Глава 19. Иван

Прошла неделя, и эти семь дней, казались вечностью.

Я сижу в машине, припаркованной у клиники.

Пришлось срочно заезжать на работу, а потом уже сюда.

В руках у меня — стакан с остывшим американо , который я купил на автомате, просто чтобы занять руки.

Я смотрю на стеклянные двери приёмного отделения, но не вижу их.

Перед глазами — строчки из дела Шильникова, схемы, которые я чертил ночами, и лицо Насти, которое я видел через окно палаты.

Дело мы выиграли.

Громов был прав — это была чистая формальность для меня, разминка перед главным боем.

Да…

Настоящая битва идёт там, за этими дверями прямо сейчас.

Я выхожу из машины, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.

Сегодня день операции. День, ради которого я вернулся из небытия.

Я иду по коридору к палате, и с каждым шагом сердце бьётся громче. Затем сворачиваю за угол и вижу Катю.

Мою финтифлюшку.

Она сидит на жёстком пластиковом стуле у стены и просто смотрит в одну точку перед собой, и в её глазах — вся бездна материнского страха.

Она чувствует моё присутствие.

Наши взгляды встречаются. Я вижу в её глазах боль и надежду.

Ничего не говорю, просто подхожу и сажусь рядом с ней на соседний стул, так что наши плечи почти соприкасаются. Затем беру её за руку.

Мы сидим так часами.

В тишине, которую нарушают только шаги медсестёр и приглушённые голоса из-за дверей палат.

Время тянется невыносимо медленно.

- Иван Михайлович? — голос врача вырывает нас из оцепенения.

Мы оба вскакиваем со стульев одновременно. Хирург выглядит уставшим, но его глаза блестят.

-Как?.. — Катя не может закончить фразу, её голос срывается на шёпот.

- Операция прошла успешно, — говорит врач, и эти слова для нас словно самая прекрасная музыка на свете.

Профессор Шильников и правда — гений.

- Мы сделали всё, что могли, и нужно лишь время, — добавляет он.

Катя издаёт тихий всхлип и закрывает рот ладонью. Я чувствую, как по моему лицу расползается глупая, совершенно неуместная улыбка облегчения.

Спустя пятнадцать минут выходим из клиники на улицу.

Вечереет.

Мы едем к ней домой.

Да… уже неделю мы живём у неё вместе.

Не в моей просторной клетке с призраками прошлого, а здесь, в её уютной квартирке на окраине Москвы.

У неё нет панорамных окон с видом на равнодушный город, зато есть запах её духов в ванной и детские рисунки Насти на холодильнике.

Здесь легче дышать.

Останавливаемся в тесной прихожей. Катя оборачивается ко мне.

- Ты был прав, — шепчет она. — Ты спас её.

Я притягиваю девушку к себе. — Мы спасли её, Катя… вместе.

И впервые за пять лет я чувствую не боль утраты, а надежду на будущее.

Наше будущее.