Глава 34 · Аврора

Я прохожу в дом Валери и Макса, следуя на звук громкого смеха. В интерьере преобладают теплые, землистые оттенки – от светло-коричневого до глубоких медовых цветов, создающих атмосферу уюта и уединения.

Как только я переступаю порог большой гостиной с потрескивающим камином, меня что-то сбивает с ног.

– О боже, Аврора! – кричит Валери. – Брауни, отстань от нее!

Мое лицо покрывают слюни, а что-то, нет, кто-то большой и теплый устраивается у меня на животе. Затем холодный нос утыкается прямо в грудь, пытаясь добыть что-то в моем лифчике. Я ловлю себя на мысли, что мне не хочется отталкивать это прекрасное шерстяное существо. Может быть, стоит попробовать терапию с животными?

– Брауни, – Валери пытается его увести от меня, – хватит быть извращенцем!

Меня настигает приступ смеха, пока я все еще валяюсь на полу с огромной любвеобильной собакой. Я слышу хохот Аннабель и ворчание Валери.

– Ну все, мистер, ты напросился, – она возвышается надо мной и грозно смотрит на Брауни. – Иди в свою комнату и подумай над поведением. И не сомневайся, я все расскажу отцу!

Все начинают смеяться еще громче.

– Ты отлично подготовлена к материнству, Валери, – говорит Аннабель.

Они с Максом ждут ребенка. А если точнее – детей. Когда Аннабель рассказала мне об этом, я чуть не подавилась. Двое детей одновременно. Мне страшно представить, что будет твориться в этом доме.

Брауни наконец-то слезает с меня и, обиженно фыркнув в сторону хозяйки, уходит… эм… в свою комнату под лестницей. Что? У этой собаки своя спальня? И, кажется, она намного лучше, чем моя.

Я поднимаюсь на ноги.

– Кстати, поздравляю. – Я сжимаю ее руку. Мне нужна небольшая передышка от объятий. Брауни выполнил годовой план. – Ты будешь отличной мамой, я уверена.

Голубые глаза Валери светятся от счастья, а на алых губах цветет улыбка.

– Спасибо.

Я прохожу вглубь гостиной, приветствую сестру, знакомлюсь с Хлоей и пытаюсь не подавать виду, что знаю о том, что у нее завтра свадьба.

Эта девушка – просто огромный шар солнечного света. Даже на ее блондинистых волосах красуется заколка в виде подсолнуха.

Анна садится рядом со мной.

– Как прошла тренировка?

– Хорошо, я чуть не скончалась.

Все смеются, а вот моим ноющим мышцам совсем не смешно.

– Итак, дамы, – Валери встает по центру комнаты и хлопает в ладоши. – Так как Макс засунул в меня двоих детей, я не могу пить. Поэтому вместо меня это будете делать вы.

Я поднимаю руку.

– Мне нельзя.

На самом деле, не сказать, что запрещено. Просто мне кажется, если я еще и выпью, то завтра точно не встану с кровати.

– В этом доме можно все, – парирует Валери, устремляясь на кухню и отбрасывая рыжие волосы назад.

Аннабель похлопывает меня по колену.

– С этим ураганом бесполезно бороться, легче подчиниться.

Я улыбаюсь и расслабляюсь, погружаясь в мягкий диван. Мне так хочется спать, что веки тяжелеют после первого глотка вина, которое Валери принесла вместе с тонной сладостей, начиная от карамельного попкорна и заканчивая пирожными и красным бархатом.

После первого бокала сонливость сменяется бодростью. После второго – мой рот не затыкается. А после третьего мне вдруг кажется, что я тоже хочу свадьбу.

– Клянусь вам, – Валери захлебывается смехом, сидя на полу в позе лотоса, – Макс просто сходит с ума. Вчера он сказал, что не будет заниматься со мной сексом, потому что боится. Ведь его член «слишком большой», а значит, у наших детей будут родимые пятна на голове. Откуда он вообще берет эту чушь?

Хлоя смеется так сильно, что хрюкает.

– Ну, слушайте, – она поднимает указательный палец, пытаясь отдышаться. – Зато у Макса явно нет никаких проблем с самооценкой.

– У всех них, – бормочем мы в унисон.

– Кстати, Аврора, – Хлоя хлопает по дивану и взмахивает другой рукой, чуть не выливая вино на голову Валери. – Ты проверяла натальную карту Лиама?

Я делаю глоток и хмурюсь.

– Нет.

