Глава 7 · Ульяна

Я никогда не думала, что буду сидеть в машине стоимостью в три моих жизни, сжимая в руках биту с автографом какого-то знаменитого бейсболиста (кажется, Алекс говорил, что она коллекционная), и при этом мечтать только об одном — чтобы меня не стошнило на кожаный салон от ужаса. Алекс вел машину, как гонщик «Формулы-1», которому пообещали ведро успокоительного, если он не успеет. Его лицо превратилось в застывшую маску ярости и тревоги. Я видела, как дергается жилка на его виске, и понимала: он сейчас не здесь. Он там, в том проклятом кафе, со своим воскресшим прошлым и семилетним настоящим по имени Арсений.

— Алекс, — позвала я тихо, когда он в очередной раз подрезал фуру, вызвав у водителя приступ праведного гнева и протяжный гудок, похожий на крик раненого мамонта. — Если мы доедем живыми, обещай, что купишь мне валерьянки. Ящик.

— Куплю завод по производству валерьянки, — буркнул он, не отрывая взгляда от дороги. — И пожизненный абонемент к психотерапевту заодно.

— Зачем мне психотерапевт? — удивилась я. — У меня есть ты и твоя семейка. Бесплатный цирк с конями, слонами и воскресшими невестами.

Он резко вывернул руль, и мы влетели в какой-то переулок. До кафе «У старого дуба» оставалось минут пять езды, если верить навигатору, который уже охрип орать: «Поверните направо! Вы превысили скорость! Впереди камера!».

— Ульяна, — вдруг сказал он, и его голос стал очень тихим. — Когда мы приедем, ты останешься в машине.

— Ага, щас, — фыркнула я, перехватывая биту поудобнее. — Чтобы ты там героически погиб, прикрывая своей широкой грудью бывшую и сына, а я потом рыдала на твоей могиле и жалела, что не дала тебе в глаз этой самой битой за то, что не взял меня с собой? Нет уж, дорогой. Я вписалась в это дерьмо по самые брови, и выходить из него буду вместе с тобой.

— Там может быть опасно! Гордей не выходит на связь уже десять минут!

— Именно поэтому я и иду, — отрезала я. — У меня бита. У тебя — голые кулаки и пафосное выражение лица. Кто из нас выглядит убедительнее для потенциальных киллеров? То-то же.

Он хотел что-то возразить, но мы уже подъезжали. Я увидела кафе — уютное такое, с плетеной мебелью и вывеской в виде дубового листа. Идеальное место для семейного завтрака. И совершенно неподходящее для перестрелки. Вот только у входа стоял черный джип Гордея, и рядом с ним не было ни души. Это плохой знак.

Алекс затормозил так резко, что я клюнула носом в бардачок. Хорошо, биту не выпустила.

— Сиди здесь! — рявкнул он, выскакивая из машины.

— Ага, разбежалась, — пробормотала я, открывая свою дверь.

Я вышла и огляделась. Тишина. Звенящая, неестественная. Даже птицы, казалось, заткнулись, предчувствуя беду. Алекс уже скрылся за дверью кафе. Я глубоко вздохнула, перекрестилась мысленно (мама бы мной гордилась, наверное, или отреклась бы — не знаю) и двинулась следом, прижимая биту к плечу, как заправский солдат.

Внутри кафе царил хаос. Опрокинутые стулья, разбитая посуда на полу. Пенсионеры, которых видел Гордей, жались в углу, прикрывая головами свои лысины. За стойкой бара, дрожа, пряталась девушка-бариста. А посреди зала стоял Гордей, прикрывая собой Ассоль и мальчика — того самого, светловолосого, с глазами Алекса. Мое сердце екнуло. Арсений. Боже, он был копией отца, только маленькой и испуганной.

Напротив Гордея стояли трое. Крепкие такие ребята, явно не из общества любителей вязания крючком. У одного в руке был пистолет, направленный прямо на моего деверя. А рядом с ними… Рядом с ними стоял мой бывший муж. Даниил. Собственной персоной. В дурацкой розовой рубашке и с выражением лица гиены, дорвавшейся до падали.

— Даниил⁈ — вырвалось у меня. — Ты какого лешего здесь забыл? Тебе что, персиков было мало?

Все взгляды устремились ко мне. Алекс, стоявший чуть поодаль от Гордея, обернулся, и в его глазах промелькнул ужас пополам с бешенством.

— Ульяна! Я же сказал тебе сидеть в машине! — прошипел он.

— А я тебе сказала, что не буду, — огрызнулась я, делая шаг вперед. — И вообще, тут, кажется, намечается встреча выпускников «Школы козлов». Дай-ка я поздороваюсь со своим бывшим.

— Улька, детка! — осклабился Даниил. — Какая встреча! А я уж думал, ты там сдохла с голоду после нашего развода. А ты, смотрю, неплохо устроилась. Подобрал тебя богатенький Буратино? Сразу видно, баба с опытом, умеешь на мужиков вешаться. Жаль, что я тебя недооценил. Но ничего, сегодня мы это исправим.

— Заткни свою пасть, — рыкнул Алекс, делая шаг к нему. Один из амбалов тут же направил пистолет на него.

— Стоять, Сарматов, — лениво произнес Даниил. — Не дергайся. Твоя жизнь теперь стоит не так уж и дорого. А вот жизнь твоего братца, твоей бывшей и твоего сопляка — она бесценна. Для тебя. Поэтому слушай сюда. Ты сейчас подпишешь вот эти бумаги, — он кивнул на папку, лежащую на стойке, — о передаче контрольного пакета акций «Сарматов-Групп» моему… работодателю. И тогда, может быть, я позволю вам уйти. Без мальчишки, конечно. Мальчишка поедет с нами. Как гарантия.

