Глава 17. Просмотр воспитанников

В школе царит оживление. Воспитанники в аккуратной темной форме, с выглаженными белоснежными воротничками толпятся на лестницах, выглядывая в холл, чтобы не пропустить появление первых благотворителей, которые определят их судьбу.

К открытию прибывает всего шестеро гостей — лорд Олмен, разумеется, его приятель лорд Рестон, трое чиновников из городской управы и, как ни удивительно, леди Нермири.

От ее присутствия появляется неприятный осадок. Сразу вспоминаю, как она пыталась отвлечь меня беседой на светском приеме у Олмена, когда я искала Хэйвена, а она точно знала, что именно в тот момент он ведет очень личный разговор с Реджиной.

Не знаю, почему у меня с людьми обычно связываются самые неприятные воспоминания. Я сама устаю от этого.

Ведь я могла бы помнить прием в саду лорда Нермири, и тот чудесный день, когда Хэйвен сделал мне предложение на глазах у всей собравшейся светской публики. Но нет — почему-то в памяти в первую очередь вплывают бегающие глаза леди Нермири, когда она чуть ли не грудью преграждала мне путь на второй этаж.

Вот и сейчас я вежливо приветствую ее, а у самой на душе становится нехорошо от воспоминаний. Удивительно, что она вообще пришла. Неужели почуяла какую-то выгоду для себя?

Словно прочитав вопрос по моему лицу (хотя я тщательно скрываю свои эмоции), леди Нермири с ее обычной приторно-сладкой улыбкой начинает щебетать:

— Ах, дорогая Тесса, как это волнительно — участвовать в таком благородном деле! Я с удовольствием посмотрю на ваших воспитанников!

— Леди Нермири, у вас есть какие-то определенные планы? — сразу перехожу к делу. — Какой вид магии вас интересует?

— У меня столько планов, ах, столько планов! — гнет она свою линию, упорно не желая вдаваться в подробности.

— Надеюсь, они реализуются, — улыбаюсь ей так же приторно и перевожу все внимание на остальных гостей.

Они настроены азартно, особенно молодые лорды. Участие в интересном благотворительном деле для них — в первую очередь развлечение. Это видно по их оживленным лицам и взглядам, которыми они обмениваются.

Приглашаю немногочисленных гостей в зал, и начинается просмотр.

В зале уже даже воздух нагрелся от ожидания. Молодые лорды, перебрасываясь шутками, усаживаются на удобные кресла, готовясь к представлению. Заметно, как они бросают украдкой взгляды на леди Нермири и чиновников, словно ищут подтверждения, что все это — не просто игра.

— А теперь, уважаемые гости, давайте начнем, — делаю шаг вперед и вызываю первых воспитанников, а сама присоединяюсь к гостям.

Гости начинают активнее перешептываться, когда появляются ребята, одетые в костюмы, символизирующие различные направления магии. Я нарочно вызвала их первыми. Костюмы шились для осеннего праздника, но отчего бы не использовать их снова?

Каждый из юных магов шагает с гордостью, их лица светятся ожиданием.

Плащи, расшитые вручную одной из девочек, мастерицей по магии тканей, развеваются за спинами, а в руках они держат жезлы, украшенные блестящими стеклышками, призванными изображать драгоценные камни, каким в прежние времена украшали жезлы могущественных магов.

Зрители замирают, наблюдая, как мальчики и девочки выстраиваются в полукруг, готовые продемонстрировать свои первые заклинания.

В воздухе витает напряжение, словно сама магия ждет, чтобы ее призвали. Первый шаг делает подросток в синем костюме, символизирующем стихию воды.

— Его зовут Жейкоб, шестнадцать лет, в школе уже два года, родители погибли в автокатастрофе, — негромко рассказываю чиновникам из министерства, и те глубокомысленно кивают.

Жейкоб поднимает небольшой жезл, который изготовил сам на уроках техномагии. Тот вспыхивает мягким голубым светом, и в воздухе появляются переливающиеся капли, танцующие под его командой. Они выстраиваются в сверкающую цепочку и летят в бокал, который держит другой мальчик, помладше.

Вода плещется, а затем в ней начинается круговерть чаинок, и появляется благородный коричневатый оттенок.

— Один из лучших сортов чая для наших гостей, — застенчиво говорит Жейкоб.

— Я попробую, — уверенно заявляет леди Нермири.

Свежезаваренный чай подносят ей, и она с удовольствием делает глоток. Задумчиво прокатывает чай по языку, глотает и безапелляционно сообщает:

— Знаю этот вкус, асхаинский цветочный чай! Мой любимый сорт!

— Вы правы, мэм, — кивает Жейкоб и, набравшись смелости, добавляет: — Только в одном вы ошибаетесь…

И его лукавая улыбка заставляет гостей податься вперед, с интересом разглядывая содержимое бокала.