– Преступление! – Она так быстро вскакивает на ноги, что Брауни, давно забывший о своем наказании и развалившийся на диване, подпрыгивает и начинает бегать по комнате, словно ищет опасность.

Валери потирает руки, а Аннабель говорит:

– Сейчас Хлоя выведет его на чистую воду. Она проверила натальную карту Леви, и, оказывается, в прошлой жизни он был камнем! – драматично заявляет Аннабель, делая паузу, чтобы эффектно добавить: – Который, по всей видимости, годами лежал где-то в лесу и молчал, вместо того чтобы найти свою камениху.

Валери давится соком и выплевывает его себе на футболку.

– Камениху, – фыркаю от смеха я.

Почему, когда ты пьян, все кажется не таким абсурдным?

– Я не так сказала, – Хлоя взмахивает руками. – Ты сама провела сравнение с камнем.

Она с деловым видом направляется к своей сумке и достает планшет.

– Вы просто не понимаете глубину моего метода, – в ее голосе звучит притворная обида. – Натальная карта – это не просто какая-то ерунда. Это способ узнать человека. Все эти ваши «он меня не понимает» – все рассказывают звезды, девочки! Но сейчас мы говорим о Лиаме. Давай сюда дату, время и место его рождения, Рора.

– Я вообще-то не уверена, что хочу это знать, – осторожно отвечаю я, хотя мой голос выдает любопытство.

– Ха! Это то, что говорят все, прежде чем узнают, что у их партнера Лилит в первом доме, – заявляет Хлоя с таинственным видом, словно только что раскрыла главный секрет МИ-6.

– Лилит? – хмурюсь я.

Аннабель прыскает со смеху.

– Очень смешно, – Хлоя пытается сделать укоризненное лицо, но ее улыбка ослепительна. – Лилит в натальной карте – это темная сторона личности, скрытые желания и страхи. Если у Лиама она в первом доме… – она делает паузу, чтобы придать своим словам вес, – то он, скорее всего, борется с самим собой. Может, у него есть внутренние конфликты, которые мешают ему полностью открыться.

– Ага, – протягивает Валери, вытирая остатки сока с футболки. – Или он просто человек.

– Ты скучная, Валери, – фыркает Хлоя, возвращаясь к своему планшету. – Но неважно. Аврора, давай! Расскажи, когда и во сколько он родился!

Что делать, если я понятия не имею, во сколько родился Лиам?

– Секунду, – бормочу я, доставая телефон.

Я: Елизавета, добрый вечер, надеюсь, я вас не отвлекаю. У меня есть опрос.

Я: Прос.

Я: Простите. Вопрос.

Елизавета дала мне свой номер телефона еще в Венгрии, чтобы мой цистит всегда был под ее контролем.

Бабушка Лиама: Приветик, душа моя! Как я рада, что ты мне написала. Нет, ты меня не отвлекаешь. Я смотрю последний сезон «Отчаянных домохозяек». Сьюзен все еще дура. Какой у тебя опрос, прос, вопрос?

Я: Во сколько родился Лиам? Мне нужно… для расследования.

Я: Исследования.

Пьяные пальцы, возьмите себя в руки!

Бабушка Лиама: Ты смотришь вашу совместимость? Я тебе и так могу сказать. Вы абсолютно не подходите друг другу, скорее всего, у вас будет ноль процентов. Однако у нас с Аароном тоже ноль. И посмотри, где мы. Я хочу сказать, что иногда ноль – это идеальная отправная точка.

Я: Спасибо за мотивацию!

Я отправляю ей стикер с сердечком, а она сообщает мне время рождения. Передав все данные Хлое, мы все ждем результатов, затаив дыхание.

Брауни снова запрыгивает на диван, Валери бросает в него подушку, но попадает мимо. Все смеются, и легкость этого вечера окутывает меня, как теплое одеяло.

Анна пододвигается ближе ко мне и шепчет на ухо:

– Посмотри на себя, вся светишься. Я давно не видела тебя такой расслабленной.

Я пихаю ее плечом.

– Все дело в не знаю каком по счету бокале вина.

– Или просто ты не думаешь о том, что тебя тяготит и злит. Ну и не будем списывать со счетов человека, который смог пробраться в твое сердце.

Я прокручиваю ножку бокала в руке, пока на заднем фоне Хлоя спорит с Валери по поводу того, что Макс в прошлой жизни был лекарем, а не королем, потому что его Южный узел в Рыбах.

Как мы вообще дошли до каких-то узлов?

