Глава 23

– Я не смешиваю дела и личное, – грубо обрывает Огнев заведующую отделением. – Я поняла, хорошо, – быстро меняет она тему, а шаги возобновляются и отдаляются. – Можно посетить операционный блок, он тоже нуждается в вашей поддержке. – Показывайте. А я так и остаюсь стоять, за дверью своей палаты, вцепившись побелевшими пальцами за металлическую ручку. Выдыхаю. Они уходят. А мои солнышки тут же начинают активно перебирать ножками, толкаясь в мой живот, словно малыши за папкой бегут. Кто бы мог подумать, что даже находясь в больнице, мы пользуемся помощью Огнева. Его финансирование можно было бы расценить как очередное показушничество, как например с детским садом. Мол, посмотрите, какой я молодец, помогаю сиротам. Но я нигде не встречала информации о том, что он и больнице помогает. Неужели и правда от чистого сердца? Или просто взаимовыгодная помощь сестре жены мэра? А еще мне жутко интересно, знает ли Огнев, что его бывшая жена здесь? Или они говорили вовсе не обо мне? Может, Влад уже женился во второй раз? Или не во второй, кто ж его знает, сколько у него было женщин до меня. С таким подходом к браку, как у Огнева, можно хоть каждый месяц новыми женами обзаводиться. А вдруг у него и дети уже есть? Что я вообще знаю об этом мужчине? Угораздило же меня влюбиться. А ведь я с самого начала знала, что он тот еще гад. Это ведь именно его я тогда видела в ЗАГСе. Нужно было сразу бежать от него, а не ждать, пока проснуться чувства, из-за которых я теперь страдаю. – Тише неслушницы, тише мои девочки, – уговариваю я малышек успокоиться, нежно поглаживая живот. Наконец они притихают, а я валюсь на подушку и засыпаю. Мне снится теплая весна. Я гуляю со своими девочками, которых даже окликаю по именам. – Ариша, Мариша, осторожней на горке! – предупреждаю их, сидя на лавочке в тени ветвистого дерева. Девочки веселятся, визжат от радости, догоняют друг друга, а у меня улыбка не сходит с лица от умиления. Но буквально за несколько секунд над детской площадкой сгущаются черные тучи. Я спешу к детям, чтобы скорее забрать их и укрыть от ненастья. Но на моем пути возникает Огнев. Его глаза блестят стальным холодом, а на лице злость и пренебрежение ко мне. – Это не твои дети, Лиза. Больше ты их никогда не увидишь, – звучит его голос со всех сторон, как в фильме ужасов. А уже через секунду передо мной никого нет. И моих девочек тоже. Вокруг лишь пустая детская площадка и обрушивающийся на меня ледяной дождь. Я подскакиваю в холодном поту и хватаюсь за живот. – Не отдам! Это мои дети, – шевелю пересохшими губами. Но вокруг лишь ночная тишина. И странное ощущение чего-то мокрого на простыни. Пугаюсь и нажимаю на кнопку экстренного вызова медперсонала. А дальше меня ждали несколько недель борьбы и страха за жизнь моих девочек. Все это время я находилась под капельницами строго в горизонтальном положении. Даже перевернуться с одного бока на другой было невыносимо боязно. Малейшее неловкое движение могло привести к трагедии. И я лежала. С затекшими конечностями, постоянным чувством голода, но с надеждой, что все будет хорошо. Я благодарила бога за каждый прожитый день, пока мои крошки оставались во мне, набираясь сил. Но врачи предупредили, что до конца срока сохранить беременность все же вряд ли удастся. Поэтому заранее приняли все меры, включая укол, который позволит моим малышкам дышать, если они родятся раньше времени. И не зря. До девятого месяца мои торопышки так и не досидели. Появились на свет, едва достигнув восьми месяцев. Крошечные солнышки со светлыми, как пушок волосиками, теперь лежат рядышком, сопя носиками. Хоть они и родились раньше положенного, но все же оказались довольно крепенькими. Каждая почти по два с половиной килограмма. – Мои красавицы, моя радость, смысл моей жизни! – шепчу, гладя их по светлым макушкам. Какие же они хорошенькие! А как похожи на папу. Словно от меня они не взяли ничего, кроме светлых волос. Носы, глазки, губки – все от Влада. Даже небольшие родимые пятнышки на руках возле больших пальчиков. Две копии своего папы. Жаль, что он не видит эту прелесть. Тут даже ДНК-тест не нужен, чтобы с уверенностью сказать, что это дети Огнева. Ну вот, все самое страшное уже позади. А я даже справляюсь со своими малышками. Кормлю их по очереди. Пока сытая Маришка уже засыпает, довольная Ариша причмокивает у меня на руках. От умиления и нежности по моим щекам катятся слезы счастья. Теперь все у нас будет хорошо. Нас перевели в обычную послеродовую палату, но почему-то и здесь у меня нет соседок. Зато есть отдельный душ и туалет, что очень радует. Пока мои бусинки спят, я даже могу выйти в буфет. Больничной едой я не наедаюсь, поэтому приходится покупать себе дополнительные перекусы. Поднимаясь в свою палату с пакетом, снова слышу, как сплетничают медсестры. Мне было бы все равно, но болтают они обо мне. – У него жена родила, а он по заграницам летает, – с осуждением говорит одна из девушек. – Ну ты и глупая. Он же не бросит многомиллионные контракты, бизнес, партнеров. Иначе какой из него миллионер? – отвечает ей медсестра постарше. – Странно, что она вообще у нас рожала, а не где-нибудь за границей. – Ничего странного. Зачем куда-то тащиться, если она и здесь под крылом нашей заведующей. Вон, и палата отдельная, и даже прививки деткам сделали дорогой вакциной, а не как всем. – Это ладно, что она знала, что у нас жена Огнева. Ее предупредил кто-то. А так бы на общих условиях и лежала бы эта Солнцева. Странно, что она девичью фамилию оставила, – не унимается молоденькая медсестра. – И тут ничего странного. Меньше знают вокруг, и жить спокойней. Была бы я женой богача, тоже бы такое скрывала. – Ну так-то да. Интересно, Огнев сам ее будет забирать или она на такси из роддома уедет? Неужели до такой степени он занят, а она скрывает свое положение в обществе? Для меня это уже перебор. – Ладно, не наше это дело, хватит судачить, – заканчивает болтовню старшая медсестра. А я как ни в чем не бывало прохожу мимо них, даже вида не подавая, что слышала их разговор. Теперь мне понятно, почему ко мне такое внимательное отношение здесь. Не удивлюсь, что это жена мэра предупредила свою сестру о том, кто у них лежит. Отсюда и разговор заведующей возле моей палаты становится более понятным. Тогда почему Огнев не стал заострять на этом внимание, а перевел тему? Не хочет ничего слышать о нас? Обидно, конечно, но оно и к лучшему. Без него справлюсь. И домой я действительно собираюсь на такси. Пусть что хотят, то и думают. Но в день нашей выписки меня ждет сюрприз. Вместо такси к дверям роддома подъезжает белый лимузин, украшенный розовыми шарами. Сердце неприятно сжимается в груди, предчувствуя что-то нехорошее.