Глава 5

Прошел ровно месяц с тех пор, как я переступила порог этой роскошной квартиры, и у меня все хорошо. Артур работает, я понемногу постигаю премудрости жизни за границей. Мы много разговариваем обо всем. О культуре, искусстве, этикете. О дипломатическом протоколе и просто интересных фактах. Кажется, он знает все обо всем. Мой фиктивный муж обладает знаниями абсолютно во всех сферах жизни. В общении с ним чувствую себя маленьким ребенком, с нуля познающим мир. У меня есть машина, личный водитель и кругленькая сумма на карте. Артур не ограничивает мою свободу и даже настаивает, чтобы я изучала Вену. Вот только вместе мы куда-то выходим лишь по выходным, и это огорчает. С ним мне спокойно и уютно. Город за окнами нашей квартиры кажется ожившей открыткой. Старинные готические соборы, милые кофейни, в которых подают фирменный венский меланж. Но вместо того чтобы бродить по живописным улочкам и наслаждаться свободой, я чувствую себя иждивенкой. И упорно пытаюсь отработать внезапно свалившиеся с неба блага жизни. Мама с детства вдалбливала в мою голову, что замужняя женщина должна успевать все. У хорошей жены дом блестит, на плите дымиться ужин из четырех блюд, муж и дети чистые, наглаженные и довольные. При этом еще и работать желательно. Чтобы не слиться с серой массой домохозяек. Так как работы у меня пока нет, а дети в фиктивном браке вообще не светят, полностью погружаюсь в домашние дела. Каждое утро провожаю Артура на службу, натягиваю на себя удобный домашний костюм и начинаю драить полы. Полирую паркет до зеркального блеска, протираю тяжелые хрустальные люстры, выметаю из каждого уголка пыль,а потом отправляюсь на кухню. Варю кастрюлю наваристого борща, запекаю курицу, режу какой-нибудь интересный салатик… И каждый раз натыкаюсь на недовольное лицо домработницы. Мое вмешательство в собственный быт до глубины души оскорбляет нашу добрую Эльзу. С выражением глубочайшей трагедии на лице она заглядывает в самые укромные уголки, пытаясь найти там следы пыли. Вот только их там нет — я с детства приучена делать уборку на совесть. — Фрау Наталия! Вы снова помыли кофемашину и сварили кастрюлю этого красного капустного супа! — причитает она, — За что тогда герр Татищев платит мне жалованье?! Чтобы я смотрела, как хозяйка собственноручно моет посуду? Если не нуждаетесь в моих услугах, просто скажите, и я уйду! — Фрау Эльза, ну что вы… Мне же несложно! — оправдываюсь, глупо хлопая глазами, — У нас на родине принято, чтобы жена сама... — На вашей родине живут не женщины, а мазохистки! — трагически заявляет она, достает из кармана мобильник и выходит из комнаты. А вечером происходит серьезный разговор с мужем. С мягкой полуулыбкой Артур берет мои ладони в свои и усаживает напротив себя на диван. Иронично глядя в глаза, спрашивает тихим голосом: — Зачем ты мучаешь нашу домработницу, Наташа? Делаешь за нее все домашние дела и заставляешь чувствовать себя ненужной? — Я мучаю? — удивленно поднимаю брови. — Да. Не даешь ей заниматься тем, за что она получает деньги. — Это противозаконно? — поднимаю на него несчастный взгляд, — Самой приготовить обед и протереть пыль? Ты целыми днями пропадаешь на работе и настаиваешь, чтобы я в это время болталась по магазинам и тратила твои деньги! А может быть я… просто хочу быть полезной! — Послушай меня, Наташа, — Артур придвигается ближе, закутывая в кокон своего магического аромата, — Ты — жена дипломата, а не горничная. Я привез тебя в Вену не потому, что мне некому вымыть пол. Перекладывать домашнюю работу на других — не значит быть бесполезной или ленивой. Просто у тебя появляется возможность освободить время для себя. Пообщаться с умными людьми, почитать что-то интересное, сходить в салон красоты, наконец… Ты у себя одна, другой не будет. Понимаешь, что я этим хочу сказать? Хлопаю ресницами и удрученно киваю. Но в голове по-прежнему не укладывается. — И чем же мне тогда заниматься, пока тебя нет? — горько выдыхаю, чувствуя себя растерянной, — Ну схожу я в салон красоты, ну пробегусь по магазинам, а потом? Это же очень скоро наскучит! — Не беспокойся. Я уже придумал тебе занятие, — ухмыляется он уголком губ, — Бальные танцы. И завтра у тебя первая тренировка. — Танцы?! — у меня отваливается челюсть, — О, нет! Внутри вспыхивает самая настоящая паника. Был у нас такой обязательный предмет на третьем курсе университета. И я была худшей студенткой на всем потоке! Мне прекрасно давалась экономика, но в танцевальном зале я сразу становилась деревянной куклой с грацией гиппопотама. Преподаватель поставил мне пятерку исключительно из жалости, просто чтобы не портить красный диплом! — Нет, Артур! Только не танцы! — в ужасе от воспоминаний машу руками, — Это вообще не мое! Я же там буду как слон