Глава 22

Динка спала урывками, а наутро вдруг провалилась в глубокий сон и когда проснулась, первое, что пришло в голову — ей все приснилось. И украденный кошелек, и ливень, и пьяный Домин, а главное, звонок Тимура. Но тут же реальность выстрелила в сознание тем, что нет, не приснилось.

Она действительно вчера была дома у Максима, снова сбежала от него, а пьяный Домин, выйдя из ванной и не увидев Динки, сел в машину и поехал ее искать. И сообразил же, несмотря на свое зомби-состояние, куда она подастся в поисках денег, поскольку угробил свой внедорожник, не доехав пару кварталов до «Рояля». Все это уже днем поведал Динке позвонивший Алексей.

Протяни Домин еще немного, в казино его, конечно же, сумели бы остановить, а так машина восстановлению не подлежит, а вместе с ним и все Динкины мечты, ожидания и надежды. Впрочем, как и сами по себе только-только начавшие определятся отношения с Максом. Динка очень сомневалась, что их встреча на трезвую доминскую голову будет радостной и счастливой.

И все равно она еле дождалась вечера и пришла в казино самая первая. Конечно, Максима она сегодня вряд ли увидит, но может быть Тимур что-то новое расскажет?

Рассказал Плоский. Динка стояла в холле, делая вид, что поправляет волосы перед зеркалом, а на самом деле просто уже не могла находиться в стафф-руме, где ощущала себя в полной изоляции. Вошли Плоский с Кадром и уселись в холле на диване, по сложившейся традиции нагло на нее пялясь.

— Что, кукла, попала ты, — с явным удовольствием сообщил Плоский, не ехидничая, а просто констатируя факт. — Теперь тебе всю жизнь придется на Горца горбатиться, пока «бэху» ему не отработаешь.

— У нас рабство отменено, — не поворачиваясь, ответила ему Динка, пристально рассматривая в зеркало правую бровь, вдруг чрезвычайно озаботившись ее внешним видом.

— У вас может быть, — подмигнул ей Игорь, — а у нас его самый расцвет!

— Я не садила твоего Горца пьяным за руль, — Динка продолжала говорить, а внутри уже все холодело и покрывалось ледяной коркой, поскольку в глубине зеркала отражался Домин, стоящий в дверях. Он не выглядел израненным калекой, лишь у виска пролегало две глубокие царапины. — Так что мне все равно.

И Плоский, и Кадр тут же испарились, Динка закрыла глаза. Им все равно придется поговорить, так что бессмысленно убегать и прятаться.

— Это я как раз понял, — сказал Максим. Очень холодно и неприятно сказал. — Понял, что тебе на меня наплевать, можешь не повторяться. Скажи только, зачем ты вообще вчера приходила, если сразу же сбежала?

Динка изумленно вскинула голову и развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Ты еще спрашиваешь? — ее словно прорвало. — Ты сам дал мне ключи и сказал, что я могу прийти в любое время. Я не знала, что ты вернулся, так была рада, а ты мне столько всего наговорил…

— Я был пьяный, Дина, — простонал Максим, прикрывая рукой глаза, — я вообще ничего не помню, помню тебя в моем халате в кресле и все. Разве ты не видела? Я потому и не звонил тебе, — он добавил уже тише, — потому что собирался надраться, меня в таком состоянии лучше не трогать. И надо же, чтобы ты пришла именно вчера.

— Да, мне повезло, — кивнула Динка, — я узнала о себе много интересного. И знаешь, с меня хватило, больше желания нет.

— Я был пьян, — он буквально прорычал и схватил ее за запястье, но Динка вырвала руку и увернулась от надвигавшегося на нее Домина.

— Мне нужна была помощь, Макс, вместо этого ты меня как в грязи вывалял. Если бы ты только себя слышал…

…Зато он еще говорил, что влюбился в нее, и надышаться не мог, и что она пробралась глубоко в его душу, но проклятое упрямство отгоняло эти мысли и лишь больше распаляло собственные обиды.

— Так что вали, Домин, к своим кристалльно честным и порядочным проституткам, не нужны тебе нормальные девушки…

Он схватил ее теперь за оба запястья и вжал в стенку.

— Нормальные? А где ты здесь видишь нормальных? Малолетняя избалованная эгоистка, вот ты кто, если бы ты была нормальная и, — он совсем перешел на шепот, — и если бы думала не только о себе, то просто задвинула бы мне по загривку, я и так еле на ногах держался, а утром бы уже разбирались. Да я в ногах у тебя ползал бы за каждое слово, которым обидел. А ты просто сбежала. Ты знала, что я поеду за тобой, видела, что я почти невменяемый, но тебе плевать, тебе все равно. Хватит, — он разжал пальцы и оттолкнулся от влипнувшей в стену Динки, — меня достала эта песочница. Тебе нужны такие же сопляки, как твой Влад, так вперед, до большего ты еще не доросла.

