Глава 20

— Совсем плоха, моя бедная овечка, — покачала нянюшка седой головой. — Жар не спадает уже третий день.

— Где она?

— Леди Лирилия, — перед нами возник Гервальд. Следом за ним спешил запыхавшийся лекарь с чемоданчиков в руке.

— Нэнс, это советник Гервальд, — представила я. Нэнс ахнула и поспешно присела в реверансе. — А это лекарь, мастер Хайгель, он поможет Мисси.

— Хвала милосердной Богине!

— Где больные? — сразу же спросил лекарь.

— Веди к Мисси, Нэнс, — сказала я.

— Сюда, сюда, ступайте за мной. — Нянюшка заспешила по коридору, по обеим сторонам которого располагались двери.

— Что случилось, нянюшка? Как это произошло?

— Как приехали мы сюда, хозяин, господин Нарван, пригласил осмотреть его угодья. Не терпелось ему свои богатства показать. Уж я отговаривала их повременить, ведь метель поднялась, да только кто ж меня слушал. Как потом сказывал слуга господина Нарвана, решили они путь сократить и прямиком через пруд замерзший проехать. Да только пруд-то тот морозец не крепко схватил, и сани прямо под лед ушли. Господин Нарван почти не пострадал, а лорд Осберт и Мисси, овечка моя, прямиком в воду ледяную окунулись. А уж как доставили их сюда, так в тот же вечер и у лорда, и Мисси моей такой жар поднялся, что Богиня помоги!

— А где сам хозяин? — спросил советник.

— К соседу уехал. Сказал, пока в доме больные, он сюда и носу не покажет, у него здоровье слабое.

Нэнс толкнула дубовую дверь в конце коридора. Стоило нам войти в комнату, я сразу же почувствовала страшный запах болезни. Кровь, пот и лекарственные травы.

— Мисси, — у меня вырвался хриплый стон, когда я увидела худенькое тело сестры посреди большой кровати. Подбежав и опустившись на колени рядом с кроватью, я взяла горящую огнем руку сестры, вглядываясь в запавшие черты лица.

Мисси всегда была тонкокостной, а сейчас похудела так, что косточки, казалось, готовы были прорвать тонкую кожу ключиц. Впадины под глазами казались черными, спутанные волосы прилипли к вискам, а мокрая от пота ночная рубашка облепила худое тело. Дыхание с хрипом вырывалось из груди Мисси.

Я увидела цепочку мелких порезов на сгибе локтя.

— Ей делали кровопускание, — пояснил мастер Хайгель, увидев мой вопросительный взгляд. Он поставил свой лекарский чемоданчик на кровать, вымыл руки в принесенном служанкой тазу с водой.

— Да, — кивнула Нэнс, — господин Нарван позвал из города лекаря, когда Мисси и лорд Осберт заболели. Лекарь делал им кровопускание два дня подряд, а затем сказал, что ничем не может помочь, и мы должны молиться Богине и надеяться на ее милость.

Мастер Хайгель пробормотал что-то не особо лицеприятное о методах своего коллеги по ремеслу.

— Леди, позвольте, — сказал он, посмотрев на меня.

— Леди Лирилия, предоставим мастеру Хайгелю возможность провести осмотр, — сказал Гервальд. — А я бы пока выпил чего-нибудь покрепче. В этом доме найдется вино?

— Да, советник, пойдемте, — кивнула Нэнс. Ей пришлось взять меня за руку и увести из комнаты. Я же до последнего мгновения, пока не закрылась дверь в комнату, смотрела на Мисси. — Пойдем, ягненочек мой, пойдем. Налью тебе чаю.

— Лучше налей и мне вина, Нэнс, — попросила я, когда нянюшка привела нас в гостиную и велела служанке принести напитки. Я поняла, что меня саму бьет озноб.

— Не пристало леди пить вино посреди дня, — покачала она головой.

Я вспомнила, как умывалась с утра снегом, чтобы не заснуть в седле, и только покачала головой.

Когда служанка принесла кувшин вина, Гервальд сам налил его в кубок и протянул мне.

— Благодарю, — сказала я и отпила глоток, стараясь, чтобы зубы не стучали о край кубка.

— С вашей сестрой и отцом все будет хорошо, — глядя мне в глаза, твердо произнес Гервальд.

— Богиня да услышит ваши слова, — откликнулась я. — Нэнс, а отец? Как он? — Я только сейчас поняла, что даже не спросила об отце! Я ужасная дочь!

Нэнс вздохнула.

— Он заболел первым, ягненочек мой. Бредит и день, и ночь. Все звал какого-то мастера Северина.

— Мастера Северина? Кто это? — Я нахмурилась, поняв, что не знаю никого с таким именем.

— Да откуда ж мне знать, ягненочек. Может, знакомый твоего батюшки какой, а может, услышал где имя, да вдруг и вспомнил. Говорят же, что при болезни демоны ум будто в плен берут и терзают его. Да про какой-то Амулет Луны не переставая говорил, — тут же продолжила вдруг Нэнс. Мое сердце подскочило к горлу, я поперхнулась вином и закашлялась. — Ягненочек мой, говорю же, негоже леди вино-то пить, — запричитала Нэнс, похлопывая меня по спине.

