Глава 3 · Ульяна

Я сидела на кровати в нашей спальне (или как там ее называл Алекс — «зоне совместного ночного покоя и имитации супружеской близости») и смотрела на сейфовую дверцу в стене. Алекс открыл ее при мне, достал потрепанную папку и бросил на кровать.

— Читай. Раз уж ты влезла в это по самые уши, ты должна знать правду. Вся эта история с фиктивным браком — лишь верхушка айсберга. И если ты сейчас сбежишь, я пойму. Но если останешься… — он запнулся. — Если останешься, тебе придется стать не просто актрисой. Тебе придется стать моей тенью.

Я открыла папку. Внутри лежали газетные вырезки семилетней давности. Заголовки кричали: «Трагедия в семье Сарматовых: невеста Алекса Сарматова погибла в автокатастрофе, не справившись с управлением. В машине она находилась на восьмом месяце беременности».

Ассоль. Красивая брюнетка с надменной улыбкой смотрела на меня с фотографии. Рядом стоял Алекс, только моложе, без этой вечной складки у губ. Он держал ее за руку и улыбался. Я никогда не видела такой улыбки у своего «мужа». Это была улыбка живого, влюбленного человека.

— Она была дочерью нашего главного конкурента, — глухо сказал Алекс, стоя у окна спиной ко мне. — Наша любовь была похожа на Ромео и Джульетту, только с автоматами Калашникова вместо шпаг. Мы скрывались. Но когда она забеременела, я решил, что плевать на все. Мы объявили о помолвке. Ее отец рвал и метал. А за неделю до свадьбы она села в машину и поехала к подруге. И не справилась с управлением. Дождь, скользкая трасса… Все выглядело как несчастный случай.

— Выглядело? — я подняла на него глаза.

— Гордей не поверил, — Алекс усмехнулся. — Он у нас параноик. Он нанял частных детективов. Нашли свидетеля, который видел, как за полчаса до аварии под капотом ее машины ковырялся какой-то мужчина. Но свидетель пропал. И дело закрыли. А я… Я просто сдох внутри. Я не мог дышать. И я дал себе слово, что больше никогда. Ни жены, ни детей. Потому что я не переживу второй такой потери.

Я молчала, переваривая услышанное. В горле стоял ком. Мой козел Даниил с его кредитками и персиками казался сейчас просто персонажем дешевой комедии. Здесь пахло настоящей трагедией. И настоящими деньгами.

— И вот сегодня, — он кивнул на снимок УЗИ, который я все еще сжимала в руке, — кто-то прислал мне это. В тот же день, когда слили в прессу информацию о нашем с тобой фиктивном браке. Кто-то хочет напомнить мне о прошлом и уничтожить мое настоящее. Кто-то очень хорошо знает меня и Гордея.

— Это твой брат? — прошептала я, уже ожидая услышать самое худшее. Близнецы, бизнес, деньги — классика жанра.

— Гордей? — Алекс повернулся. Его глаза сверкнули. — Нет. Гордей — единственный человек на земле, кому я доверяю. Потому что я знаю его как самого себя. Он — моя тень, Уля. Если он и привел тебя в мой дом, то только из-за животного страха остаться одному в этом дурдоме. Это не он. Это кто-то из «призраков прошлого». И раз они решили воскресить Ассоль, значит, они готовы на все.

В этот момент за дверью раздался грохот. Дверь в спальню распахнулась, и в проеме возникла она. Блондинка-шиншилла из ресторана «Палермо». Только сейчас она была одета не в кутюр, а в строгий брючный костюм, и в руке у нее был дипломат.

— Сюрприз! — пропела она, глядя прямо на меня. — Ульянка, привет! Не ожидала меня здесь увидеть? А я тебя — очень даже.

— Карина⁈ — я вскочила с кровати. — Ты какого черта тут делаешь? Ты же с моим… с Даниилом… Вы же трахались в «Палермо»!

— Трахались? — она заливисто рассмеялась, снимая солнцезащитные очки. — Ой, дурочка. Да кому нужен твой слесарь Дэн? Я его наняла, чтобы он тебя довел до ручки и ты вылетела из квартиры как пробка. Мне нужна была твоя роль, милочка.

— Какая еще роль? — у меня пересохло во рту.

— Роль жены Алекса Сарматова, — она перевела взгляд на Алекса и облизнула губы, как кошка на сметану. — Ты думаешь, Гордей просто так нашел тебя на улице? Нет, родная. Я тебя ему подсунула. Ты была идеальной пешкой — нищая, злая, с сиськами третьего размера и мозгами в полторы извилины. Я знала, что Алекс тебя не тронет. Ты слишком простая для его тонкой душевной организации. Вы должны были тихо-мирно развестись через год, я бы утешила бедного вдовца, и мы бы поженились. Но ты, дрянь такая, решила испортить мой план.

— Чем? — спросил Алекс ледяным тоном. — Чем она испортила твой план, Карина?

