Глава 25

Филипп

Спускаюсь на кухню, чтобы закинуть в себя что-нибудь съедобное. Старшая домработница колдует у плиты.

— Филипп, еще ничего не готово. Через час будет ужин, — напоминает мне расписание.

— Я не буду ужинать…

— Будешь, — слышу отца за спиной. — Нам надо серьезно поговорить.

— Тогда тем более не буду, — хмыкнув, собираю себе бутерброд. — Кусок в горло не полезет от твоих разговоров.

— Тогда, как закончишь, — кивает на мою скромную «добычу», — поднимись ко мне в кабинет. Поговорим до ужина, чтобы ты спустил в столовую свою гордую задницу и сел с матерью за один стол.

Умеет он уговаривать.

Возвращаюсь к себе. Есть перехотелось. Бутерброд кидаю на тумбочку. Достаю из шкафа свежую футболку. Думаю пару минут и меняю штаны. Не ради отца, ради мамы привожу в порядок волосы, быстро бреюсь машинкой. Хоть на человека теперь похож. Ближе к ночи уже буду отмокать в ванной.

К отцу захожу без стука. Мне не хочется с ним говорить. Все тело напрягается, мышцы скручивает в тугие жгуты, спина выпрямляется. Оно готовится отразить очередную атаку на остатки живого и теплого внутри себя. Еще немного и меня сорвет прямо туда, где все так желают меня увидеть. Не хотелось бы. Я так старательно лечил это все в себе. Закапывал, сжигал, топтал, топил. Я по-мальчишески, по-детски так хотел, чтобы он увидел! Посмотрел, блядь, на меня иначе!

Потому что я любил отца…

— Фил, — он трет руками лицо. — Однажды, возможно совсем скоро, моя компания полностью перейдет под твое управление…

— А ты меня спросил, надо оно мне? — грубо перебиваю его, потому что снова решает сам. Это так бесит в последнее время. — Давай представим, что спросил. Хочешь знать ответ?

— Хочу.

— На-хуй-не-надо! Это три года назад я еще мечтал стать таким, как ты. Великим Дрейком, который продолжит династию. А потом ты вышвырнул меня из своей жизни, из жизни сестры. Тебе было насрать на то, что я думаю и чувствую. Заботливый отец?! Да что ты видел кроме своего бизнеса?! Ты и сейчас ни хрена не видишь! А я затрахался тебе что-то доказывать!

— Филипп, не смей, — в кабинет входит мама.

Как всегда, красивая, изящная, хрупкая. В ярких зеленых глазах беспокойство за двух ее любимых мужчин.

— Мама, — склоняю голову в знак приветствия и уважения.

— Кто позволил тебе так говорить с отцом? — ее голос непривычно холоден. — Ты прекрасно знаешь, почему вас тогда отослали из страны и за что ты был наказан. Фил, — ее тон становится мягче. Ладонью проходится по моим волосам, треплет их, как в далеком детстве. — Хватит. Отец любит тебя. После него ты мужчина в семье.

— Может в этом и проблема? — грублю, отталкивая ее руку.

Потому что рвет изнутри на части. Упрек от нее — это нож куда-то под ребра. Но я гну свою линию, потому что упрямый. Весь в него. В Демона со стальными глазами, на которого я так сильно похож.

Отец щурится и сжимает зубы. Его пальцы стиснуты на подлокотниках кресла. Ноздри раздуваются от ярости. Еще немного и выдержке Дмитрия Александровича конец. Нельзя переходить эту грань, но я дожимаю.

— Ты не думала об этом, мама? В том, что я всегда «после»?! Я, блядь, даже любить могу только по его указке! А он говорит, что не могу! Не умею я, мать вашу, любить! Все! Таким вы хотите, чтобы я был? Чтобы Алису бросил? Отказался от нее?! Чем мне надо заняться, мама? Готовиться принять империю Дрейка? — выдыхаю и ледяным тоном добавляю: — Хорошо.

— Филипп! — отец с рыком поднимается со своего места.

— Прости, мам, — подхожу, быстро ее целую.

Сердце стучит как бешеное. Хлопнув дверью гораздо громче, чем надо было, срываюсь с лестницы вниз, оттуда на улицу в тачку и вон из родительского дома. Дрожащими пальцами набираю лучшего друга.

— Марк, ты где? — голос вибрирует, дыхание сбито к ебаной матери.