Динка с отчаянием смотрела на Макса и понимала, что он прав, абсолютно и бесповоротно, а особенно было горько осознавать, что она, убегая, даже надеялась в глубине души, что он помчится за ней на крыльях любви. Только вот мозгов сообразить, что мчаться Домин будет не на крыльях любви, а на своей машине — пьяный, под проливным дождем — как выяснилось, не хватило.

Она смотрела на его прочерченный порезами висок, на поджатые губы, на серые глаза, в глубине которых горел все тот же знакомый огонь, и ей уже не хотелось бросаться глупыми обвинениями, а хотелось провести пальцами по лицу, коснуться виска губами, целовать его глаза, пока в них снова не появится тот насмешливый прищур, что так ей нравился.

Но теперь между ними пролегла широкая трещина, которую она как бы ни хотела, не могла переступить, потому… Да потому что теперь сам Максим бы не позволил, Динка неизвестно откуда это понимала.

— Я мог убить кого-то, Дина, — отрешенно продолжал тем временем Макс, и Динку бросило сначала в жар, а потом назад в ледяной морок. Господи, он ведь правда мог стать невольной причиной чьей-то смерти, какая же она дура… — Я молчу о том, что мог разбиться сам, но это, как я понимаю, волнует тебя меньше всего. Так что все только к лучшему. И еще, — на этот раз он чуть не вывернул ей руку, что она даже тихонько охнула, — сегодня ты в последний раз позволила себе послать меня. Я женщин не бью, но обещаю тебе больше не сдерживаться, так что придержи язык. Хотя какая с тебя женщина…

Он выпустил ее и направился к двери. Динка потирала запястье, на котором отчетливо проступали красные пятна и часто-часто дышала, чтобы сдерживаемые слезы не хлынули безудержным потоком.

Она видела, что его теперь не остановят никакие слова, ни извинения, ни оправдания, хотя вина ее все же была двойственна. Выходит, разбей она об его голову бутылку из-под виски, а то и ту другую, початую, то сейчас была бы героем? В памяти всплыли стальной сверлящий взгляд, улыбка, похожая на оскал…

Динка вздохнула, нет, конечно, она прекрасно поняла, что Макс имел в виду. Достаточно было не лезть со знаменем на баррикады и не тыкать ему под нос, какая она такая вся сплошная добродетель. Она должна была хотя бы попытаться… утешить его, что ли. Возможно, стоило бы даже поплакать над кончиной незнакомого ей Немца, в конце концов, с Максимом такое может произойти в любую минуту. От этих мыслей ей и вовсе сделалось дурно.

— Макс, — она через силу позвала его, и он остановился, не оборачиваясь. Динка почувствовала, что все-таки сейчас разревется. — Мне так жаль! Мне правда очень нравилась твоя машина…

— Всем будет лучше, если ты уволишься, Дина, — по-прежнему стоя спиной, ответил Домин и хлопнул дверью.

***

За прошедшие две недели Динка видела Домина от силы раза три. Безлошадный, он теперь приезжал то с Тимуром, то с Вороном, в казино не задерживался и на Динку подчеркнуто не смотрел.

Летом желающих улучшить материальное положение владельцев игорных заведений было меньше, посетители подтягивались уже не раньше, чем к двенадцати ночи. Динка дежурила за покерным столом, со скучным видом перелистывая в руках карты, и тут в зал неторопливо — нет, не вошла, вплыла, это точно — девушка, Динка даже шею вытянула, глядя на нее.

Она была не просто красива, она была восхитительна, и Динка понимала, что по сравнению с ней девчонки в смене — а они все без исключения были достаточно миловидны — смотрятся, как бледные невзрачные репродукции по сравнению с шедеврами мировой живописи в дорогих обрамлениях.

Помимо потрясающей красоты в остальном она выглядела так же безупречно. Пастельное облегающее платье ниже колен, светлые волосы гладко зачесаны назад — прямые!!! — волосок к волоску. Большие шоколадные глаза смотрели на мир из-под густых длинных ресниц, и от этого девушка чем-то напомнила Динке олененка Бемби. А еще эльфа.

Она была слишком изящной и хрупкой, и хоть не была лишена манерности, но проделывала все с такой детской непосредственностью, что конечно же это не могло не восхищать. Девушка подошла к покерному столу и обернулась, явно ожидая спутника.

Интересно посмотреть на мужчину, который стал обладателем камня такой изумительной огранки, подумалось Динке, а в следующий миг ей показалось, что на нее рушатся все верхние этажи, находящиеся над «Роялем», потому что вслед за девушкой-эльфом в зал вошел Домин.

— Максим, я хочу поиграть, — немного капризно, но в целом очень мило проговорила девушка. Какой проговорила, проворковала! И голосок у нее был нежный и переливчатый, словно колокольчик.

— Да, Лана, сейчас, я разменяю деньги.

И в каком таком бреду этот скрипучий голос казался ей низким баритоном с сексуальной хрипотцой? Бросал бы уже курить, а то хрипит, как портовый грузчик. Со стороны бара уже спешила Юля, и хоть внутри тихо закипала гремучая смесь ярости и обиды, Динка постаралась выдавить дежурную улыбку и провела ладонью об ладонь.

