Глава 8 · Алекс

В полицейском участке мы провели несколько часов. Бесконечные протоколы, допросы, объяснения. Ульяна сидела рядом со мной, держа за руку, и молчала. Иногда она сжимала мои пальцы, и это придавало мне сил. Гордей, как всегда, взял на себя юридическую сторону вопроса, и вскоре нас отпустили под подписку о невыезде. Даниила и его подручных арестовали.

Ассоль с Сеней ждали нас в гостинице, куда их отвезла охрана Гордея. Я не знал, что ей сказать. Я не знал, что чувствую. Семь лет. Семь лет я считал ее мертвой. Семь лет я винил себя в ее смерти. А она была жива. И растила моего сына. Сына, о котором я ничего не знал.

— Тебе нужно поговорить с ней, — тихо сказала Ульяна, когда мы сели в машину. — Я понимаю.

— Ульяна, я… — начал я, но она перебила.

— Не надо, Алекс. Я все понимаю. Это твой сын. Это твоя… прошлая жизнь. Ты должен во всем разобраться. Я подожду. Я умею ждать. Я же бухгалтер. У меня терпения — вагон и маленькая тележка.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и грустной. И в этот момент я понял, что не хочу, чтобы она ждала. Я не хочу разбираться в прошлом один. Я хочу, чтобы она была рядом.

— Нет, — сказал я твердо. — Мы поговорим с ней вместе. Ты — моя женщина. Моя настоящая женщина. И я не собираюсь ничего скрывать от тебя.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в ее глазах снова заблестели слезы. Но на этот раз это были слезы облегчения.

— Ладно, — кивнула она. — Только давай сначала заедем в магазин. Я хочу купить мороженое. Много мороженого. И, может быть, тортик. Я слышала, что стресс нужно заедать сладким.

— Я куплю тебе кондитерскую фабрику, — улыбнулся я.

— Не надо фабрику. Мне хватит килограмма пломбира и эклера, — отмахнулась она.

Мы заехали в круглосуточный супермаркет. Пока Ульяна бродила между рядами с замороженными продуктами, я стоял у кассы и думал. Эдуард Берг. Я помнил его. Высокий, властный мужчина с холодными глазами. Он всегда ненавидел меня. Считал, что я недостоин его дочери. И когда Ассоль забеременела, он, видимо, решил пойти на крайние меры. Инсценировал ее смерть, чтобы навсегда разлучить нас. А теперь, умирая (если он действительно умирает), решил окончательно уничтожить мою семью. Зачем? Что я ему сделал?

— Держи, — Ульяна подошла и сунула мне в руку ведерко с пломбиром. — Я еще взяла шоколадный сироп и взбитые сливки. Будем устраивать вечеринку вкусняшек.

— Ты чудо, — сказал я, притягивая ее к себе за талию. — Знаешь об этом?

— Знаю, — она чмокнула меня в щеку. — Поехали к твоей бывшей. Чем быстрее мы во всем разберемся, тем быстрее я съем это мороженое.

Гостиница была недалеко. Мы поднялись в номер. Ассоль сидела на диване, обняв спящего Сеню. Мальчик выглядел таким беззащитным и уставшим. При виде меня она вздрогнула и попыталась встать.

— Сиди, — сказал я, садясь в кресло напротив. Ульяна осталась стоять у двери, давая нам пространство, но я жестом подозвал ее. Она подошла и села на подлокотник моего кресла.

Ассоль перевела взгляд с меня на Ульяну и обратно. В ее глазах была боль, но и какое-то смирение.

— Ты ее любишь, — сказала она негромко. — Я вижу. Ты никогда не смотрел так на меня, Алекс.

— Я любил тебя, Ассоль, — ответил я спокойно. — Очень любил. Но ты умерла для меня семь лет назад. Я похоронил тебя. Я похоронил нашу любовь. А она… — я взял Ульяну за руку. — Она вернула меня к жизни.

— Прости, — прошептала Ассоль, и по ее щекам потекли слезы. — Прости меня. Я была слабой. Я испугалась отца. Он сказал, что убьет ребенка, если я вернусь к тебе. Он сказал, что уничтожит всю твою семью. Я поверила. Я сбежала и пряталась все эти годы. Но теперь он нашел меня. И он хочет забрать Сеню.

— Зачем? — спросил я. — Зачем ему Сеня?

— Не знаю, — она покачала головой. — Он болен. Он всегда был одержим идеей наследника, продолжателя рода. У него нет сыновей. Только я. И Сеня — его единственный внук. Наверное, он хочет вырастить его сам, по своему образу и подобию.

— Этому не бывать, — твердо сказал я. — Сеня — мой сын. И он останется со мной. С нами.

Ассоль подняла на меня глаза. В них был страх.

— Алекс, ты не знаешь моего отца. Он не остановится ни перед чем. Он влиятельный человек. Даже сейчас, прикованный к постели, он может управлять людьми. Он наймет кого угодно. Мы не сможем прятаться вечно.

— А мы и не будем прятаться, — раздался голос Гордея от двери. Мы обернулись. Он стоял, прислонившись к косяку, и крутил в руках ключи от машины. — Мы пойдем в наступление. Я навел справки. Эдуард Берг действительно болен. Но он не в больнице. Он в своем загородном поместье. И у него там целая армия охраны. Но у меня есть план.

— Какой? — спросил я.

— Мы навестим старика, — Гордей хищно улыбнулся. — И сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А ты, Ассоль, поможешь нам попасть внутрь. Расскажешь все, что знаешь о поместье. Все ходы и выходы.

Ассоль колебалась лишь мгновение. Потом она посмотрела на спящего сына, и ее лицо стало решительным.

— Хорошо, — сказала она. — Я помогу. Ради Сени. И ради тебя, Алекс. Я должна искупить свою вину.

— Вот и славно, — кивнул Гордей. — А теперь давайте есть мороженое. Ульяна, я смотрю, ты позаботилась о провианте? Умираю с голоду.

— Пломбир с шоколадным сиропом, — улыбнулась я, доставая ведерко. — Лучшее средство от стресса и для планирования военных операций.

Я смотрел на эту странную компанию: мой брат-параноик, моя воскресшая бывшая, мой спящий сын и моя рыжая бестия с ведерком мороженого. И понимал, что это и есть моя семья. Безумная, сложная, но моя. И я готов был сражаться за нее до конца.