Эпилог. Катя

Прошёл месяц.

Целый месяц, который казался нам с Иваном вечностью, состоящей из надежды и тихой, затаённой радости.

Сегодня, наконец, мы забираем Настю домой.

Я стою у открытой двери в её больничной палате и смотрю, как Иван, разговаривает с профессором Шильниковым.

Они смеются.

Профессор что-то эмоционально жестикулирует, а Иван кивает, и в его позе больше нет той каменной скованности, с которой он вернулся из тайги.

Мужчина выглядит... живым и счастливым.

- Мам, а мы точно поедем домой? — раздаётся тоненький голосок за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

Настёна сидит на краешке кровати, уже в своём любимом платье, которое мы привезли ей.

Она всё ещё бледная, хрупкая, но в её зрачках искорки жизни.

- Точно-точно, принцесса, — я подхожу к ней и присаживаюсь на кровать рядышком. — Твой папа договорился, и мы едем домой.

Слово «папа» всё ещё звучит для меня как чудо. Как сбывшаяся сказка.

Иван заходит в палату, и при виде него лицо Насти озаряется улыбкой.

- Папа! — она протягивает к нему руки.

Он в два шага оказывается рядом и, не говоря ни слова, легко и очень бережно подхватывает её на руки.

Настя обнимает его за шею, доверчиво прижимаясь щекой к его плечу.

Мы выходим из клиники.

Я несу небольшую сумку с её вещами, а Иван несёт нашу дочь.

Он открывает заднюю дверь моей машинки и осторожно усаживает Настю в детское кресло и сам садится с ней рядом.

Когда мы трогаемся с места, я смотрю на них в зеркало заднего вида. Иван что-то тихо говорит ей, а она внимательно слушает, кивая.

— ...и поэтому у сибирских медведей такие большие лапы, — доносится до меня его голос.

Настя хихикает.

- А ты видел настоящего медведя, пап?

-Видел, — серьёзно отвечает он.

Она снова хихикает.

Она вдруг становится серьёзной.

- А ты правда мой папа? — обращается к Стрельникову.

- А разве мы не похожи? — он вынимает мобильник и включает селфи-камеру, так, чтоб были видны оба.

А потом лицо дочки расплывается в такой же широкой, открытой улыбке, как у него.

- Очень похожи! — смеётся она, — у нас одинаковые носы! И глаза!

- И правда…,— слышится его голос.

Я делаю глубокий вдох. Хочется плакать от счастья. Сталкиваюсь с ним взглядом в зеркале.

Иван едва заметно кивает мне, и в этом простом жесте я читаю всё: «Я здесь, с вами. Я никуда не уйду».

Наше будущее больше не кажется туманным и пугающим.

Оно — здесь, в тесном салоне моей машины, в отражении селфи-камеры, в смехе нашей дочери.

Мы прошли через боль, обиду и страх, чтобы найти друг друга. И теперь, глядя на них двоих, я точно знаю: это не просто счастливый конец.

Это самое настоящее, самое прекрасное начало.

И это начало уже случится через полгода в виде двух полосок на тесте , а так же скромной свадьбы на сто персон. Ну как скромной? Иван хотел позвать гораздо больше народа , но сошлись хотя бы на этом.