Глава 21

Следующую ночь я провела, ухаживая за отцом. Ему пришлось хуже, чем Мисси. В себя он не приходил, лишь бормотал что-то бессвязное бескровными губами.

— Он старше, и болезнь проходит тяжелее, — пояснил лекарь, приставив прослушивающую трубку к тяжело вздымавшейся груди отца.

— Но он будет жить? — шепотом спросила я.

— Лишь Богиня наделена таким знанием, но я сделаю все возможное, чтобы ее встреча с лордом Осбертом не состоялась, — ответил лекарь.

Я кивнула и передвинула кресло поближе к кровати. Огонь в камне уютно потрескивал, но мне было холодно. Я растерла замерзшие руки.

— Я приду через час. Если ему станет хуже, дайте знать.

— Хорошо.

Мастер Хайгель спал лишь несколько часов в сутки, разрываясь между больными. И если Мисси стало легче, отец даже не приходил в себя, находясь в плену жара и рожденных им видений.

Вот и сейчас, стоило лекарю прикрыть дверь, он заметался, а потом бессвязно забормотал.

— Отец, я с вами, — сказала я тихо, беря его горячую руку в свою холодную.

— Она сказала, что знак луны появится… — Я прислушалась, бросив взгляд на свое запястье. Полумесяц на нем ярко светился в сумраке комнаты. — Знак луны… проклятая волчья кровь! Нет-нет… Лири…

Мое сердце забилось быстрее, я напряженно вслушивалась в слова отца, но он уже замолчал. В следующий раз отец заговорил после полуночи. Я вздрогнула, поняв, что задремала в кресле.

— Отец… — позвала я, потрогав его раскаленный лоб. — Милосердная Богиня!

Придерживая голову отцу, я поднесла к его губам оставленный лекарем отвар. Отец закашлялся, но какое-то количество настоя все же попало в его горло. Откинувшись на подушки, он вдруг сжал длинные пальцы на моем запястье и открыл глаза. И хотя я видела, что взгляд дико блуждает, в ужасе замерла.

— Лири, Лири… — заговорил он.

— Я здесь, отец, здесь, — я погладила его по голове.

— Глупая девчонка… проклятая кровь! Северин, подлый вор! Он украл то, что принадлежит мне!

— Отец, успокойтесь, все хорошо. Скоро лекарство подействует.

— Нет! Прочь! Проклятая волчья кровь! Ненавижу! Его глаза, его волосы… Нет!

— Тише, тише, отец. Все будет хорошо.

— Пустынная Роза…

— Да, скоро мы вернемся в Пустынную Розу, вы увидите рябиновую рощу, в которой так любили прогуливаться,  и все будет как раньше.

— Не будет! — Отец вдруг резко сел на кровати, устремил невидящий взгляд мимо меня, до боли стиснув мое запястье. Я хотела вскрикнуть, но возглас замер в горле после следующих слов отца. — Она сказала… знак появится сам… она предсказала. — Отец хрипло захохотал, испугав меня. — Лири, глупая девчонка… знак появился сам. Сам!

— Сам? — беспомощно повторила я. Темные глаза отца в сочетании с залегшими под ними черными тенями казались провалами в тьму.

— Знак луны, какая ирония… — Отец снова рассмеялся, он походил на безумца. — Корделия сказала правду. Но она не знает… никогда не узнает… Мой род… чистокровный… Северин! Проклятая кровь!

Отец схватил ртом воздух, будто задыхаясь, а потом в беспамятстве опустился на подушки. Я еще какое-то время неподвижно сидела рядом, а потом выбежала из комнаты, чтобы позвать лекаря.

Мастер Хайгель сказал, что останется с больным, а я пока могу идти к Мисси. Но я не пошла. Подойдя к окну в конце коридора, я невидящим взглядом посмотрела в метель за окном, потом отогнула манжету платья и дотронулась пальцами до знака луны.

Корделия… Отец произнес ее имя достаточно ясно. Я знала, что так звали гадалку, к которой отец обращался по любому вопросу. Если он хотел сделать ставку в скачках, например. Или узнать, стоит ли ему заключать сделку с соседом. И он гордился тем, что гадалка никогда не ошибается. Из слов отца я поняла, что гадалка предсказала появление у меня знака луны, а значит… Я с силой прикусила губу. Неужели это правда? Или лишь бред, вызванный жаром и болезнью? Может ли быть такое, что отец обманывал меня с самого начала?

Я покачала головой, а потом направилась в комнату Мисси. Сестра спала, а около ее кровати сидела Нэнс. В ее руках мелькало неизменное вязание. Сколько я себя помнила, нянюшка всегда что-то вязала.

— Лири, ягненочек мой, ты такая бледная. Отдохни, я посижу с Мисси.

— Нэнс, ты не знаешь, отец ездил к гадалке Корделии, перед тем как я отправилась на отбор?

Нянюшка отложила вязание и подслеповато прищурилась. Морщинки собрались на тонкой коже ее век.

— Не знаю, Лири, лорд Осберт ничего такого мне не говорил. А что случилось?

— Ничего Нэнс, — покачала я головой. — Просто хотела узнать, что она сказала.

— Ты о своем участии в отборе? — Я кивнула, а Нэнс подавила тяжелый вздох. — Уж я каждый день молюсь за тебя Богине, да только не слышит она мои мольбы. Говорят, альфа страшный человек, а его брат и того хуже, — понизила голос нянюшка.

— Неправда! — возмутилась я, но тут же замолчала, увидев, как Мисси беспокойно заворочалась во сне. — Это не так! — добавила уже шепотом. — Они оба очень… очень понимающие. Альфа сразу же согласился с тем, что мне нужно ехать, и отпустил с отбора, а советник сам решил пригласить лекаря, мне-то это даже в голову не пришло, так я была расстроена новостями! — Рассказывая Нэнс, я вспомнила, что альфа, откровенно говоря, не горел желанием отпускать меня. И явно не хотел, чтобы ехал советник, но прислушался к его словам. В памяти всплыл их разговор и вопросительный взгляд альфы, будто… будто бы он ждал, пока советник примет окончательное решение…

— Расскажи-ка мне, ягненочек, как там, на отборе этом? — спросила Нэнс, откладывая вязание. — Правда ли, что фаворитка альфы расточительна, что кошка, дорвавшаяся до сметаны?

— Знаешь, нянюшка, кажется, теперь отнюдь не фаворитка самая расточительная леди в Волчьих Клыках, — невесело улыбнулась я и принялась рассказывать.