Глава 9 · Ульяна

План Гордея был безумен. Он был настолько безумен, что мог сработать. Мы сидели в гостиничном номере, ели мороженое (я, как и обещала, умяла полведерка, пока остальные обсуждали детали) и слушали нашего главного стратега.

— Значит так, — Гордей разложил на столе нарисованную от руки схему, которую набросала Ассоль. — Поместье Берга — это настоящая крепость. Высокий забор, камеры по периметру, охрана с собаками. Главный вход отпадает сразу — нас там ждут. Но есть один тайный ход. Ассоль говорит, в детстве она лазила через него к реке. Это старая дренажная труба под восточной стеной.

— Я туда не полезу, — тут же заявила я, облизывая ложку. — У меня клаустрофобия и аллергия на крыс.

— А туда и не надо лезть всем, — усмехнулся Гордей. — В трубу полезу я. Один. Мне нужно проникнуть в дом и найти кабинет Берга. Там должен быть компромат на него. Доказательства того, что он инсценировал смерть Ассоль, что он стоял за покушением на Алекса и похищением Сени. С этим мы пойдем в полицию.

— А мы что будем делать? — спросил Алекс.

— А вы устроите представление у парадного входа, — Гордей сверкнул глазами. — Ты, Алекс, и Ульяна. Вы приедете как официальные гости. Скажете, что хотите поговорить с Бергом о будущем Сени. Что готовы на мировую. Это отвлечет внимание охраны. Пока они будут следить за вами, я сделаю свое дело.

— Это опасно, — нахмурился Алекс. — Если Берг что-то заподозрит, он может нас просто не выпустить.

— Поэтому с вами будет Ульяна, — Гордей кивнул на меня. — Она — твой козырь. Она непредсказуема. Она будет вести себя так естественно и глупо, что Берг расслабится и потеряет бдительность.

— Эй! — возмутилась я. — Что значит «глупо»?

— В хорошем смысле, — успокоил меня Гордей. — Ты умеешь быть обаятельной идиоткой, когда нужно. Это твой талант. Используй его. Заговаривай зубы, улыбайся, проси показать фамильные портреты и рецепт его любимого печенья. В общем, делай, что умеешь.

Я надулась, но спорить не стала. В конце концов, если для спасения семьи нужно притвориться дурой — я готова. Мне не привыкать.

— А Сеня? — спросила Ассоль.

— Сеня останется здесь, с тобой и усиленной охраной, — сказал Гордей. — О нем не беспокойся. Мы вернемся. Все.

На том и порешили. Мы с Алексом поехали домой, чтобы переодеться и подготовиться к «визиту вежливости». Я выбрала самое скромное платье, которое только нашла в гардеробе, купленном мне Алексом. Оно было нежно-голубого цвета, чуть ниже колен, с кружевным воротничком. В нем я была похожа на выпускницу института благородных девиц. Идеальный образ для «обаятельной идиотки».

— Ты прекрасна, — сказал Алекс, когда я вышла из спальни.

— Я похожа на Снегурочку, у которой отморозило мозги, — буркнула я, поправляя прическу. — Ну что, поехали к твоему почти-покойному тестю?

— Поехали, — он взял меня за руку. — Ульяна, если что-то пойдет не так… беги. Спасай себя.

— Алекс, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если ты еще раз скажешь мне бежать и спасаться, я точно дам тебе в глаз. Я с тобой. До конца. Запомни это.

Он поцеловал меня. Быстро, но так крепко, что я почувствовала, как по телу разливается тепло.

Поместье Берга было огромным. Настоящий замок посреди русского леса. Высокие кованые ворота, мрачные ели вдоль подъездной аллеи, серый камень стен. Я поежилась. Место явно не для веселых вечеринок.

Нас встретили у входа двое охранников. Обыскали (к счастью, биту я оставила в машине) и проводили внутрь. В доме пахло старостью, лекарствами и дорогим табаком. Мы прошли через анфиладу комнат и оказались в большой гостиной, где в кресле-каталке у камина сидел он. Эдуард Берг.

Он был худ, как скелет, обтянутый кожей. Но глаза… Глаза у него были живые, цепкие, холодные. Они буравили нас, пока мы входили. Он не был похож на умирающего. Скорее, на змею, которая затаилась перед броском.

— Алекс Сарматов, — проскрипел он. — Решил навестить старика? И привел с собой… кого? Новую игрушку?

— Это моя жена, Ульяна, — спокойно ответил Алекс. — Мы пришли поговорить о будущем моего сына. Вашего внука.

— Моего внука? — Берг усмехнулся. — А ты уверен, что он твой сын? Ассоль была ветреной девицей.

Я почувствовала, как напрягся Алекс. Но сдержался. А вот я — нет.

