Глава 25. Марк

Что творилось со мной и с моей фиктивной женой, я просто не понимал.

Я отдавал себе отчет, что будь жив Сашка, я в жизни бы не посмотрел на его дочь. Сама мысль об этом была какой-то неправильной, но раз случилось так, как случилось… Маруся взрослая девушка, красивая, хотя сама этого не понимает, живая настолько, что у меня начало подводить яйца. В ней нет ни капли фальши, наигранности, притворства, да, она диковатая, но умница, и не такая забитая и зашуганная, как мне показалось сначала и — нет, как я ее себе представлял.

Несмотря на юный возраст, у нее уже были и цели, и достижения. Заниматься благотворительностью и понимать, что и как она делает, это ого-го какой результат, подумал я, вяло рассматривая проекты отелей. Архитектор что-то там объяснял, я усиленно делал вид, что вникаю, на самом деле что толку вникать, все равно надо показывать своим специалистам, привлекать понимающих людей — от строителей до управляющих отелями. Схемы мне мало что говорили, я больше думал о том, что не имеет, наверное, смысла сильно втягивать Марусю в отцовский бизнес, пройдет время, втянется сама, а пока можно приобщить ее к руководству благотворительными фондами. Кто как не она знает все риски и кто как не она может их предотвратить?

Мне нравились и ее целеустремленность, и ее любовь к жизни, и ее смелое очарование. Она, погруженная в свой английский, не замечала, как я весь полет отрывался от планшета и косился на нее — любовался. Она таким заманчивым жестом поправляла наушник и так… возбуждающе шевелила губами, повторяя про себя за диктором английские слова, что я…

Надо было трахнуться с Эрикой, подумал я, тогда бы я не сидел сейчас со стоячим членом. Однако эта мысль сразу вызвала отторжение. И уверенность, что все равно бы сидел. С этой Марусей я как подросток в пубертатном периоде — готов двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

— Марк Андреевич, подойдете, посмотрите? — предложил архитектор, и я замотал головой. Вот сейчас самое время демонстрировать свои натянувшиеся штаны. В знак максимального восхищения проектом.

После представлений проектов отелей я спустился в коворкинг — огромное помещение, куча людей, но все были свои и нужные. Косолапя и ковыляя, потому что неудовлетворенные яйца жгло, я перемещался по залу, общаясь с партнерами. Практически все они были мелкие индивидуальные предприниматели и владельцы небольших фирмочек, и сейчас я уже отметал тех, кто рисовался и основной задачей ставил произвести на меня впечатление. Понравились мне из всех присутствующих только один гид своей увлеченностью и профессионализмом и хозяйка кейтеринга. Остальные были как зомби и были готовы меня сожрать.

Приказав принимающим партнерам неудачников выпроводить, я выпил кофе, сходил в уборную — всего-то побрызгать на лицо водой, и вернулся. Следующие три часа я распинался, обрисовывая самому пока неясные перспективы, но Роман, гид, очень удачно дополнял мои прожекты, и я все отчетливей видел то, что хочу. Без толку городить тут второй Фетхие, сам комплекс должен наводить на мысль, что ты сюда не бухать приехал, а рекреационировать. Побольше спорта, побольше здорового движа, побольше экскурсий…

— Ты вот что, — сказал я Роману, — вот визитка, пришли мне все экскурсии, которые делаешь. Вообще все.

— Марк Андреевич… — выдавил обескураженный Роман.

— Марк и на «ты», — поправил я. — Ну и куда подевалась твоя решимость?

— В карман ко мне заглянула, — хмыкнул он. — Я напишу, программ у меня много, но вопрос в деньгах. Ни у меня нет средств, чтобы закупить оборудование на такую толпу народа, ни у людей в массе нет денег, чтобы платить по десять — двадцать тысяч за экскурсию.

— А что нужно, чтобы она подешевела?

— Некредитное оборудование — машины, снегоходы, и гиды, чтобы делать группу побольше. Гидов еще можно научить, хотя время понадобится, а кредит такого размера мне просто не дадут, даже за почку.

— Напиши вместе со сметой, — я подмигнул. — С условием.

Роман не спросил с каким, только наклонил голову.

— Мы с женой по всем турам у тебя первые клиенты. Идет?

Мы вытрясли из задних рядов прикорнувшего уже архитектора, и я стал излагать новую концепцию. При этом в голове у меня были совсем не те картинки, которые должны бы, а мы с Марусей на снегоходе. Солнце слепит, бодрящий ветер, а мы летим через свежий снег по льду уникального бездонного озера. Маруська там, за моей спиной, восторженно смотрит и крепко держится за ручки, а у меня голова идет кругом от ее близости…

Да. Что. За. Черт.

Архитектор раскладывал передо мной карты ландшафта, а я видел свою жену…

Господи, мою жену, я женат! Я видел свою жену в этом легком платье, смеющуюся, счастливую, на берегу, на яхте, на пляже… тут я вспомнил, что Маруся собралась в бикини на пляж, и хмыкнул: хотела меня позлить, я не верил, что она наденет две тряпочки, потому что просто-напросто сгорит, а Маруська не такая дурочка, чтобы так глупо попасться. Значит, она сказала про бикини только для того, чтобы заставить меня ревновать?

Похоже, что брак перестает быть фиктивным?

И, черт меня подери, я этому только рад.