в посудной лавке! Все ноги партнеру отдавлю! — Ничего, как-нибудь переживу, — его улыбка становится хищной, — Потому что твоим партнером буду я. Смотрю на него, и теряю дар речи. Танцевать в паре с ним?! Прижиматься к мощной груди, двигаться в такт, ощущать на щеке его дыхание… Это же чистейшее самоубийство! Слишком свежи еще воспоминания о нашем поцелуе на свадьбе. И если несколько секунд опасной близости пробудили во мне столько неведомого, что может произойти сейчас? Вот только сопротивление бесполезно. Татищев все за меня решил. Завтра вечером первый урок. — Я же говорила, что безнадежна, — бессильно опускаю руки, готовая заплакать. Мы в танцевальном зале, арендованном для нас двоих. Я, Артур и учитель танцев, который, увидев мою истерику, тактично удалился. Силуэты отражаются в зеркалах. Из динамиков звучит нежная мелодия венского вальса. За час тренировки я уже тысячу раз отдавила Татищеву ноги, запуталась в собственных шагах, окончательно выбилась из сил и потеряла веру в то, что у нас что-нибудь получится. На мне облегающее танцевальное трико с прозрачной гипюровой юбкой. Артур приобрел его специально для занятий. Ткань обтягивает тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Чувствую себя голой и жутко неуклюжей. Хочется разрыдаться и убежать отсюда подальше. Зря он, наверное, это затеял. Бревно, оно и в Африке бревно. — Все нормально, Наташа, — Артур останавливается рядом и подбадривающе улыбается. На его фоне я выгляжу жалкой мартышкой, — У тебя обязательно получится. Не боги горшки обжигают. — Не надо меня успокаивать! Я, может, и глупая, но не слепая! — эмоционально всплескиваю руками, и злые слезы появляются на щеках, — Посмотри на себя, а потом на меня! Я безобразная и неуклюжая! Легче медведя выучить, чем меня! Танцы — это для принцесс, а я — обычная серая мышка! Не дано, так нечего было и пробовать! Артур молча делает шаг вперед и берет меня за запястье. Поднимает за подбородок и заглядывает в мокрые глаза. Теплыми пальцами вытирает влажные щеки, а потом властно, но без грубости разворачивает к огромному зеркалу. — Я не буду тебя ни в чем разубеждать, — коротко говорит он, и становится у меня за спиной. Позвоночником чувствую его горячее тело всего в нескольких сантиметрах. Пытаюсь отвернуться, но его ладонь не дает, заставляя упереть взгляд в наше отражение. — Посмотри на себя, Наташа, — его баритон звучит прямо над ухом. В зеркале мы вдвоем. Татищев возвышается надо мной как скала, и я кажусь рядом с ним маленькой и хрупкой. — Разве то, что ты видишь не красиво? Его кисть легко трогает мою шею. Длинные, аристократичные пальцы медленно скользят вверх, очерчивая линию подбородка, а затем плавно переходят к ключицам. Горячее дыхание щекочет по кромке волос, а по коже волной пробегают непослушные мурашки. Замираю, боясь дышать. Что такое он еще придумал? — Длинная, нежная шея, высокая, налитая грудь, губки, как персики, — словно дьявол-искуситель шепчет Артур в ухо, а его пальцы опускаются ниже, на ткань лифа. Он не ведет себя грубо. Практически не прикасаясь, очерчивает контуры моего тела, но мое дыхание непроизвольно учащается, а внутри все сжимается в сладкий узел. Тихо ахаю и зажмуриваюсь, но его голос требовательно возвращает меня к реальности: — Не закрывай глаза, Наташа. Смотри на себя. Смотри, до тех пор, пока не увидишь. Теперь его ладонь останавливается на моей талии, постепенно опускаясь на живот. — Соблазнительные бедра, длинные, стройные ноги... Да любая девушка отдала бы что угодно, чтобы иметь такое богатство. Ты действительно шикарная женщина, Наташа, просто пока сама не осознаешь этого. Знаешь сколько мужчин мечтало бы обладать тобой? Знаешь сколько мужчин мне завидует? Воздух в зале становится раскаленным и я внезапно смотрю на себя другими глазами. Не знаю что это: гипноз или какая-то другая психологическая техника, но я верю ему. И больше не вижу серости в зеркале. Там стоит породистая, чувственная девушка с горящим взглядом, которую обнимает шикарный мужчина ей под стать. И смотрит на нее так, будто на ней уже нет одежды. Не выдерживая запредельной концентрации феромонов, резко разворачиваюсь к мужу лицом. Моя ладонь оказывается у него на груди, и я четко слышу бешеный стук его сердца. Заглядываю в эти темно-серые глаза и, сама не веря, что это делаю, спрашиваю: — И ты мечтал? Артур смотрит на меня сверху вниз. На его губах появляется опасная фирменная улыбка. — И я, — без колебаний соглашается мой муж. — Тогда почему не пользуешься? — выдыхаю, набравшись наглости, и смотрю на него в упор. Артур выдерживает драматическую паузу. Его пальцы бережно заправляют мне за ухо выбившуюся прядь. — Всему свое время, Наташа, — тихо и многозначительно произносит он, — Всему свое время.