Глава 21

Я попадаю под прицел пристального мужского внимания. Из-за чего чувствую, как гулко начинает биться сердце. Справиться с эмоциями сложно. Любимая песня рождает четкие образы в голове, я и не задумывалась, что она так надежно сцеплена с Вадимом в моей памяти. Зато теперь ясно, почему я перестала слушать ее. А мне казалось, что разонравилось, не тянет…

— …классный вечер, — до меня долетает отрывок фразы, начало которой я благополучно прослушала.

Да и не мне говорили. Тот мужчина в синей рубашке наклоняется к Марине, переходя на вибрирующий шепот. Его уже разобрать невозможно, музыка играет слишком громко.

— Арсений, — второй мужчина обращается ко мне. — Лучше просто Арс.

— Валерия, — отвечаю ему, выдавливая из себя улыбку.

Он симпатичный. Не мой типаж, слишком крупный и раскачанный, и футболка мала ему на пару размеров. Он словно специально выбрал ее под пиджак, чтобы похвастаться мощными мышцами груди. Да и идеальные тугие кубики пресса можно разглядеть, когда он поворачивает корпус и ткань натягивается еще сильнее. Если честно, я всегда считала таких парней из “другой” лиги. Из той, где помешанные на качалке и протеиновом богатстве самцы стараются не для внимания девушек, а для других парней.

Но Арса явно интересую я.

— Можно на «ты»? — Он приближается, наклоняясь к моему лицу, чтобы я расслышала его.

Я, видно, снова пропустила какую-то реплику.

Черт, никогда не умела флиртовать в клубах. И вот этот резкий разрыв дистанции тоже непривычен. Арс нависает надо мной, придавливая брутальностью, и примешивает к воздуху аромат своей туалетной воды. Она резковатая, с яркими цитрусовыми нотами наверху.

— Можно попробовать. — Я киваю.

— Я хреново танцую, —  добавляет он, кивая в сторону своего приятеля с Мариной, которые уже нашли общий ритм. — Могу попытаться, конечно, но ты тогда точно отошьешь меня.

Он обаятельно усмехается. Я тоже улыбаюсь и замечаю, как его взгляд тут же опускается на мои губы. Следом его ладонь отточенным движением уходит мне за спину, но он не касается меня. Будто в последний момент ловит рефлекс.

— Значит, танцы не твое…

— Абсолютное нет. — Он качает головой. — Но я отлично разбираюсь в сладких коктейлях. Ты пробовала “Лазурный берег”?

— Мы заказывали текилу.

Арс раскатисто смеется.

— Схема сломалась? — Теперь моя очередь усмехаться. — Прости, но не все блондинки любят сладкие коктейли.

— Вот и за стереотипы получил. А с тобой будет непросто...

Он понижает голос до густого баритона, заставляя меня непроизвольно задержать дыхание. Он подает мне руку, чтобы перешагнуть ступеньку, которая отделяет танцпол от общего зала. Я раздумываю секунду, но все же вкладываю пальцы в его ладонь.

— Я как раз люблю трудности. — Арсений проводит большим пальцем по моему запястью.

— Уверен?

Стальной голос Арбатова действует как холодный душ. Даже музыка как будто стихает, отходя на двадцатый план, а освещение становится ярче. Я вдруг вижу бывшего мужа перед собой. Он преграждает путь мужчине, который до сих пор держит меня за руку, и смотрит так, словно этому мужчине осталось жить пару секунд.

Я чувствую, как пальцы Арса теряют хватку. Арбатов продавливает его раскатывающей хищной энергетикой, она плещется вокруг него темными волнами, в которых уже бурей бьется агрессия.

— Прости, приятель, — бросает Арс, отпуская мою ладонь. — Не знал…

Он не договаривает, чтобы не испытывать терпение Арбатова. Он затыкается и ныряет вправо. Исчезает.

— Браво, — выдыхаю, приходя в себя от шока. — Появление получилось эффектным.

Я тоже ищу выход, пытаясь обойти крупную фигуру Вадима.

— Ты больше не любишь эту песню? — спрашивает Арбатов, разворачивая корпус и пропуская меня.

— Ох, надо было догадаться, — я выдыхаю сквозь зубы. — Ты и диджея успел подкупить.

Бросаю взгляд назад — не на Арбатова, а проверяя, как там Марина.

У Марины всё отлично, ей определенно нравится, как складывается вечер. Уже и руку положила на покатое мужское плечо, и улыбается своей убийственно-соблазнительной улыбкой.

— Это совпадение, Лер, — над ухом снова раздается баритон Вадима. — Я оказался здесь случайно, я не следил за тобой.

— За мной вообще-то до сих пор катается десант твоих парней.

— Но я не прошу их отчитываться мне, где ты бываешь. Они для твоей безопасности, а не слежки.

Я поднимаю лицо, хотя на Арбатова опасно смотреть. Ему идет сумрак полуночного заведения. Он в своей стихии: здесь темно, тянет пороком и всегда есть шанс размять кулаки. Вадим никогда не был ангелом или плюшевым мишкой, даже его любовь я ощущала как что-то острое.

