Глава 208

Герцог рефлекторно опустил взгляд и заглянул в свою чашку. В прозрачном чае отражалось его напрягшееся лицо. В этот миг в его памяти мелькнули чьи-то слова:

— Когда будете рядом с ней… посмотрите в ее чашку, отец.

«А».

Герцог подавил чуть было не вырвавшийся у него стон.

Он совсем забыл. Пенелопа произнесла это перед побегом из дома.

«Почему Пенелопа вдруг сказала мне это?»

Растерянность захлестнула его, как прилив. Герцог отчаянно воскрешал в памяти тот разговор. Отчего-то ему тогда неожиданно захотелось попить чаю с Пенелопой, поэтому он позвал ее в оранжерею. После этого они обсуждали…

«Она хотела прогуляться».

Да, речь шла о том, что Пенелопа хочет куда-то выйти. Он сказал, что поможет ей, даже если под предлогом прогулки она сбежит из дома. Он не мог смотреть, как после церемонии совершеннолетия это дитя с каждым днем становилось все тоньше, поэтому, проведя в думах всю ночь, принял такое решение. И когда он озвучил его Пенелопе, она вдруг сказала это.

Посмотрите в чашку.

По спине герцога побежал холодок. Человек не может не отражаться в чае. Разумеется, если это человек…

«…Что же тогда это дитя, сидящее напротив меня, такое?»

Пройдя бесчисленные испытания, Ивонна почти на 100 % доказала, что является его родной дочерью. Она походила внешне на его почившую жену, родинки были там же и те же, она знала секреты и помнила вещи, которые кому попало не ведомы. Ошибки быть не могло. Если бы он не волновался о Пенелопе, то без колебаний бы объявил о возвращении своей дочери.

«Пенелопа… Когда она об этом узнала?»

Как она выглядела, говоря это? Как-то странно: воспоминания о том чаепитии были смутными. У него тогда сильно кружилась голова. Все, что осталось в итоге, — память о том, как напуганная Пенелопа после долгих колебаний с трудом выдавила несколько слов и сбежала из оранжереи.

— Берегитесь ее, отец!

Она сказала это прямо перед уходом.

— …Я огорчена, но при этом и рада. Мне казалось, что Лея любит Пола так сильно, что это заметно окружающим…

— …

— Теперь они вместе навсегда… Герцог?

Услышав, что его зовут, герцог очнулся от воспоминаний.

— А…

Когда он поднял взгляд, Ивонна замолчала и посмотрела на него круглыми глазами. Это было лицо его нежной Ивонны, однако почему-то на его шее выступил холодный пот.

— П-прости. О чем мы говорили?

— В чае плавает что-то постороннее?

— …А?

— Просто Вы не сводите глаз с чая.

Ивонна не смеялась.

Герцог стиснул под столом кулаки.

— О… Нет, нет. Просто я вдруг вспомнил кое-что, о чем позабыл.

— У Вас что-то случилось? Вы плохо выглядите.

— Все хорошо. Спасибо за беспокойство.

Ивонна быстро изобразила озабоченность.

Герцог тут же встал из-за стола, стараясь себя не выдать.

Скри-ип.

— …У меня дела, так что я пойду. Давай выпьем чаю в следующий раз.

— Вы уже?..

— Невежливо надоедать больному человеку.

Под конец фразы он попытался отойти от стола, но не успел сделать и шаг, как его схватили за рукав.

— Герцог… Я…

Герцог обернулся. Ивонна смотрела на него так, словно очень многое хотела сказать. Взгляд герцога, когда он увидел ее руку на своем рукаве, мгновенно посуровел.

Поколебавшись, Ивонна заговорила:

— Вы… спрашивали, хочу ли я чего-нибудь.

— Ох, да, — лишь после этого герцог расслабил напряженное лицо и улыбнулся. — Уже придумала, что хочешь?

— Мне не нужны никакие вещи… но я хочу выйти.

— Выйти?

— Да, я пришла сюда внезапно, не успев попрощаться с жителями моей родной деревни. Заболев, я поняла, что скучаю по ним…

Какое совпадение: то же самое просила у него Пенелопа во время их последнего разговора.

— Ты пока что не оправилась до конца. У тебя еще много времени; вот выздоровеешь и съездишь туда.

— Но… Там сироты, о которых я забочусь. Я беспокоюсь, что в мое отсутствие они умирают с голоду. Умоляю, пожалуйста!

Ивонна нежно погладила ладонь герцога. Прелестная девчушка, мило себя ведущая. Однако герцог не смог удержаться от того, чтоб снова заглянуть в опустевшую чашку.

«Она не провинилась, как Пенелопа, так что сложно придумать вескую причину для отказа».

