Глава 10

Макс перевел дыхание и хотел что-то сказать, но она прижала к его губам ладонь.

— Молчи, Максим. И уходи, — натянула на плечо разорванное кружево и отвернулась к спинке дивана. Затылком ощущала, как он поспешно одевается, и, наконец, дверь скрипнула и закрылась. А следом из-за стенки послышался рык, похожий на волчий, и звук глухого удара.

«Снова будут друг другом стены ровнять, идиоты», — поморщилась, стянула смятое и разорванное платье, надела шелковый халат и вышла из комнаты. Картина была знакомой и, можно уже сказать, привычной, у Макса из рассеченной губы сочилась кровь, Тимур выглядел, как и положено Супермену.

— Правильно, что за свадьба без драки, — одобрительно кивнула и пошла дальше по коридору, но с полдороги обернулась, — уже поздно, пожалуйста, убивайте друг друга тихонько, а то вызову милицию.

— Дина! — рыкнул Тимур, но ей было не жаль его ни капельки.

— Она ни при чем, — захрипел Максим.

— Не слушай его, Тимур, — устало сказала Динка, прислоняясь к стене, — он порядочный, даже упирался. Считай, что я его изнасиловала. Можешь всем говорить, что твоя жена шлюха и подавать на развод, я все подпишу.

— Почему, Дина?.. — Тимур пригнулся, как перед прыжком, вот только не ясно, на кого он собирался бросаться, на Макса или на нее.

— Я тоже хотела знать, почему. Но мне никто не удосужился сказать правду.

— Есть то, что тебе знать не нужно, — все так же прохрипел Макс. Похоже, Тимур ударил его в кадык. Молодец, Тимур.

— Ну раз вы все за меня решили, то и говорить не о чем. А я буду делать то, что хочу.

— Как ты можешь сравнивать, Дина, я тебя люблю, а он тебя предал…

— Неужели? И чем же ты от него отличаешься, Тимур? Макс сейчас просто воспользовался ситуацией, как и ты. Ведь ты согласился играть в этом спектакле, так чем ты лучше? Ты знал, на что шел, вы оба друг друга стоите.

— Так лучше для тебя, — повторил Макс упрямо.

— Тебе не должно быть до меня никакого дела, Максим, — Динка стоически выдержала взгляд, — а для меня ты вообще умер, так что можешь не напрягаться и зря не надрывать голосовые связки.

— Только что я был очень даже живой, — Максим зло сверкнул глазами, а Тимур с размаху всадил ему кулаком в солнечное сплетение.

— Это как фантомные боли, не обольщайся, скоро пройдет. Когда отрезают ногу, она еще какое-то время крутит на погоду, — Дина посмотрелась в зеркало и завела за ухо локон. — Кстати, передай Марго, что если она еще раз решит изображать мою подругу, я спущу ее с лестницы.

— Невозможная девчонка, — вдруг простонал согнувшийся пополам Максим, — разве ее переговоришь?

Тимур на нее не смотрел.

— Если я выйду из душа, а вы еще будете выяснять отношения, съеду в гостиницу, — предупредила Дина и скрылась в ванной. Прислушалась, снаружи было тихо. Неужели послушались и ушли?

Посмотрела на себя в зеркало и осторожно прикоснулась рукой к своему отражению. Она одна справилась с двумя здоровыми сильными мужчинами, разве это возможно? Если бы она принялась рыдать и умолять их прекратить драку, на нее никто бы и не взглянул. Продолжали бы месить друг друга в свое удовольствие. Еще одна победа?

Но когда Динка возвращалась в свою комнату, то услышала за закрытой дверью гостиной голоса. Они что, дальше пошли пить? Она чуть не задохнулась от возмущения и решительно направилась к гостиной. И даже руку на ручку двери положила. Прислушалась, таки да, вместо слов, правда, одни маты, но они же при этом пьют! Точно ненормальные! Посмотрела на дверь, вздохнула и пошла обратно, спать.