Мне это нравилось в нем… Боже, нравилось? Кому я вру?! Мне это сносило голову напрочь! Я видела, что мне достался непростой мужик. Вспыльчивый, циничный, целеустремленный. Который привык добиваться своего и которому лучше не переходить дорогу, но который горы свернет ради тебя. В него было невозможно не влюбиться. Особенно наивной глупышке, верующей, что плохого парня можно приручить.

— Не веришь? — спрашивает Вадим.

— Мне все равно, если честно. Я просто жду, когда они исчезнут. Это будет знак, что моя жизнь вернулась в прежнее русло окончательно.

Арбатов отводит глаза на мгновение. Я замечаю, как его взгляд заостряется, Вадим как будто снимает “предохранитель”, когда перестает смотреть на мое лицо. Он отпускает себя и буквально полосует пространство вокруг. Летальный ледяной взгляд, под который лучше не попадать. А на его рельефные губы наползает фирменная усмешка.

— Тебе там правда хорошо? — Он резко поворачивается ко мне. — В прежнем русле?

Я улавливаю вибрацию. Не в его голосе, а в воздухе.

— Ты выпил, да? — Я наглею и касаюсь груди Вадима, надавливая, чтобы чуть сдвинуть его и подставить под луч прожектора.

Он неожиданно с легкостью поддается мне и делает шаг назад, пятясь. Правда, брать он тоже не забывает. Вадим присваивает мою ладонь, накрывая пальцы горячей рукой и ощутимо сжимая.

— Немного. — Он кивает. — Мы в баре, малышка.

— Малышка?

— Говорю же, мы в баре, — он снова усмехается, но мягче, будто мое касание расслабляет его, будто ему это и было нужно. — Здесь принято так называть красивых девушек.

— Пощечины здесь тоже принято получать.

— Я не против.

Он издевательски подставляется. Вычитает разницу в росте, чтобы мне было легче дотянуться. Я не поддаюсь на его провокацию, но вдруг чувствую, как дыхание Арбатова касается моих волос. Проходит теплым потоком по виску и задевает что-то внутри. В той глубине, в которую я сто лет не заглядывала. Там хранятся не только жаркие выдохи Вадима, но и его поцелуи, терпкие, сумасшедшие, горьковато-сладкие, там его объятия и его сильные руки, которые уверенно уводили меня в горизонтальное положение. Там я под ним в том смысле, от которого подкашиваются ноги.

Черт, текила была лишней.

Мне нужно на свежий воздух

— Спокойной ночи, Вадим, — я поспешно прощаюсь и делаю разворот, чтобы уйти. — Пощечины перенесем на другой раз.

— Ты куда?

— Искать нового кавалера. Ты спугнул первого.

Табличка черного выхода горит зеленым огоньком. Я поворачиваю к ней, как на маяк в ночи, и уверенным шагом иду к цели. Бар напоследок оглушает новомодным хитом, который выкручивает колонки на максимум. Раздается одобряющий свист и несколько грубоватых выкриков. Оно и правильно, время становится поздним, так что музыка будет громче, а танцы отвязнее.

— Да господи, Арбатов!

Я замечаю, что он выходит из бара следом. Над переулком горят несколько фонарей стильной формы, а рядом с дверью брошены кожаные диваны.

— Ты правда ждешь, что я свалю? — Брови Вадима ползут вверх. — Лер, ты выпившая в баре, а я свалю?

— Я не выпившая.

— У тебя щеки красные. Ты всегда краснеешь от алкоголя.

Я черчу резкую линию ладонью в воздухе. Вадим же отходит к противоположной кирпичной стенке. Он опирается на нее спиной, а потом откидывает голову, смотря в почерневшее небо. Оно пустое, не горит ни одной звездочки, но все равно манит.

— Не хочешь курить? — неожиданно спрашивает Арбатов.

— Ты же бросил.

— Ты заставила после свадьбы. — Он кивает. — Ты постоянно ругалась, и я все-таки сдался.

Он похлопывает себя по нагрудным карманам и через пару секунд находит в пиджаке пачку. Вадим откидывает картонную крышку и достает сигарету. Я молча наблюдаю, как он повторяет старый фокус. Тогда Вадим, чтобы покончить с вредной привычкой, выкинул зажигалку. Он закусывал сигарету, но не поджигал ее.

— До сих пор работает. — Он улыбается, делая бутафорскую затяжку. — У меня запах табака ассоциируется с отцом. Тот появлялся в доме, когда отец возвращался. Он постоянно пропадал в командировках, так что я привык, что он то тут, то там.

— Ты не рассказывал.

— Да?

— Ты вообще мало рассказывал о своей семье, Вадим. Как стена всегда стояла.

— Ну теперь ясно почему. — Арбатов стряхивает несуществующий пепел. — Такими родителями не похвастаешься.

Он отщелкивает сигарету, и та ныряет в темный угол.

— Давай я отвезу тебя.

— Тебе нельзя за руль. — Я качаю головой.

— Я найду водителя. Я просто хочу отвезти тебя домой.

— Чтобы со мной не случилось ничего скверного?

— Это плохое место, Лер. Без шуток. Тут полно мужиков без тормозов. Богатых и больных.

— Ты тут, Вадим. Ты отдыхаешь в этом месте.

— У меня были дерьмовые два года. Я уже привык.