Я смотрела на Даниила и не узнавала его. Нет, козлом он был всегда. Но сейчас он выглядел как дешевая пародия на злодея из плохого боевика. Кто его надоумил? Кто стоит за ним? Я перевела взгляд на Гордея. Тот едва заметно качнул головой: «Не лезь».

Но я уже завелась. Этот придурок угрожал ребенку. Маленькому мальчику, который сейчас прижимался к матери и смотрел на происходящее огромными, полными слез глазами. И он угрожал моему Алексу.

— Даниил, — позвала я сладким голосом, делая еще шаг вперед. — А помнишь, как ты любил лапшу быстрого приготовления? С курицей?

Он удивленно уставился на меня.

— Чего? Улька, ты что, головой ударилась? Какая, к черту, лапша?

— А такая, — я улыбнулась, подходя еще ближе. Амбалы смотрели на меня с недоумением. Женщина с битой явно не вписывалась в их картину мира. — Знаешь, я ведь тогда, в ресторане, была с тобой слишком добра. Я просто вылила ее тебе на голову. А сейчас… Сейчас мне хочется засунуть ее тебе в одно место. Через рот.

— Ты че несешь, дура? — начал заводиться он. — Эй, уберите эту психованную!

Но было поздно. Я уже подошла на расстояние удара. Я не мастер спорта по бейсболу. Но я два года таскала тяжеленные кастрюли с борщом для этого козла. Сила у меня была. И злость — тоже. Я размахнулась битой, целясь не в Даниила (он был слишком далеко), а в руку амбала, который держал пистолет.

Хрясь!

Звук был такой, будто переломили сухую ветку. Амбал взвыл, выронил пистолет и схватился за запястье. В ту же секунду Алекс и Гордей, словно два дьявола, сорвавшихся с цепи, бросились в драку. Алекс врезал второму амбалу так, что тот отлетел к стене и сполз по ней, как мешок с картошкой. Гордей подсек третьего и прижал его коленом к полу, заламывая руку.

Даниил завизжал, как поросенок, и рванул к выходу. Но я была быстрее. Я подставила ему подножку. Он растянулся на полу, проехавшись носом по осколкам разбитой чашки.

— Лежать, — скомандовала я, уперев биту ему в спину. — А то сейчас узнаешь, каково это, когда тебя трахают без смазки. Коллекционной битой.

В кафе повисла тишина, нарушаемая только стонами амбалов и всхлипываниями Даниила. Я подняла глаза на Алекса. Он стоял, тяжело дыша, разбив костяшки пальцев в кровь. Но смотрел он на меня. И в его взгляде было столько всего — изумление, гордость, облегчение и… что-то еще. Что-то очень теплое и обещающее.

— Ну, — выдохнула я, поправляя съехавшие на бок очки (не свои, из образа лохушки, но все равно). — Кто тут говорил, что я должна сидеть в машине?

— Я был дураком, — хрипло ответил он, делая шаг ко мне. — Ты… ты невероятная женщина, Ульяна.

— Я знаю, — улыбнулась я.

И тут раздался тоненький, дрожащий голосок:

— Мама, а эта тетя — она волшебница? Она спасла нас?

Я посмотрела на Арсения. Он смотрел на меня с таким восторгом и надеждой, что у меня сжалось сердце. Я опустила биту, присела на корточки и улыбнулась ему.

— Нет, малыш, — сказала я мягко. — Я не волшебница. Я просто очень злая тетя, когда обижают хороших людей. И особенно — маленьких мальчиков. Меня зовут Ульяна. А тебя?

— Сеня, — ответил он, чуть осмелев. — Арсений.

— Очень приятно, Сеня, — я протянула ему руку. — Будем знакомы. И не бойся, больше никто тебя не обидит. Пока я здесь. И пока у меня есть эта бита.

Ассоль смотрела на меня с непонятным выражением лица. Там была и благодарность, и боль, и что-то еще. Ревность? Возможно. Она перевела взгляд на Алекса, который стоял рядом со мной и смотрел на сына с таким лицом, будто увидел чудо.

— Алекс… — прошептала она. — Прости меня. Прости за все.

— Потом, — отрезал Гордей, поднимаясь и отряхивая колено. — Сначала нужно вызвать полицию и убраться отсюда. И узнать, кто за этим стоит. Даниил — мелкая сошка. Его наняли. И я хочу знать, кто.

— Я скажу! — заверещал Даниил с пола. — Я все скажу! Только уберите от меня эту психопатку с битой!

Я ткнула его носком туфли.

— Говори, гнида. Кто тебя нанял?

— Это… это был какой-то мужик! Я не знаю его имени! Он вышел на меня через Карину! Сказал, что заплатит кучу денег, если я помогу убрать Сарматовых! Он хотел, чтобы я испортил репутацию Алекса, а потом похитил пацана! Это все он! Я только выполнял приказы!

— Как он выглядел? — спросил Гордей.

— Не знаю! Он всегда был в маске! И голос менял! Но у него был перстень! Тяжелый такой, золотой, с черным камнем! И пахло от него… больницей! Лекарствами пахло!

Я переглянулась с Алексом и Гордеем. Больница. Лекарства. Перстень. И тут меня осенило.

— Эдуард Берг, — выдохнула я. — Отец Ассоль. Он не умирает. Он притворяется.

В кафе повисла гробовая тишина. Ассоль побледнела как полотно. Гордей выругался сквозь зубы. Алекс сжал кулаки. А я поняла, что самое интересное только начинается.