны?! – Соглашайся, Алиска, пока по-хорошему предлагают. Подмигивает и снова откусывает яблоко. Угораздило же мне попасться на глаза ему! Сейчас сидела бы где-нибудь в уютном офисе на должности помощника редактора. «Носила бы кофе тому самому редактору», – добавляет внутренний голос, припоминая мне одну мою попытку устроиться на работу. Вместо помощника редактора должность смело можно было называть: секретарь. Нет, даже раб редактора. Принеси кофе, сбегай в магазин именно за вот такой фиолетовой ручкой, отнеси пиджак в химчистку. Так чем работа няней хуже? – Полгода много, – тоже беру яблоко. Вкусное. Сочное. – Два месяца. – Четыре. – Три. Сверлим друг друга взглядом, но потом Никита протягивает руку, и мы скрепляем наши устное соглашение. Осталось только с его отцом ещё договориться. Может быть, получится выбить себе рабочее место в газете через три месяца? Пока ждём Глеба Игоревича, успеваем с Никитой поиграть в приставку и приготовить ужин. Ну а что? Нужно же чем-то заняться, а то у меня по-прежнему ни одежды, ни телефона. Никита звонил отцу насчёт меня, но тот сказал: «Ждите». Как будто у меня есть другой выбор. Глеб Игоревич возвращается домой, когда на часах пять часов вечера. Тепло улыбается сыну, со мной лишь сухо здоровается. Всё-таки интересно, как я оказалась у него дома. А главное, что между нами было? Может, после этого он и не захочет, чтобы я была няней у его сына. – Па, а мы с Алисой приготовили ужин! Говорю же, она идеальный кандидат для моей няни. Надо брать. – Согласен. Одним словом разбивает мои надежды вдребезги. Но не это меня пугает, а его взгляд, которым он проходится по мне. Задерживается на груди, я тут же спешу запахнуть халат посильнее. После ужина Глеб Игоревич отправляет сына к себе в комнату, а меня приглашает в кабинет для разговора. – Ну что, Алиса Михайловна, поговорим о вчерашнем? В горле откуда-то появляется ком, который я громко сглатываю, выдавая свой испуг. Не могут хорошие разговоры вот так начинаться. Тем более когда к тебе по имени и отчеству обращаются. – А что вчера было? Прищуривается. Рентгеновским взглядом пытается внутрь моей головы пробраться. Ну и пусть! Мне скрывать нечего. – Не помнишь? Мне же показалось и в его голосе нет угрозы? – Нет. И для наглядности ещё головой мотаю. – Удобно, да, Алиса Михайловна? Дел наворотить и забыть. Теперь ещё больше начинаю переживать, что же вчера было? – Глеб И-игоревич, – от нервов заикаться начинаю, снова сглатываю огромный ком в горле, что мешает говорить уверенно, – скажите, а между нами что-то было, да? Мужчина приподнимает бровь. Смотрит как на диковинку, но отвечать не спешит. Играет на моих нервах. – Просто… почему я проснулась у вас и голая? Глеб Игоревич, вы… – как же страшно озвучить свою догадку! – вы воспользовались мной, да? Краснов так сильно стискивает челюсть, что мне кажется, я слышу скрип его зубов. Злится, что ли? Задала слишком неудобный вопрос? Ну а на что он рассчитывал? Сам виноват. – Знаешь, Бздюк, всё-таки тебе нужно научиться иногда вовремя закрывать свой красивый ротик.