В пять часов, как договаривались, мы с Марусей встретились в номере. Маруся была опять с английским, в наушниках, и не слышала, как я вошел, а я не придумал ничего лучше, как подкрасться и закрыть ей глаза. Маруська подскочила, но как-то без азарта, а когда повернулась, я увидел, что она чем-то расстроена.

И какая сука посмела огорчить мою жену? Кому надоело спокойно жить?

— Маруська, — ласково позвал я, — ты чего?

— Марк, — выдохнула она виновато, — я на пляже забыла рабочую тетрадь. Ну вот куда я могла ее положить? Уронила, наверное…

Тьфу ты, нельзя быть настолько одержимой, в конце концов. Хотя — не одна ли это из черт, которая мне в ней так нравится?

— Да плюнь ты на нее, — я аж выдохнул с облегчением, — купим другую.

— Не могу, там ошибки, которые мы должны разобрать с Натальей Яновной. Я только в номере поняла, что забыла ее, а сбегать за ней уже не успела бы…

Маруська была так огорчена, что мне стало ее жалко, и я… Но самое главное, что она в ответ на мое объятие даже не отстранилась, а повинно уткнулась мне в грудь.

— Пофоткаемся на площадке и зайдем за твоей тетрадкой, — пообещал я. — Никто ее не выкинет, прекрасно знают, чья она.

Маруся выпрямилась, и хотя лицо ее было в нескольких сантиметрах от моего, все равно можно было сказать, что она недоверчиво отшатнулась.

— Откуда они знают?

— Маруська, ты моя жена… — рассмеялся я. — Неужели ты думаешь, что тебя кто-то на миг оставил бы без присмотра? И не смотри на меня так, это не я такая сволочь, а в наших кругах так принято, никому проблемы не нужны. Вот представь на минуту, что до тебя докопался бы сын местного чиновника. Мы-то уедем, поставив всех раком, а сотрудникам тут жить и работать… не бери в голову, сложная тема и неприятная, но потом ты привыкнешь.

Маруся кивнула, высвободилась из моих объятий, спросила только не очень охотно:

— И… все так?

— Ну, жены, сестры, дети — все. Даже за Андреем следили. Маруська, даже за мной следят. Ну, кому нужен труп олигарха? Для рекламы? Так олигархи больше сюда не поедут, одни блогеры… а эти как чайки, только жрут, гадят и оставляют на берегу контент.

Прогулка у нас вышла отличная. Народу было не так и много, почти все свалили на какой-то концерт, и мы неспешно поднимались пешком на площадку, останавливаясь и делая фото. Я рассказывал Марусе о том, что здесь построят через пару лет, как впишется в пейзаж комплекс, какие замечательные будут экскурсии и как много можно будет всего посмотреть, и наблюдал, как она меняется в лице, слушая мой рассказ.

Нет, слишком долго до момента, когда она начнет доверять. Может, этого и не случится, и она во мне ищет просто защитника, я единственный, кому она может довериться, и меня самого она совершенно не знает… Терпение, Марк, терпение, но не факт, что ты сможешь чего-то добиться. На это могут годы уйти, а можно потратить эти годы впустую. Мы станем друзьями, хорошими, может быть, лучшими, но и только.

Хотя это немало.

На площадке мы пробыли долго, захватив «синий час», мне банально жаль было упускать такую возможность. Маруся недоумевала, чего я бегаю туда-сюда с телефоном, пока я не посмотрел на нее хитро и не признался:

— Ты умеешь хранить тайны, Маруся?

— По-моему, у нас тайна одна на двоих…

— Точно. Тогда напомни тебе показать мой аккаунт «ВКонтакте».

— У тебя нет никакого аккаунта, — фыркнула она. — Не смеши.

— Есть, и я тебе обязательно покажу. Только он левый и там только фото, — я улыбнулся. — Никто не знает, что я это все веду, там и имя выдуманное, и я даже не публикую все сразу. Ну, вот эти фото выложу в следующем году. Нравится мне смотреть, как люди лайкают то, что я сделал, без привязки ко мне настоящему. Они считают, что я обычный фотограф, им нравится творчество, а не личность. Ну, пошли за тетрадкой?

Маруся была первая и единственная, кому я про этот профиль сказал. Узнал бы об этом Влад, и он бы меня повесил. Но Маруся на мою жизнь не покушалась, шла рядом, задумчивая, и чему-то улыбалась.

Пляж давно опустел и сотрудники сложили зонты и лежаки, как только начало смеркаться. Ветер был сильный, если все не убрать, с утра половины не досчитаешься. Маруся тащила меня ближе к берегу, я твердил, что нужно пойти в домик спасателей, что тетрадку наверняка нашли и забрали, и наконец она остановилась и замерла.

— Ну, пойдем к…

Я тоже увидел, на что она смотрит. Прежде чем я что-то сообразил, я протянул руку и вцепился ей в плечо, а затем притянул к себе и другой рукой полез в карман за телефоном.

— А... а-а… — Маруська пыталась что-то сказать, а я не мог отвести взгляд от длинной белой юбки, которую трепал ветер. Девушка лежала ничком, уткнувшись лицом в песок, вытянув руки, и я не сомневался, что она уже мертва.

— Служба спасения, слушаю, говорите, — раздался в динамике сухой профессиональный голос, а мой слух резануло отчаянное откуда-то со стороны:

— Маша! Маша! Мария! Не-ет!..

Мимо нас пронесся паренек лет двадцати и с разбега бухнулся на колени возле девушки.

— Ма-а-а-ша! — взвыл он так страшно и безнадежно, что мою Марусю начало колотить крупной дрожью.