Глава 11

— Тимур, ты должен развестись со мной, — она положила перед ним заключение из консультации и отошла, сложив руки за спиной. Тимур взял заключение и читал его так долго, словно там было не три строчки, а целый талмуд. А затем медленно положил и отвернулся к окну.

— Ты ему скажешь? — голос звучал так глухо и обреченно, что она снова чуть не разревелась. Вскинула голову и отчаянно замотала ею, выставив вперед руки.

— Нет, ни в коем случае. Не вздумай ему говорить!

Тимур долго простоял так, глядя в окно, затем повернулся и чужим, холодным голосом произнес, словно впечатывая слова:

— Нам нельзя сейчас разводиться, слишком рано. Ты родишь, я дам ребенку свое имя, а потом мы разведемся.

— Но Тимур!..

— Ты будешь делать то, что я сказал, — теперь в его голосе звенел металл, и Динка испуганно замолчала, прижав к губам ладонь.

Он вышел из комнаты, и через секунду хлопнула входная дверь. Динка места себе не находила, думая, где он, но звонить не стала. Тимур вернулся под утро, она слышала, как он прошел мимо нее в гостиную, а затем через время пошел обратно, видимо, уже в спальню. Не выдержала, пробралась к нему в спальню и, кусая губы, смотрела, как он спит, разметавшись, и под запахом спиртного ей отчетливо слышался запах другой женщины.

На рубашке, которую он бросил в стирку, были видны следы губной помады, словно их нарочно кто-то оставил. И Динка грустно порадовалась, что она не успела сблизиться с Тимуром, иначе сейчас наверняка было бы нестерпимо больно. А так всего лишь в очередной раз лишилась очередных иллюзий, скоро это даже войдет в привычку.

Они практически не разговаривали. Тимур больше не отвозил ее в университет и не забирал, ее отвозила и забирала охрана, и она все принимала как данность. Он ничего ей не должен. Перед свадьбой Домина Тимур спросил, купила ли она платье. Динка совсем уж было утвердилась в мысли, что никуда не поедет, но Тимур настаивал. А ей так не хотелось трястись пятьсот километров в машине, она просила отправить ее в СВ, но Тимур сказал, что одну ее не отпустит и поедет с ней. Мысль провести с ним ночь в одном купе в тягостном молчании испугала ее еще больше, и она согласилась на машину. И уже собиралась уходить к себе, как Тимур ее окликнул:

— Дина! — он замешкался, словно собирался с духом, а затем все же сказал: — Срок еще маленький, ты не думала об аборте? Можно сделать вакуумом, это быстро и под хорошим наркозом, по срокам еще можно, я узнавал.

У Динки оставалась слабая надежда, что Тимур скажет, что любит ее и ему все равно, он будет любить ее ребенка как своего, по крайней мере, во всех сериалах и фильмах происходило именно так. Мужчины, как безумные, сражались за нерожденных детей, толком даже не разбираясь, с кем и когда пересекались главные героини в порыве страсти. Но Тимур наверное такие сериалы не смотрел.

— Нет, Тимур, прости, я не стану этого делать. Я прошу тебя, давай разведемся, я больше не должна жить с тобой.

Тимур дернулся, как от пощечины и резко спросил:

— Это потому что ребенок его?

— Ребенок не его, Тимур, он мой, почему ты не понимаешь? Его там капля. Если бы он был твой, я бы тоже отказалась.

Лучше бы она этого не говорила. Его лицо исказилось, он ринулся к ней и схватил за руки.

— Если бы мой! Но ты даже не дала мне шанса, он отказался от тебя, сам мне тебя отдал, а ты…

Он держал ее, больно сжимая запястья, но она не стала вырываться, а ответила, глядя в глаза:

— Да, я знаю. Теперь я очень жалею, Тимур, но я была зла на вас обоих, мне хотелось вам отомстить. Он предал меня, а ты с радостью ухватился за эту возможность и присвоил себе. Так чего ты ждал? Зачем тебе понадобилась эта свадьба, почему ты не дал мне возможность узнать тебя лучше? — Тимур в изумлении слушал ее, продолжая держать за запястья, но уже ослабив хватку. А она отвела взгляд и сказала уже тише: — Сейчас я ни за что так не поступила бы с тобой. Но аборт я делать не буду, извини. И жить с тобой не буду, я возвращаюсь в свою квартиру.