— Ой, да ладно вам, Эдуард… как вас по батюшке? — я шагнула вперед, изображая простодушие. — Какая разница, чей он сын? Главное, что он — ребенок. Маленький, хорошенький. Я его видела. У него такие глазки! Прямо как у вас! Такой же хитрый прищур. Сразу видно — ваша порода.

Берг удивленно уставился на меня. Он явно не ожидал такого натиска.

— Вы кто такая? — спросил он, прищурившись.

— Я же говорю, жена Алекса, — я лучезарно улыбнулась. — И будущая мачеха Сенечки. Мы с ним уже подружились. Я ему обещала научить его играть в бейсбол. У меня, знаете ли, отличный удар. С одного раза — наповал. Хотите, покажу? У вас тут вазы красивые. Жаль, если разобьются.

— Ульяна, — предостерегающе произнес Алекс.

— А что? — я сделала невинные глаза. — Я просто поддерживаю светскую беседу. Эдуард… простите, не знаю вашего отчества… вы не подскажете рецепт вашего любимого печенья? Говорят, у вас отличный повар. А я, знаете ли, обожаю готовить. Особенно для любимого мужа и его чудесного сына.

Берг смотрел на меня, как на диковинного зверька. Его холодная маска дала трещину. В глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Он явно готовился к переговорам с волками, а пришла рыжая лисичка и начала нести чушь про печеньки.

— Вы странная женщина, — произнес он наконец.

— Я знаю, — кивнула я. — Мне все так говорят. Но это потому, что я искренняя. И я терпеть не могу, когда обижают детей. И когда плетут интриги за спиной. Вот вы, например, зачем весь этот спектакль устроили? Ну, с фальшивой смертью Ассоль, с подставным Даниилом, с угрозами? Неужели вам не скучно? У вас такой красивый дом, камин, кресло. Сидели бы, пили чай с тем самым печеньем, радовались жизни. А вы — как паук в банке. Злой и одинокий.

— Замолчи! — вдруг рявкнул Берг, стукнув кулаком по подлокотнику. — Ты ничего не знаешь! Ты — никто! Пустое место!

— Ну почему же пустое? — я пожала плечами. — Во мне, например, сейчас килограмм пломбира и пол-эклера. Я очень даже полное место. И очень упрямое. И я не уйду отсюда, пока вы не пообещаете оставить Сеню в покое. И Алекса. И Ассоль. И вообще всех.

Берг тяжело дышал, глядя на меня с ненавистью. Но в его глазах я видела не только злобу. Там была еще и усталость. Смертельная усталость.

— Ты думаешь, я делаю это ради себя? — прохрипел он. — Я делаю это ради него! Ради мальчика! Алекс Сарматов — он погубит его! Как погубил мою дочь! Я не позволю, чтобы мой внук вырос таким же, как он!

— Каким? — спросил Алекс, делая шаг вперед. — Каким, Эдуард? Человеком, который любит свою семью? Который готов за нее умереть? Да, я такой. И я научу этому своего сына. А вы — вы учите его только ненависти и лжи. Вы отняли у меня семь лет его жизни. Хватит. Остановитесь. Пока не поздно.

В комнате повисла тишина. Берг смотрел на Алекса, и я видела, как в его глазах борются разные чувства. Гнев, боль, отчаяние… и что-то похожее на сожаление.

И в этот момент в комнату ворвался Гордей. Взлохмаченный, в грязной одежде, но с папкой в руках.

— Есть! — крикнул он. — Я нашел! Все здесь! Доказательства фальсификации смерти, подкупа свидетелей, организации покушения! Вы арестованы, господин Берг!

За ним в гостиную вбежали полицейские. Оказывается, Гордей, найдя компромат, сразу же вызвал подкрепление. Берг смотрел на все это с каменным лицом. Он не сопротивлялся. Он только перевел взгляд на меня.

— Печенье, — проскрипел он. — Овсяное. С изюмом и корицей. Рецепт моей матери. Найдете в кулинарной книге на кухне. Отдайте мальчику. Пусть хоть что-то хорошее от меня останется.

И его увезли.

Я стояла посреди огромной гостиной, чувствуя, как меня трясет. Все закончилось. Действительно закончилось.

Алекс подошел ко мне и молча обнял. Крепко-крепко. Я уткнулась носом в его плечо и заплакала. От облегчения, от усталости, от всего пережитого.

— Все хорошо, — шептал он, гладя меня по волосам. — Все позади. Ты справилась. Ты невероятная.

— Я знаю, — всхлипнула я. — Поехали домой, Алекс. Я хочу есть. И спать. И, может быть, завести хомячка. Для полного семейного счастья.

— Заведем, — улыбнулся он. — И хомячка, и собаку, и даже попугая. Все, что захочешь. Только будь со мной.

— Куда ж я денусь, — пробормотала я, утыкаясь ему в грудь. — Я же обещала тебя задушить в объятиях. Придется выполнять.