Глава 29. Марк

Одной проблемой стало меньше, и это был наш фиктивный брак. Вместе с тем я понимал, что у меня медленно, но верно сносит крышу, и самый пиздец был в том, что мне это нравилось.

Мне нравилось, что Маруся засыпает, уткнувшись мне в плечо носом, и уютно сопит. Нравилось, как она по утрам бежит в ванную, чему-то загадочно улыбаясь, и беззастенчиво выпихивает оттуда меня, пока не завершит утренние женские ритуалы. Нравилось, как Маруся вдруг себя ощутила моей женой не только в спальне.

Да что там, я был просто в шоке, когда моя жена вдруг встала, перебив заунывные заверения представителя администрации, и в лоб спросила, не намерены ли власти региона субсидировать отдых детей-сирот, причем спросила настолько безапелляционным тоном, что бедный мужик облился потом и заблеял, что, что да, э-э, конечно, да, если только…

— Никаких если, Юрий Юрьевич, — мотнула головой Маруся и посмотрела на меня. — Еще в советское время ведомственные базы отдыха использовались как детские лагеря летом и как дома отдыха в другой период, думаю, что одно крыло в будущем проекте отеля вполне возможно спроектировать таким образом?

Я кивнул, гордый по самое не балуйся. Маруся перевела взгляд на архитектора.

— Да-да, Мария Александровна, — архитектор тоже кивнул, — тут даже не придется ничего изобретать, вы правы, можно просто поднять старые проекты и переработать согласно новым нормативам, — и он сразу завладел всеобщим вниманием, схватив лазерную указку и мышь, чтобы вывести изображение на экран. — Вот это крыло, например, вполне можно сделать трансформируемым, выставить по периметру ограждение, чтобы обеспечить детям безопасность, номера позволяют разместить в них три-четыре подростковые кровати и затем менять их на две односпальные или одну двуспальную. Я больше скажу, Марии Александровне пришла в голову превосходная мысль, — теперь он повернулся ко мне, и я был и без того весь внимание. — Если мы сделаем одно крыло с ванными комнатами на этаже, то общий ценник в этом блоке сможем существенно снизить, а сертификация этого крыла как отдельного здания привлечет туристов, для которых четыре планируемые звезды всего комплекса неподъемны по средствам… Это очень, очень хорошая мысль!

Обсуждение стало бурным, с криками и спорами, то есть таким, каким и должно быть. Представитель администрации сидел, краснел, бледнел и, видимо, гадал, сколько субсидий я с него в итоге выбью. Главный архитектор бегал вдоль экрана и прямо на доске маркером рисовал идеи — а их предложили сразу множество, почти у каждого в зале были дети школьного возраста и им было что сказать на этот счет. На моих глазах рядовой пафосный проект отеля превращался в уникальный, который уже можно было начинать позиционировать, и когда мы с уставшей, довольной Марусей спустились в ресторан, я с усмешкой предложил:

— Возьмешь под свой контроль, м, Маруся?

— Я?! — она даже побледнела и захлопала глазами. — Марк, ты… ты Чудовище! У меня нет ни образования, ни опыта, ни…

— Зато у тебя есть я, — хмыкнул я. — Ты знаешь, какой палочкой потыкать в Чудовище, чтобы оно стало шелковым и сделало все так, как тебе надо, и заставило других. Найдем персонал, который разбирается в нужных тебе деталях, и вообще, на живом материале учеба движется быстрее, а еще знаешь что? Если нами придется часто сюда летать, и особенно тебе, может, купить самолет, как считаешь?

Я забросил наживку, Маруся, пока я отодвигал ей стул, очень по-деловому заметила:

— Я думаю, что это совершенно излишне. У авиакомпании безопасность выше. Личный самолет такие стандарты просто не вытянет.

Я был в восторге. Маруся тоже. И в бизнесе, и вне его.

Уже когда мы собрались на последнее на этом этапе совещание, я представил всем Марию Александровну Истомину как руководителя проекта, что было встречено с огромным энтузиазмом. Разумеется, я подстраховал Марусю, и в команде остались настоящие фанаты своего края и нашего общего дела. Громче всех аплодировал представитель администрации, потому что идея с отдыхом детей из детских домов очень зашла на федеральном уровне и региону обещали всяческую поддержку.

Я так вымотался, что в самолете рассчитывал подремать, но я, как оказалось, еще очень плохо знал свою жену.

— Марк! Марк, да проснись же, Чудовище! — Маруся держала в руках планшет и показывала мне какие-то цифры. — Я попросила Катерину дать мне информацию по всем моим счетам, вот, она мне прислала, я полагаю, что вот эти деньги, — она потыкала в сумму, выделенную красным, — можно вложить в строительство. Я проверила, они принадлежат компании, в которой я доверительный управляющий, и устав позволяет вложить эти средства в подобный проект.