— Нет. Я сказал тебе, мы разведемся после того, как родится ребенок, — жестко оборвал ее Тимур. — И даже не пытайся никуда съехать.

Он выпустил ее руки и снова ушел из дому до утра. Она лежала и смотрела в потолок, теперь ей плохо спалось ночью, может, потому что днем стало часто клонить в сон, и она засыпала где придется, то в гостиной, то на кухонном диване, а потом неизменно просыпалась в своей комнате, заботливо уложенная в постель и до утра лежала без сна.

Дверь отворилась, и неслышно вошел Тимур, в комнате снова запахло виски и «Опиумом». Он стал много пить, это никуда не годится. Подошел к ней и вдруг лег рядом и начал целовать, распаляясь, а Дина почувствовала, что тело предательски отзывается и чуть ли не столкнула его с себя.

— Твоя любовница тебя сегодня не смогла удовлетворить, Тимур? Ты хотя бы душ после нее принял.

Он встал и, не сказав ни слова, вышел, хлопнув дверью. А Дина отвернулась к стенке, удивляясь, что с ней стало, говорят, беременность меняет гормональный фон. Как бы он так не изменился, чтобы ей не пришлось самой бегать за Тимуром и зажимать его в каждом углу.

Утром она обнаружила на кухне мужа, слегка примятого после сна, готовящего завтрак. Ушла в ванную, а потом стала одеваться. Он заглянул в комнату.

— Дина, идем завтракать.

— Спасибо, я не голодна, — постаралась, чтобы прозвучало как можно более ровно, но Тимур просто взял ее на руки и понес в кухню, несмотря на все попытки отбиться. Усадил на диван и сел рядом на корточки.

— Дина, у меня нет любовницы. Я вчера был у Лены, это правда, но…

— Уже второй раз, насколько я знаю. Это и называется любовница, дорогой, если я не путаю.

— Динка, ты ревнуешь? — он улыбался, но ей смешно не было. — Мне никто кроме тебя не нужен, и ты это знаешь.

А у нее было такое чувство, будто он отыгрался и теперь чувствует себя удовлетворенным, и ничего не могла с собой поделать.

После лекций она попросила охрану отвезти ее в бутик Инги. Хоть та и стерва, но вкус у нее был отменный, и ее выбор коллекций больше всего нравился Дине. И, конечно, любовь всей жизни «Селин». Так и получилось, из всего, что ей понравилось, «Селин» была лучшей. В этот раз Дина выбрала длинное платье с запахом, декольте достаточно глубокое, но благодаря длине все выглядело очень пристойно. Руки открыты, но еще тепло, не замерзнет, зато очень красиво смотрится еще сохранившийся загар. А дома ее ждал огромный букет орхидей и записка «Прости меня. Я тебя люблю», и смешная рожица внизу.

Вечером они выезжали в столицу на свадьбу Максима и Маргариты. Тимур позвонил, попросил сложить его вещи, ее забрала охрана и привезла в «Рояль». Там она пересела в океанский лайнер Тимура, они ехали на заднем сидении, Динка сначала пыталась бороться со сном, но затем сильные руки подтянули ее к себе и уложили на колени. Так и проспала всю дорогу до самого отеля, а там снова уснула без сновидений на плече у Тимура и только утром поняла, что они впервые в жизни спали в одной постели.

* * *

Тимур отвез ее в салон и там оставил, а сам уехал вместе с охраной. Мастер на просьбу Динки выпрямить ей волосы возмутилась от души:

— Портить такую красоту! Да у меня рука не поднимется, Диночка!

Она просто накрутила волосы на крупную насадку и уложила волнами, теперь они спадали каскадом вниз, и Динка в восторге смотрела в поднесенное зеркало. Как просто! И совсем другой вид! А потом увидела в отражении Тимура, стоящего в дверях, его глаза были лучше любого зеркала.