– Лиам рассказал мне о том, что отказался от титула, – шепчет Анна. – Я думаю, что он мог ненавидеть такую жизнь, но все же знал, что идеально подходит для нее. Поэтому ему потребовалось столько времени, чтобы принять это решение, даже если все эти годы он любил тебя.

– Ты знала, что он любил меня все эти годы?

– Конечно. Я знаю его с детства. Если я не вмешивалась в вашу драму не значит, что я была слепа.

– Всевидящая, – хмыкаю я, сжимая ее руку.

Мы замолкаем на мгновение, а потом я продолжаю:

– Лиам сумасшедший. Я так злилась, что он отказался от всего. Это его семья. Я чувствовала, что разрушила то, что ему было очень дорого. Поэтому сегодня, когда он рассказал, что к нему пришел дедушка, с меня словно свалился груз.

Лиам был таким воодушевленным, когда делился со мной последними новостями, что я не могла сдержать улыбку. Он мог сколько угодно говорить, что это все неважно. Что свобода и любовь ко мне важнее. И я уверена: так и есть. Но его преданность семье слишком сильна. Я видела, как временами на его лице мелькала грусть. Его сердце болело за то, что он оставил позади. За семью, которая видела в нем опору.

Аннабель удивленно приподнимает брови.

– Я не знаю ничего об этом.

– Да, дедушка попросил его не отказываться от того, что ему принадлежит по праву. И… вроде как одобрил меня. – Я прерывисто вздыхаю. Это все еще очень волнительно.

На лице сестры появляется улыбка, которая могла бы осветить всю комнату.

– Я так рада за вас. Наконец-то все налаживается. – Она нежно проводит пальцами по подвеске на шее, словно передает Леви какой-то сигнал.

Хлоя переключает наше внимание на себя, и через минуту ее глаза начинают блестеть, как у сыщика, только что нашедшего улику.

– Итак, Лиам, – говорит она, обводя нас взглядом. – Луна в Козероге – это все объясняет. Он эмоционально защищенный, но невероятно надежный. Его Венера в Скорпионе – страстный, но иногда слишком ревнивый и вспыльчивый. А вот его Марс в Овне…

– Похоже на инструкцию, – хихикает Валери, не давая Хлое закончить.

Хлоя игнорирует ее, упорно продолжая:

– Марс в Овне делает его человеком действия. Если он что-то хочет, он идет за этим, ломая все преграды на своем пути.

Аннабель прикладывает бокал к щеке и мечтательно шепчет:

– Как романтично. Он действительно такой, не так ли, Рора?

Я прочищаю горло и, чувствуя, как пылают щеки, отвечаю:

– Да. Он замечательный.

Валери громко сморкается и шмыгает носом. По ее щекам стекают крупные слезы.

– Простите, – она бросает салфетку на журнальный столик. – Чертовы гормоны. Но Лиам действительно замечательный. Только Максу не говорите.

Мы хихикаем, а Аннабель начинает рассказывать все истории, в которых бедный Лиам всегда получает за то, что слишком любит своих подруг.

Валери растягивается на полу, ее футболка приподнимается, оголяя большой шрам на животе. И он не единственный на теле. Я пытаюсь отвести взгляд, но у меня не получается. Не потому что это для меня неожиданность, а потому, что Валери никогда не стесняется этого. Она носит свои шрамы, как достоинство.

Я всегда восхищалась ей. Эта девушка прошла через ужасные вещи и, кажется, совершенно ничего не боится. Мне же хватило лишь одного события, чтобы до сих пор обороняться.

Аннабель прослеживает мой взгляд и тихо говорит:

– Спроси у Валери. Это не обидит ее, но, возможно, она сможет сказать слова, которые, к сожалению, не могу найти я.

Я киваю и возвращаюсь к бурному обсуждению свадьбы Валери и Макса, которая должна состояться следом за свадьбой Нейта и Хлои. Какой-то свадебный переполох, ей-богу.

– Нет, Валери, мы не можем заменить букет невесты! – Щеки Хлои пылают. – Ты понимаешь, что мне придется изменить весь декор? И я вообще молчу о том, что букет подобран под твое платье.

– Может быть, и платье изменить? А может быть, нам вообще сделать какую-нибудь тематическую вечеринку! – Она хлопает в ладоши.

– Нет. Мы уже это проходили. Макс не будет викингом.

– Сейчас я уже подумываю о «Сплетнице». Он бы был отличным Чаком.

Аннабель усмехается в бокал.

– А кем бы была ты?

Валери постукивает по подбородку указательным пальцем.