Немного подумав, герцог выдавил:

— …Я найду тебе сопровождающего.

— Нет, я могу и одна быстренько сходить.

— Но за пределами особняка опасно, Ивонна. Как может женщина ходить одна, без сопровождения?

— Я… всю свою жизнь прожила за пределами особняка, — чуть угрюмо произнесла Ивонна.

Когда до герцога дошел смысл ее слов, его лицо исказилось. Ивонна больше, чем кто-либо еще в мире, заслуживала, чтобы ее растили в роскоши и обожании. Младшая дочурка, никогда не болевшая благодаря его заботе. Страшно представить, каково ей было жить в грязном и опасном незнакомом месте.

Он привел с собой Пенелопу, чтобы заглушить тоску по дочери, однако чувство вины никогда его не покидало.

— Я в порядке, отец, — ярко улыбнулась Ивонна, словно поняв его чувства.

Поглядев в теплые голубые глаза, герцог открыл рот:

— …Я дам тебе карету. Больше ничего навязывать не буду.

— Я возьму ее.

— Обязательно вернись до заката.

— Хорошо.

Ивонна снова улыбнулась.

Герцог смотрел на милое лицо своей дочери, по которому так скучал.

— Так и сделаю, отец, — уверенно сказала она.

— Подготовьте Ивонну к выезду, — коротко приказал дворецкому герцог, вернувшись к себе в кабинет.

— Да, господин, — ответил преданный дворецкий и задал вопрос: — Вы… хорошо провели время с леди Ивонной?

Герцог внимательно посмотрел на дворецкого. В глазах на морщинистом лице горела слабая надежда. Не только герцог с сыновьями ждали возвращения его потерянной дочери. Это было жестоко по отношению к Пенелопе, однако все, кто помнил Ивонну в детстве, отчаянно надеялись на ее возвращение.

— …Пеннел, — вместо ответа глухо позвал дворецкого герцог.

— Да, господин.

Верный слуга, уже давно служивший своему господину, тут же заметил перемену в его настроении и склонил голову.

Герцог с тяжестью на душе произнес:

— …Вели кому-нибудь проследить за ней.

— Да? Что…

— Позови чародея, владеющего магией отслеживания.

Дворецкий разволновался. Но герцог еще не закончил:

— И… собери за особняком всех магов и первую дивизию. Да, и пусть как можно скорее позовут при помощи магии Дэррика.

У особняка остановилась карета для Ивонны. Глаза герцога, смотревшего на нее из окна, были холодны.

— В особняке срочная ситуация.

Уинтер Верданди появился в переулке лишь на закате. Весь день он мотался туда-сюда по стране, поэтому сейчас чувствовал себя разбитым.

Однако отдыхать было некогда. Из всех собранных документов и информации нужно было вычленить важные, проклассифицировать их, скопировать, перевести древние тексты. Лишь древняя магия способна победить Лейлу. Однако в результате жестокой войны древние чародеи вымерли, и магия, что они использовали, оказалась утеряна. К тому же, для битвы с Лейлой, давно наращивавшей армию сторонников, одной силы было недостаточно.

В поисках документов Уинтер изъездил всю страну. Он твердо решил восстановить Зеркало Правды. Вот и сегодня он медленно поднимался по ступеням, изможденный поисками материалов, которые еще не известно, правда работают или нет.

«Рога гидры, крылья палота, вода из озера Уртус…»

Трофеи, которые он сегодня добыл.

Его бюро, расположенное в самом глубоком и темном месте верхней улицы, уже утопало во мраке. Он взялся за дверную ручку, произнес последнее заклинание, и замок открылся.

Щелк.

Входную дверь запирала магия, которая не пустила бы никого, кроме клиента, которому назначено. Это было сделано для того, чтобы клиент, не застав его на месте, не ждал его на улице и не ушел, не дождавшись. К примеру, та женщина, бессердечно его бросившая и глазом не моргнув, даже получив от него фиолетовую розу…

Щелк.

Стоило ему шагнуть внутрь так устало, что немедленное падение на пол никого бы не удивило, как Уинтер замер и куда-то уставился пронзительным взглядом.

— Кто здесь?

Глубоко в тени за диваном и письменным столом…

Кто-то вышел из мрака.

— Наконец-то Вы здесь.

Топ.

Шаги вдруг резко замерли у границы слабого света, шедшего снаружи.

— Я пришла попросить об услуге.

В слабом и ласковом голосе не было ни намека на угрозу. Однако глаза Уинтера странно сверкнули.

— Нет… нет, нет, нет. Я пришла, чтобы вернуть пропавшую у меня вещь.

— …

— Маркиз Верданди.