* * *

На следующий день Динка нашла Тимура, спящего на диване в гостиной. Бутылок на двоих было выпито всего две, так что у города оставались неплохие шансы уцелеть после сегодняшней попойки. А вообще в том, что свою брачную ночь Тамерлан провел в обществе Горца, было что-то символичное.

Дина собрала вещи, оставила Тимуру записку и уехала к маме. Заспанные охранники отвезли ее на вокзал и посадили в поезд, а там встретил тот самый ушастый гоблин, который регулярно привозил маме деньги. Кстати, гоблина звали Женя и вчера он снова привез положенную сумму. Но ведь Макс вряд ли до сих пор передает деньги, значит, это теперь делает Тимур?

Он позвонил в тот же вечер, говорил сухо, лишь спросил, надолго ли она уехала. Динку так и подмывало сказать, что навечно, но она придержала язык тем более, что через неделю уже начиналась учеба в университете.

Маме сказала, что Максим нашел себе более выгодную партию, и она вышла замуж за Тимура ему назло. Версия, конечно, совершенно идиотская, но ничего путного ей на ум не пришло. Мама лишь горестно вздохнула, но не стала читать нотации, а просто села возле Динки, та положила голову ей на колени, и мама гладила ее по волосам, как в детстве, Дина даже не заметила, как уснула. Ей было здесь хорошо и спокойно, она каждый день выводила бабушку на прогулку в парке, и пока та грелась на солнышке, у Динки было полно времени, чтобы подумать.

Теперь, когда воинственный пыл немного поутих, внезапно проснулась совесть и принялась шпынять Динку, как это нехорошо устраивать сексуальные оргии прямо на глазах у молодого мужа. Динка слабо отбивалась и оправдывалась, но совесть напирала и давала самые разные, преимущественно бестолковые и бесполезные советы, например, каждый вечер самой звонить мужу и интересоваться его делами.

А через четыре дня за ней приехал Тимур, сам, без охраны, с подарками и цветами. Маму и бабушку он очаровал сразу, теперь она понимала, почему Тимура в их паре с Максимом называют «хороший милиционер». А Макс, выходит, «плохой».

Тимур пробыл недолго, буквально два часа, а потом просто взял ее за руку и сказал, что им пора. И Динка безропотно подчинилась, сложила сумку и села в машину. Ехали молча, она твердо решила не допускать «разбора полетов», но Тимур, похоже, и сам не собирался читать ей лекции о супружеской верности. Тем более, супругами они в полной мере так и не стали.

Сейчас Динке казалось, что это она сама напридумывала себе небылиц о вечных и непроходящих чувствах Максима. Мало что ей привиделось на свадьбе? Они вернулись домой, и Тимур завалился спать, перед этим заявив:

— Дина, ты можешь перейти в спальню, когда захочешь. Там намного удобнее, начинается учеба, ты не будешь высыпаться. Если хочешь, я уйду в твою комнату, чтобы тебе не мешать.

И хотя спать на кровати было бы действительно удобнее, выгнать парня из собственной спальни было совсем уж свинством, и Динка отказалась.

Она встретилась с подругами и преподнесла им ту же версию, своего скоропалительного бракосочетания, слегка ее приукрасив. Мнения разделились. Наташка была полностью на стороне Тимура, Маша считала, что Максиму стоило дать шанс реабилитироваться. А Дине было важно, что они не обиделись за свадьбу и по-прежнему были на ее стороне.

Приближалась свадьба Максима и Марго, Дина хотела отказаться и не ехать, но Тимур должен был быть там обязательно. Они уже немного приспособились друг к другу, Тимур каждое утро вставал, чтобы отвезти ее в университет, хоть ему не всегда нужно было подниматься так рано, и тогда она стала готовить ему завтраки. И видела, что ему нравятся их совместные утренние сборы. Он отвозил Динку, а сам ехал в тренажерный зал, потом по делам, но неизменно забирал ее после лекций.

Динка замечала, какими взглядами провожают Тимура девушки с ее факультета, она смотрела на него их глазами и видела высокого темноволосого парня с внешностью и фигурой, которым позавидовали бы многие голливудские актеры. Он ждал ее, оперевшись на свой океанский лайнер, некоторые студентки беззастенчиво пытались его закадрить прямо у нее на глазах, а ей не верилось, что эта мечта Голливуда может быть ее мужем.