– Может быть, мне перекраситься? Рыжий цвет волос все портит. Конечно, я должна быть Блэр.

Хлоя со стоном плюхается на диван и обнимает Брауни.

– На этом мои полномочия все.

К концу вечера Валери все-таки решает, что Хлоя идеально организовала ее свадьбу, и ничего менять не нужно. Все, кажется, вздыхают с облегчением.

– Валери, я… – Я замираю с тарелкой в руках, когда мы с ней убираем оставшуюся тонну пирожных в холодильник. – Я хотела у тебя кое-что узнать.

Она подходит, берет тарелку с брауни (пирожными, а не собакой), а затем ведет меня в столовую.

– Почему-то мне кажется, что для этого разговора потребуется сладкое. – Она протягивает мне пирожное.

Я откусываю, хотя меня уже тошнит от всей съеденной еды, и бормочу:

– Скорее всего.

– Что ты хотела узнать?

Я смотрю в ее ярко-голубые глаза и пытаюсь подобрать слова.

– Как тебе удается быть такой спокойной?

Валери фыркает от смеха.

– Ты серьезно считаешь меня спокойной? Жаль, что этого не слышит Макс.

Я улыбаюсь и взмахиваю рукой.

– Я не это имела в виду. Ты сумасшедшая в хорошем смысле этого слова. Я хотела сказать… Боже, я не знаю, как подобрать слова, прости. – Я провожу рукой по лицу.

– Я знаю, что что-то произошло, Аврора, – мягко говорит она. – Возможно, я знала это еще до того, как мои лучшие друзья в один день стали вести себя так, словно мир накренился. Аннабель и Лиам мне ничего не говорили, потому что, полагаю, это не их секрет.

Я киваю и с трудом проглатываю большой кусок пирожного.

– Я не могу тебе рассказать, но это может сделать Анна, если захочет. Просто… кажется, мне все еще сложно говорить об этом вслух. – Я качаю головой. – И в этом и заключается мой вопрос. Как ты говоришь о том, что пережила? Как ты смогла остаться такой теплой и… тактильной?

Валери долго смотрит на меня, а затем неожиданно заключает в объятия. Я на мгновение напрягаюсь, но, сделав глубокий вдох, позволяю ей согревать меня.

– Я не всегда была такой, – тихо говорит она, не разжимая объятий. Ее голос звучит спокойно, но в нем слышна легкая дрожь. – Были времена, когда я оглядывалась через плечо. Мне казалось, что кругом только страх. Но однажды я поняла, что держу боль внутри, словно я – замок, а она – мой единственный обитатель.

Я медленно расслабляюсь в ее объятиях, и она продолжает:

– Я долго работала над этим. Сначала пыталась говорить с собой, потом – с теми, кому доверяла. Я никогда не боялась прикосновений и не вздрагивала от любого взмаха руки. Но у меня были свои триггеры, полагаю. А потом я осознала, что, позволяя другим относиться ко мне с любовью, я разрушала эту стену. Каждый раз становилось чуть легче.

– А если боишься, что прикосновение сделает еще больнее, словно отправит тебя на дно океана, где слишком темно? – Мой голос звучит почти шепотом, но Валери слышит. – Но так не со всеми людьми. С Лиамом у меня всегда все было иначе.

Она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее взгляд мягкий, но уверенный.

– Тогда ты выбираешь, кому позволить приблизиться. Не всем, только тем, кто заслуживает твоего доверия. Это тяжело, Рора. Это страшно. Но иногда нам нужно сделать шаг навстречу, даже если кажется, что земля под ногами может провалиться.

Я отвожу взгляд, обдумывая ее слова.

Валери сжимает мою руку, привлекая внимание.

– Ты не обязана быть как я. Ты можешь быть собой. И этого будет достаточно. Ты уже делаешь шаги, Рора. Посмотри хотя бы на то, что ты здесь, с нами, в этом доме. Ты была расслабленной, позволяла себе быть частью чего-то теплого, пусть и немного шумного, – она усмехается, бросая взгляд в коридор, где Аннабель и Хлоя сражаются с Брауни за кусок пирога.

– Спасибо. Мне правда было важно это услышать.

Я протягиваю ей пирожное, а она морщится.

– Нет, спасибо, я бы сейчас съела чизбургер, а может быть, мороженое с рыбой. – Она указывает на свой еле заметный живот. – Эти дети не могут определиться.

Я смеюсь, и как раз в этот момент в столовую врывается Брауни и блюет на ноги Валери красным бархатом, который он незаметно сожрал.

– Брауни!