— У вас очень красивая жена, Тимур Александрович, — сказала администратор Юлия, смотри ты, как они все вышли его встречать, разве что не кланяются почтительно. А это случайно не его салон? Говорил же мимоходом, что у него в столице уже есть что-то свое, то ли ресторан, то ли спортивный клуб, или может салон красоты?

Динка не интересовалась делами мужа, считая, раз брак фиктивный, то нечего ей не в свое дело нос совать, здесь ничего ее нет. А Тимур тем временем полез в карман пиджака и прошептал ей на ухо:

— Я всегда смеялся над мужьями, которые после косяка стараются подкатить к жене с подарками, никогда не думал, что придется выступить в этой роли. Ну что, моя красавица, ты меня прощаешь?

И надел ей на шею кулон с крупным, почти с горошину бриллиантом. Кулон был из белого золота, в форме капли, и цепочка такая же. Тимур застегнул застежку и поцеловал ее в шею, персонал салона в умилении склонил головы, разве что слезу не пустил.

— Тебе не за что извиняться, Тимур, совсем, — она обняла его и поцеловала осторожно, чтобы не вымазать помадой. И увидела по глазам, что, похоже, они вплотную приблизились к выбиванию клина клином. И что послужило катализатором — «Селин», новая прическа или просто так звезды встали, — она не знала. Гораздо больше ее удивило собственное тело, которое словно проснулось и радостно откликнулось, как будто в ней теперь было две Дины. Две Дианы, а в этом что-то есть…

Из толпы в ЗАГСе она выхватила глазами Максима сразу же. Он изменился. Динка не могла понять, в чем, то ли изменил прическу, то ли стало уж слишком каменным и так его вечно суровое выражение лица. Еще месяц назад он был совсем другим, а сейчас словно маска Горца к нему приросла, он даже улыбался натянуто, не так по-мальчишески как раньше. А потом Максим увидел ее. И куда все и делось.

Ничего не изменилось, а ведь она так старательно вымарывала из памяти все, что хоть как-то было с ним связано. Но стоило им встретиться глазами, Динка увидела, как поначалу вспыхнули его глаза, и тут же снова стали безжизненными, как и лицо. Марго сияла рядом, раздавая улыбки, а Макс, не скрываясь, смотрел на Дину. И во время регистрации, когда говорил «да», тоже смотрел не нее, ей даже неловко стало, и она спряталась за Тимура.

Они сошлись близко только единожды, когда Тимур потащил ее поздравлять молодых, но Дина не стала изображать вселенское счастье, просто кивнула, пока Тимур дарил Маргарите цветы. А Максим по-прежнему смотрел на Дину, и ей было неуютно под этим пронзающим взглядом.

В ресторане Дина отпросилась у Тимура, чтобы не таскаться за ним по залу, он оставил ее в углу за столиком, и она следила за Максимом, и как-то так получалось, что он все время появлялся рядом. А потом снова их взгляды встретились.

«Что мы здесь делаем, Макс?», — она поймала себя на мысли, каким абсурдом ей кажется все, что с ними случилось, и стоит ей подойти, взять его за локоть и сказать: «Ну их всех, пойдем домой», — как он кивнет, закроет ее собой, и все вокруг исчезнут, как на рассвете исчезает сумрак. «Как так могло получиться, что между нами столько людей, как ты это допустил, Макс?»

Домин направился к выходу, и остальные потянулись за ним косяком, как будто они до сих пор в «Рояле»: Тимур, Ворон, Плоский и еще добрый десяток мужчин в костюмах. Что за привычка, ходить вот так толпой, словно стая волков? Марго, явно растерянная, осталась в окружении подружек, а Динка выскользнула из зала.