Тимур молча показывал наглым девицам палец с обручальным кольцом, при этом у него был такой вид, словно кольцо он носит исключительно на среднем пальце. А потом целовал подошедшую Дину и иногда увлекался, но вот дальше поцелуев все стопорилось. Она даже открыто предложила Тимуру ее загипнотизировать, тот от души посмеялся, развалившись за кухонным столом и наблюдая, как она готовит ужин.

Они тогда поужинали, выпили вина, весь вечер болтали и когда начали целоваться, она попробовала выбросить все мысли из головы, но внутри словно сжалась пружина, тело как цепями сковало, и все закончилось тем, что Тимур ее поцеловал, укрыл простыней и вышел. А она даже побежала следом, на ходу застегивая пуговицы, но Тимур лишь головой покачал.

— Нет, Диночка, я еще не дошел до того, чтобы быть с вами третьим. Я лучше подожду, пока ты уберешь Макса из головы и выкинешь его из своей постели.

Еще раз ее поцеловал и ушел к себе.

* * *

Задержка была уже пять дней. И можно было сколько угодно уговаривать себя, что это просто сбой, сбои случались и раньше, но внутри уже жила твердая уверенность — в этот раз она увязла по-серьезному.

Они тогда вместе с Максимом съездили к доктору, ей выписали какие-то самые современные противозачаточные таблетки, но Макс почитал инструкцию, особенно внимательно изучил побочные действия, и таблетки полетели в мусорное ведро. Они с переменным успехом пользовались то презервативами, то полагались на как повезет. В основном это было «как повезет», но им в самом деле везло, и месячные почти перед самой свадьбой это подтвердили. Это все тот самый последний раз, прощальный поцелуй, последнее прости, твою мать… Дура.

Сейчас Динке не верилось, что у нее настолько могло заклинить мозги — неизвестно с чего решить, что бывший любовник ее любит, мучится и страдает, и на основании довольно скромных и спорных догадок устроить прощальный секс чуть ли не глазах у пусть и договорного, но все-таки мужа.

Может и любит, этого никто и не отрицал, но между никому не известной нищей студенткой и богатой и влиятельной наследницей Максим Домин выбрал богатство и власть, сюжет избит и затерт до дыр, в мировой литературе о таком писано-переписано, а кино на эту тему не снял только ленивый. И с чего она вдруг решила, что будет исключением?

Она больше не видела Максима и не слышала о нем, рядом был Тимур, который из кожи вон лез, чтобы показать, каким он может быть мужем, если она его полюбит. Динка очень сомневалась, что сможет еще когда-нибудь полюбить, но если чувствуешь к мужчине благодарность, тепло и привязанность, может, этого достаточно? Если только не трубить на каждом углу о своей нелюбви, а помалкивать? И если что-то и могло окончательно разрушить эти зарождающиеся отношения, а ее собственную жизнь разнести в хлам, это ребенок Максима Домина.

Ей даже в зеркало смотреть не хотелось. Тимур допытывался, что с ней творится, но она лишь отнекивалась и еле дождалась понедельника. У Маши подружка работала в женской консультации, и можно было попасть на прием к доктору без предварительной записи и обязательных очередей.

— Маш, попроси Ксюху, чтобы она меня на УЗИ записала и побыстрее, — Динка прятала взгляд, она не могла заставить себя посмотреть в глаза подруге. — Только мне нужно завтра, Тимур как раз уезжает, я не хочу, чтобы он знал.

Машка округлила глаза:

— Ты беременная? Динка! Это же классно! Так почему Тимуру не сказешь, он же на руках танцевать будет, дурочка!

Она посмотрела на подругу, и та осеклась, наверное вид у Динки был совсем гнетущий.

— Я не могу ему сказать. Я сначала должна сама узнать, вдруг это просто задержка, такое уже было. И он не обрадуется, Маша.

— Да что ты такое говоришь! Он тебя любит, я теперь сама вижу, как ошибалась, когда тебя за свадьбу ругала. Он твой муж, теперь ребенок родится, у вас будет самая настоящая семья… Что с тобой, Диночка, почему ты плачешь?