— Дома. Дохну от тоски, — стонет друг.

— Есть предложение, — сворачиваю на главную дорогу, едва не зацепив бортом чьё-то дешевое неуклюжее корыто, названное машиной лишь по недоразумению.

— Весь во внимании.

— Хочу бухать и трахаться. Ты со мной? — очередной поворот со сладким визгом тормозов, и я у его дома. — У тебя десять минут. Жду внизу, — сбрасываю звонок и листаю вверх. Смотрю на имя в списке контактов. Лиса… — В задницу все! — швыряю мобильник на панель, достаю сигареты, закуриваю, сползая ниже по сиденью.

Практически лежу, выпускаю кольца дыма в потолок. Руки чешутся набрать ее. Хочу. Блядь, кто бы знал, как я хочу, чтобы эта маленькая папина дочка оказалась сейчас здесь, со мной. И я бы взял ее прямо в тачке. Голодный как черт! Секса хочу. С ней… Она не для тачки. Нет. Нельзя сейчас звонить.

Интересно, отец понял, почему я сорвался? Сомневаюсь. Он не спросил… Ни разу не спросил, чего хочу я. Пустое место. Его молодая копия. Тень.

— Привет, — Марк плюхнулся в соседнее кресло, регулируя его под свой рост. — Рассказывай.

— Никаких исповедей. Только алкоголь и секс, — отвечаю ему, голосом завожу тачку.

— Отец? — друг детства знает, где искать.

— Я сейчас выкину тебя из машины прямо на ходу, если ты не заткнешься, — рычу на него. — Да сука! — обжигаю губы остатками сигареты. — Что за день сегодня?!

— Значит я угадал. В «Инферно»?

— Нет. Есть идея получше.

Увожу его от привычных дорогих клубов в центре. Торможу возле бара, который стоит дешевле моей машины. Марк кривится так, будто сожрал десяток лимонов разом.

— Че за помойка? Ты меня куда привез? — брезгливо осматривает потрепанную вывеску, не спеша вылезать наружу. — Я не пойду туда.

— Сиди здесь тогда, — выхожу из машины.

— Сука, — усмехается друг и все же выползает следом.

— Мы приехали туда, где точно не встретим знакомых, — раздраженно поясняю ему.

— Надеешься сохранить лицо? — ржет Шевцов.

— Я же Дрейк. Сын великого и ужасного Демона! — снова бешусь.

— Да все. Не заводись, — отступает Марк. — Можно хоть бухло нормальное заказать? Не хочу завтра блевать весь день от разбавленного пива и паленой водки.

— Валяй, — киваю ему.

Шевцов уходит за дальний столик и, снова скривившись, протирает сразу пачкой салфеток стол и скамейки. Садится, делает дозвон, чтобы заказать для нас качественное бухло. Понаблюдав за ним с улыбкой, обращаю свое внимание на притихшего бармена.

— Мы тут посидим со своим, — не считая, достаю наличку, протягиваю ему стопку пятитысячных. — Не отсвечивай, ладно?

— Не вопрос, — мужик быстро убирает бабки в карман.

Бегло осмотрел витрину со скудным ассортиментом спального района и пошел к Марку. Он уже заказал нам доставку и через тридцать минут хороший алкоголь и еда были у нас на столе.

Сходил к барной стойке. Взял у парня посуду и еще упаковку салфеток для Марка. Друг поржал, разлил по первой порции абсента. Убиваться в говно, так наверняка. И бесит, что не берет. Закон подлости. Хочешь улететь до утра, а в башке так, муть просто и никакого эффекта.

Вторая бутылка пошла уже бодрее. Марку хорошо и меня накрывает. Наконец-то.

— М-да, походу трахаться мы сегодня не будем, — пьяно ржет друг.

— Забей.

Сомневаюсь, что у меня встанет на кого-то кроме моей голубоглазой Алиски.

Мы пьем с ним еще по одной. Шевцов, шатаясь, сваливает в сортир, а я кручу по столу телефон. Пьяно набираю ее номер. Что я там отцу говорил? Бросить ее? Как? Я не знаю. Я же только нашел. Как, сука, я брошу свою девочку?!

— Алло, — ее сонный голос тягучим медом льется по моим венам.

Ложусь на деревянную скамейку, вытягиваю в проход ноги, смотрю в потолок невидящим поплывшим взглядом и прошу:

— Лис, у меня жестко рвет крышу. Поговори со мной.