Ресторан находился на седьмом этаже, ниже был бар, а еще ниже гостиничные номера. Вверх вела темная лестница, Динке стало интересно, что там, и она поднялась на этаж выше. Там обнаружился еще один банкетный зал, дверь была приоткрыта, Динка заглянула — темно и тихо, самое место, где можно отдохнуть от шума и криков. Подошла к окну и залюбовалась ночным городом, свет от большого прожектора светил в окно, и бриллиант на шее искрился, словно живой. Динка улыбнулась и зажала его рукой. Сзади послышались шаги.

— А я тебя ищу, — Тимур подошел и обнял, прижавшись к спине. — Дина, — позвал полушепотом, — я все думаю над твоими словами. Ты абсолютно права, любимая, я не должен был заставлять тебя выходить за меня замуж так сразу, эта свадьба все только испортила. Скажи, как мне все исправить?

Динка повернулась к нему и внезапно увидела в двери знакомый силуэт. Наверное, Максим искал Тимура, но увидев их двоих, застыл в проеме. Динка обвила руками шею мужа и прошептала, касаясь губами уголков его губ:

— Давай не будем больше рыться в прошлом, Тимур.

Он слегка отодвинул ее и всмотрелся в лицо, освещенное лучом прожектора.

— Тебе все равно, что я был у Лены, или тебя это хоть немножко задело?

— Конечно задело, — она снова потянулась к нему, из-под опущенных ресниц наблюдая за замершим силуэтом, — ты же сам видел. Тебе хотелось меня позлить? — он кивнул, а Динка запустила пальцы ему в волосы и прошептала: — Поцелуй меня, Тимур.

— А если не только поцелую? — сказал хрипло, подхватил и усадил на подоконник.

— Значит, не только целуй, — она уже изгибалась в его руках, выпуская наружу ту, другую, проснувшуюся Диану, которая ответила на поцелуй с таким пылом, словно жаждущий путник прильнул к к живительному источнику. И добавила шепотом: — Я хочу тебя.

— Может, поедем в отель? — Тимур прикусил мочку уха и начал спускаться вниз по шее.

— Нет. Я хочу здесь, — она прижалась к его виску и смотрела на руки, безуспешно пытающиеся зажечь зажигалку. Та щелкала вхолостую, руки дрожали и смятая сигарета полетела в угол, уже вторая.

— Дина, я люблю тебя…

Волосы у Тимура были мягкие и густые, вокруг лба на лицо нависали пряди, делающие его похожим на голливудскую звезду. Дина целовала его лицо, а он, как в бреду, повторял ее имя. Его руки и губы становились все настойчивее, Дина вскрикнула и закусила пальцы, чтобы сдержать стон. Увидела перед собой вперившиеся в нее и горящие, как угли, глаза, и улыбнулась. А когда спустя время вновь подняла затуманенный взор, проем был пуст.

* * *

Ее разбудил телефонный звонок, Тимур осторожно переложил ее голову на подушку, а сам вышел с трубкой и прикрыл дверь, но все равно было слышно. Дина посмотрела на часы и застонала. Они ведь уснули только час или полтора назад, ну какая козлина с утра не дает выспаться?

— Макс, у меня жена спит, чего ты с утра будишь. Да, со мной спит. Ты что, совсем свихнулся? Конечно, сама, какое тебе вообще дело, ты уже в самолете должен быть. Как не полетели? Какого…

Он вышел из номера, и дальше Динка уже не разобрала. А когда по дороге домой в машине ждали Тимура, она услышала, как охранники переговаривались между собой:

— Слышал, Горец вчера бар разгромил?

— Какой бар? У него ж вроде в ресторане свадьба была.

— Ну да, он со свадьбы свалил, никто не знал, куда делся. А он в баре упился до чертиков, расхерачил бар, аквариум разбил, там на всю стену был. Прикинь, сколько воды вылилось, до первого этажа протекло. Хозяин здания приезжал, предъяву Горцу выкатил, там сумма космос.

— Так Горцу проще эту халабуду вместе с хозяином купить.

— Вроде и покупает.

— Он контуженый, говорят, нет?

— Та нет, то дружок у него был, Немец, его летом завалили, тот был на всю голову. А этот просто как выпьет, дурной становится. Он и не пьет потому…

Тимур забрался в машину и скомандовал ехать.