— Все хорошо, нянюшка. Все хорошо, — откашлявшись, сказала я и бросила быстрый взгляд на советника. Он же, казалось, будто бы не слышал слов Нэнс. Потягивая вино, он смотрел в большое окно, выводящее в сад, сейчас покрытый снегом. Я мысленно выдохнула.

— Нэнс, устрой советника и мастера Хайгеля со всеми возможными удобствами.

— Конечно, ягненочек, сейчас распоряжусь. Хорошо, что ты теперь здесь. Услышала Богиня мои мольбы.

Нянюшка ушла распорядиться насчет комнат, а я подошла к камину. Поставив кубок на полку, протянула руки к огню. Нужно было сходить к отцу, но я не могла себя заставить. Как мог он так поступить с Мисси? Что за безрассудное поведение? Я ведь просила его беречь сестру.

Занятая своими мыслями, я не сразу услышала, что в гостиной появился лекарь. Он откашлялся, я резко обернулась, почувствовав, как похолодели ладони.

— Скажите, что с Мисси? Она… она ведь не…

Лекарь выглядел обеспокоенным.

— У вашей сестры сильный жар, леди, а потеря крови лишь ослабила ее. Я дал ей укрепляющий настой, он собьет жар. Я проведу с ней и вашим отцом весь день, нужно будет растирать их мазью из трав и поить отваром каждые два часа.

— Это могла бы сделать и я.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал вдруг советник. Я с неудовольствием посмотрела на него. — Вы со вчерашнего вечера ничего не ели. Если случится что-то, мастер Хайгель сразу сообщит, хотя я уверен, с вашей сестрой и отцом все будет в порядке, — твердо сказал Гервальда.

— Советник прав, — кивнул лекарь. — Отдохните. Вас могут разбудить позже, чтобы вы посидели с сестрой ночью. А я проведу ночь в покоях вашего отца.

Подумав, я кивнула, ощутив вдруг дикую усталость. До этого момента я держалась на одном лишь беспокойстве за сестру.

— Но скажите, она поправится?

 — Эта ночь решит все, — сказал лекарь. — Мне нужно возвращаться к больным.

Он ушел, а в гостиной появилась Нэнс.

— Комнаты готовы, — сказала она. Нэнс распорядилась, чтобы советнику показали его спальню, а сама пошла со мной и помогла снять дорожную одежду. — Ложись, ягненочек мой, а уж я лекарю помогу, чем смогу.

— Разбуди меня вечером, Нэнс, — сонно попросила я.

— А как же иначе, — откликнулась нянюшка.

Едва я оказалась в мягкой постели, как глаза закрылись. Я спала без сновидений, а когда к вечеру меня разбудила Нэнс, чувствовала себя отдохнувшей.

Сначала я вошла в комнату, где лежал отец. Сейчас он крепко спал, даже во сне умудряясь сохранять недовольное выражение лица. Интересно, что бы он сказал, увидев меня здесь? Наверняка приказал бы немедленно возвращаться на отбор и заняться поисками амулета.

Я осторожно прикрыла за собой дверь и пошла к Мисси. Сестра выглядела чуть лучше. Она уже не металась в бреду, но все равно была горячей.

— Главное, сбить жар. Обтирайте ее как можно чаще, отвар я оставил на столе, — пояснил лекарь. — Если понадобится помощь, зовите.

— Я справлюсь. Спасибо.

Я подошла к кровати, с болью в сердце глядя на Мисси. Глаза под тонкой кожей век трепетали, будто Мисси видела тревожные сны. К горлу подступил тугой ком. Сестренка... Я обещала оберегать тебя, но не смогла... Прости меня.

Покачав головой и приказав слезам не проливаться, взяла чистую тряпицу и, обмакнув в пахнущий травами отвар, обтерла Мисси лицо, шею и руки. Она не реагировала, лишь тяжело вздымалась грудь. До рассвета я выполняла одни и те же действия: смочить тряпицу, обтереть, напоить отваром, смочить, обтереть, напоить...

Я разговаривала с сестрой, надеясь, что она откликнется на звук моего голоса, но этого не происходило. Под утро я, чувствуя ломоту в запястьях от монотонных движений, вспомнила, как Мисси любила одну песню в моем исполнении. Откашлявшись, я решила тихонько спеть ей. Поначалу голос дрожал, но потом обрел уверенность.

Волчий вой раздается в безлунной тиши,

Сквозь чащу нежная дева спешит.

Что ищет она в застывшей ночи?

Иль волчья песня ее так манит?

«Приди же ко мне, я к встрече готов!

Я жду тебя, дева, уж столько веков», —

Доносится с ветром настойчивый зов.

И льется, и льется песня волков…

«Я слышу призыв и иду за тобой.

Мой суженый там, в самой чаще лесной,

В объятиях крепких покой обрету,

Любовь свою, верю, найду».

Я замолчала, с тоской посмотрев в окно. Мисси так любила эту песню. Она всегда гадала, найдет ли дева своего возлюбленного…

— Лири... — услышала я слабый шепот сестры.

Не веря, обернулась и увидела, что Мисси открыла глаза, прищурившись от бьющего в окна рассветного солнца. Я схватила тонкую руку сестры и прижала к губам. Слезы текли из моих глаз не переставая.