Машка не на шутку перепугалась, когда рыдающая Динка бросилась к ней на шею. Она растерянно гладила ее по голове и утешала, а Динка, уткнувшись ей в плечо, рыдала так горько, словно эта ненужная беременность могла вылиться и исчезнуть через слезы и испариться, дав ей шанс на хоть какое-то призрачное счастье. Подруга жалела ее искренне и от всего сердца, а она даже не могла сказать правду, о том, что Тимур никаким боком к ее беременности не клеится.

Она сказала Тимуру, что переночует у Маши, тот недовольно буркнул в трубку, что могла предупредить раньше и собрался отправить за ней охрану. Еле уговорила этого не делать, еще у Машки под домом джип не дежурил. Не хватало, чтобы они еще за ней в консультацию поплелись.

Прием был с утра, так что сегодня лекции в пролете. Интуиция и в этот раз ее не подвела, никакого сбоя не было, а была самая настоящая беременность, пять недель… Пять недель, почему этот потолок так хорошо держится, почему бы ему не обвалиться прямо на нее, тогда бы все ее несчастья были надежно погребены под слоем бетона, и ей не пришлось бы представлять глаза Тимура, после того, как она ему скажет… Нет, просто попросит развод. Или не скажет?

Динка шла, куда ноги несут, не разбирая дороги, осень была теплой, сентябрьское солнце еще согревало, но на душе у нее была непроглядная тьма. Тьма тьмущая… А если правда ничего не говорить Тимуру? Если взять, набраться сегодня того же «Мартини» и внаглую заявиться к Тимуру в спальню? И преподать беременность уже под его авторством? С врачом точно договориться не будет проблемой, а уж с Тимуром проблем не будет тем более.

В последнее время его собственное решение дождаться, пока Дина избавится от своих прошлых отношений, явно давались ему с трудом. Он стал резче, раздражительнее, хотя, конечно причины могли быть не только в ней, но те мрачные, протяжные взгляды изподлобья, которые она все чаще стала ловить на себе, были достаточно красноречивыми. И как знать, вдруг именно сегодня ее муж решит, что хватит изображать смиренное ожидание, а клин во все времена лучше всего выбивался клином. И уже максимум через неделю станет счастливым будущим отцом.

А потом ее всю оставшуюся жизнь будет мутить от собственного отражения в зеркале. Слезливые сериалы хороши только на экране, когда можно выключить телевизор и снова вернуться в реальность. Но превращать свою жизнь в сериал Динка точно не станет, да и Тимур этого не заслуживает.

«Будете оставлять или выписывать направление на аборт?» — спросила доктор в консультации, глядя на сползающую с кресла и едва сдерживающую слезы Динку. Наверняка нормальные замужние женщины реагируют на беременность несколько по-другому.

«Не знаю. Я подумаю», — ответила она. Может, это правда выход? Вычеркнуть из своей жизни не только Макса, а и его ребенка? От этой мысли по сердцу словно каток прошелся. И почему-то стало его жаль, прямо до слез. Его и ребенком-то никто не называет, в карточке так и написано: «Плод». Словно это яблоко какое-то, сорвал, съел и выбросил огрызок. Он еще родиться не успел, а уже никому не нужен. Отец о нем знать не знает, мать дура непутевая и безмозглая, Тимур ему вообще никто.

Значит, никаких абортов. И Тимуру чужого ребенка никто подсовывать не будет. Вот только как набраться смелости ему все рассказать, где она выдается? Наверное там же, где и ум, при рождении, а раз Господь так Динку обделил и одним, и другим, придется обходится тем, что есть.

Солнце садилось, дни стали короче, скоро совсем стемнеет. Тимур уже должен вернуться, они с Вороном целый день катались по области. Наверное, устал с дороги, самое время будет получить добрую весть от любимой жены. Но если она проносит это в себе еще один день, то точно сойдет с ума, так что скажет, как получится, а там как карта ляжет. Динка вытерла глаза и направилась к дому.