— Она тебе понравилась! — взвизгнула блондинка, тыча в меня пальцем. — Я видела камеры, Алекс! Я видела, как ты смотрел на нее сегодня утром на кухне! Ты никогда не смотрел так на Ассоль! Ты смотрел как голодный волк! А должен был смотреть как на пустое место!

Я перевела взгляд на Алекса. Он смотрел на меня с каменным лицом, но кончики ушей у него предательски покраснели.

— Ты ставила камеры в моем доме? — прорычал он, делая шаг к Карине.

— Конечно, дурачок, — она улыбнулась. — Я же говорю, ты был пешкой в моей игре. И знаешь что? Раз вы оба такие умные и решили играть в семью по-настоящему, я решила открыть карты. УЗИ Ассоль прислала я. И новость о фиктивном браке слила в прессу тоже я. Завтра утром твои акции упадут в цене, совет директоров потребует твоей отставки, а я, как представитель интересов «третьей стороны», скуплю контрольный пакет. И ты женишься на мне, Алекс. Потому что иначе ты станешь нищим.

— Ах ты ж… коза драная, — выдохнула я, сжимая кулаки. У меня внутри закипал вулкан. Этот спектакль зашел слишком далеко. Они использовали меня? Они использовали мою боль, моего козла-мужа, мои слезы? Чтобы подобраться к этому ледяному принцу?

— Что ты сказала? — Карина прищурилась.

— Я сказала, что ты сейчас подавишься своими акциями, — я схватила с тумбочки трехлитровую банку с огурцами. Тяжелая, родимая. — А ну пошла вон из нашего дома, пока я не сделала из твоей надутой морды салат «Оливье» без майонеза!

Я замахнулась. Карина взвизгнула и попятилась. Но тут Алекс перехватил мою руку. Он забрал у меня банку, поставил ее обратно на тумбочку, а потом… Потом он взял мое лицо в свои ладони и посмотрел мне в глаза.

— Ульяна, — сказал он тихо, но так, что у меня колени подогнулись. — Ты только что назвала этот дом «нашим». Ты действительно готова сражаться за это? За меня?

Я сглотнула. В его глазах больше не было льда. Там была черная, бушующая бездна, в которую меня затягивало с головой.

— Я… — прошептала я. — Я не люблю, когда меня используют, Алекс. И да. Этот дом мой. Потому что я тут прописалась и завела свои огурцы. А своих огурцов я в обиду не дам.

Он улыбнулся. Нет, не так. Он оскалился, как зверь, который только что нашел свою добычу. А потом он повернулся к обалдевшей Карине.

— Ты забыла один маленький пункт в своем плане, крыса, — сказал он. — Ты забыла, что у меня есть брат-близнец. Псих, параноик и гений. И пока ты тут развлекалась, рассказывая нам сказки, он уже вычислил, кто слил информацию в прессу. И знаешь что? На твоих счетах больше нет денег. Ты банкрот, Карина. А за попытку промышленного шпионажа и незаконное проникновение в частную жизнь, ты сядешь лет на пять. Охрана!

В комнату ввалились два амбала. Карина забилась в истерике, но ее быстро скрутили и выволокли вон. Мы остались вдвоем.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Мы стояли друг напротив друга, и я слышала, как гулко бьется мое сердце. Впервые за два месяца мы были по-настоящему одни. Без камер, без контракта, без прошлого.

— Значит, нравлюсь? — тихо спросила я, вспоминая слова Карины. — Смотрел на меня, как голодный волк?

— Заткнись, — выдохнул он, и в его голосе была не злость, а мука.

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он схватил меня за плечи, и его пальцы дрожали. Я чувствовала жар его тела, его дыхание, пахнущее виски и чем-то невероятно мужским.

— Я не умею любить, Ульяна, — прохрипел он мне в губы. — Я разучился. Я умею только владеть, покупать и уничтожать. Но с тобой… С тобой мне хочется просто жить.

— Ну так живи, — прошептала я, обвивая его шею руками. — Просто живи, Алекс. Начни прямо сейчас.

Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй. Это был шторм. Жадный, голодный, дикий. Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как мир вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его еще ближе. Все страхи, все контракты, все двадцать миллионов — все это летело в тартарары.

Он оторвался от меня, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему.

— Черт, — выдохнул он. — Что ты со мной делаешь, рыжая?

— Развожу тебя, — улыбнулась я. — Но не на деньги. А на нормальную жизнь. С огурцами, храпом и… может быть, когда-нибудь, с детьми.

Он вздрогнул, как от удара. Но в его глазах я увидела не страх. Я увидела надежду, смешанную с болью.

— Это сложно, — сказал он.

— Я люблю сложности, — ответила я. — Я же бухгалтер. У меня дебет с кредитом всегда сходится. Даже если поначалу полная задница.

Он рассмеялся. Впервые за все время. Искренне, заливисто, как мальчишка. И в этот момент я поняла, что пропала окончательно.