Я приоткрыл второй глаз.

— Мы же хотели привлечь заемные средства, — напомнил я, и был я, честно говоря, напором Маруси ошарашен по самое не балуйся. — Забыла?

— Я помню, — кивнула Маруся. — И именно поэтому попросила Катерину дать мне эти данные. Я прочитала условия займа, и знаешь что? Мне не нравится положение, согласно которому они смогут нас ограничить в части проекта. В любой момент они приостановят финансирование, если что-то им не понравится, начнут давить, а при вложении моих средств мы от этого застрахованы. Я уже связалась с Александром Степановичем, он подтвердил, что это решение правильное.

Сон с меня как рукой сняло. Вот это хватка!

— Когда ты успела? — прохрипел я, выпучив глаза.

— Ты вчера в ванной был, — пожала плечами Маруся и даже не рассмеялась, хотя видок у меня, наверное, был еще тот. — Я ему позвонила и быстро обрисовала ситуацию, а потом выслала все документы. Он сегодня прислал мне ответ, что полностью со мной согласен и сам хотел предложить тебе анаолгичное решение, когда ты вернешься.

— Маруся, — простонал я, чувствуя прилив возбуждения, потому что самое эротичное в человеке это мозги. — Ты просто умница. А теперь дай мне поспать, умоляю.

Ну или просто я прикинусь, что сплю, иначе стояк не даст мне покоя все шесть часов перелета.

Но когда самолет приземлился и я выключил авиарежим, надеясь уже получить что-то от Сан Степаныча, потому что я его знал и знал, что он непременно мне напишет в подробностях все, что думает о предложении Маруси… Нет, письмо он Сан Степаныча действительно было в почте, но не из-за него я замер, хотя самолет уже остановился и пассажиры были готовы вынести двери и телетрап заодно.

— Марк, все в порядке? — озабоченно спросила Маруся.

— А? Да, в полном, — соврал я, криво усмехаясь. — Тут… — я быстро тапнул на письмо своего зама, чтобы быть теперь уже честным. — Степаныч прислал письмо, он от тебя в диком восторге.

— Ты от меня не ожидал? — поджала губки Маруся. — Думал, я обманываю?

— Я от него не ожидал, — возразил я. — Степаныч такой змей, а тут согласен полностью сопровождать тебя в этом проекте и быть на связи двадцать четыре на семь. Это ценно, он крут, он многому тебя научит лучше всяких профессоров.

В машине я взял руку Маруськи в свою и напряженно смотрел в окно. На мое счастье, жену перелет и английский утомили, и теперь она сопела у меня на плече.

Девчонку, которую убили на пляже, просто ограбили. Ее резали ножом, чтобы она отдала телефон и деньги, и первый удар нанесли в горло, чтобы она не кричала. У меня руки сжимались в кулаки, я готов был собственноручно задушить ублюдка, который лишил жизни молодую девушку. Полицейский сказали, что это был местный наркоман и что его задержали в тот же вечер.

И я доказывал себе, что в письме, которое я получил, абсолютная ложь.

«Это была ошибка, но больше никто не ошибется. Следующей умрет твоя жена».

У меня не было причин сомневаться в компетентности полиции. Я знал, что были и записи с камер наблюдения, и нож, и кровь на одежде наркомана, и экспертиза, подтвердившая, что кровь несчастной Марии, удары нанесены тем самым ножом, есть четкие отпечатки наркомана и они соответствуют расположению отпечатков при нанесении ударов с роста наркомана, когда Мария и стояла, и уже лежала.

Я был уверен, что полиция не ошиблась, но не мог выбросить угрозы из головы.

«Ты купишь время на телевидении и на пресс-конференции расскажешь всем журналистам, и нашим, и иностранным, что тогда произошло. Ты скажешь, что ты во всем виноват и из-за тебя страдает невиновный».

Влад все еще не мог найти человека, который присылал эти письма. Я был убежден, что он не найдет просто потому, что не там ищет, но навести его на след не мог.

Влад не знал, что произошло. Об этом знали всего трое… Мой начальник СБ не входил в их число. Я был готов клясться, что ни одна живая душа не могла проболтаться.

А мертвая не могла тем паче.

Но кто-то же знал и кто-то подписывался под каждым письмом так, что даже Влад ничего не понял, посчитав подпись обычным псевдонимом вымогателя.

«Чан Лю».

Но это был не псевдоним. Это было имя уже мертвого человека.