— Смена крупье, — уж ей за этим столом точно делать нечего.

— Стоять, — раздалось негромкое доминское, — играть будешь ты.

Максим посмотрел на нее выразительно и жестко, как припечатал, — знай свое место, детка! Самое время послать его, и не образно-фигурально, а как ни есть натурально, как положено, смачно и с придыханием. Прямо туда, куда ее соседка с первого этажа самогонщица баба Шура посылает всех местных алкашей, задолжавших ей за прошлые заслуги.

Динке даже интересно стало, он правда ее ударит? Верилось с трудом, а там как знать, хотя лучше бы, конечно, пристрелил, чтоб не мучилась. Потому как смотреть, как он подходит к Лане, а в это время ему кто-то звонит, он говорит по телефону, чуть развернувшись, а та собственническим жестом приобнимает его за ногу, глядя на него снизу вверх, было сродни поджариванию на медленном средневековом костре.

Домин положил руку девушке на плечо возле самой шеи, нежно и трепетно, не ввинтился клещами и не начал швыряться ней, как ветошью по ветру. Даже самому неискушенному идиоту, глядя на эту парочку, стало бы ясно, какого рода отношения их связывают, слишком интимным был этот жест.

Лана продолжала смотреть влажными оленьими глазами на Домина и сильнее прижималась к нему, определенно стараясь просветить окружающих насчет принадлежности ей этого мужчины. Уже бы не стеснялась, чего уж там, расстегнула штаны и держалась бы за эту самую принадлежность, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений. Динка едва удержалась от этого дельного и толкового совета.

— Алексей, что у тебя за бардак с дисциплиной? — Домин уже наговорился и решил для разнообразия поруководить коллективом.

— Дина, работай, — Алексей недовольно зыркнул на нее, Динка сцепила зубы и встала за первый номер.

«Леша-Леша, предатель, ты тоже на их стороне?»

Смотреть на них было совсем невыносимо. Лана, поднимая карты, каждый раз вскидывала свои бездонные глаза на Домина, тот обнимал ее так легко и воздушно, словно она сделана из хрупкого стекла, и стоит чуть придавить, тут же рассыпется. Судя же по тому, как он обращался с Динкой, ее могла разрушить разве что ядерная боеголовка. Выиграв, — а ей сегодня удивительно везло, — Лана радовалась искренне и непосредственно, оборачивалась к Максиму, и тот улыбался ей и осторожно касался губами тщательно уложенных волос или гладкого лба.

И можно было бы их обвинить в фарсе, — уж кто-кто, а Динка лучше всех знает, как умеет играть на публику Макс, — но как бы ей не хотелось придраться, ноющее сердце подсказывало, что он не играет. И глядя на то, как он заводит девушке за ухо тонкую свесившуюся прядь, Динка вспоминала все, что смогла выпытать у Елизаветы.

Они встречались с Максимом, когда им было по семнадцать, он тогда был перспективным, влюбленным по уши молодым человеком из обеспеченной семьи. А когда случилось несчастье, Максим в одночасье лишился всего и стал нищим студентом, и тогда девушка нашла себе другого, более платежеспособного, хоть и немолодого мужчину.

Макс ушел в армию, а когда вернулся, Лана уже обрела себя в известной сфере и достигла там достаточных профессиональных высот. Домин стал тем, кем стал, но за все эти десять лет он так и не забыл ее. Уж Динке разве что столбы возле «Рояля» не рассказали, какие предпочтения имеются у Максима среди местных проституток.

У Елизаветы было на этот счет весьма определенное мнение, она не сомневалась, что Максим таким образом мстит Лане за предательство. Но теперь Динка своими глазами видела, что девушка небезразлична Домину, как бы он ни хорохорился. Десять лет на одной мести не протянешь.

Ей достаточно было увидеть, как Макс смотрит на Лану, как внутрь будто заливалась кипящая магма, и продолжать эту пытку у нее сил не осталось совсем. А когда он наклонился к девушке и чуть слышно сказал: «Давай закругляйся скорее, я уже не могу», ее как изнутри ударили.

— Какие красивые девушки работают у тебя в казино, Максим, — зазвенел серебристый колокольчик и вернул Динку в реальность. — Как тебя зовут, милая?

Она сделала вид, что не слышит и попросила определиться с игрой.

— Тебе задали вопрос, — недовольно взглянул на нее Макс. Динка снова проигнорировала обоих и снова повторила свою просьбу. Лана скорчила недовольную мину, но карты сбросила.

— Ты всего лишь обслуживающий персонал, ты должна отвечать, когда тебя спрашивают, — Лана наклонилась вперед с мягкой наставительной улыбкой, но от Динки не укрылось, каким хищным взглядом одарила ее та. Может, если бы Домин молчал, и у Дины бы получилось, но ее уже понесло и остановиться самой было просто невозможно.

— Так это у вас, в борделе, — равнодушно заметила Динка, ровняя чипы, — мало кому вы там что должны. А как меня зовут, вас тем более не касается, уважаемая. Спасибо за игру, смена крупье, — и она вышла из-за стола.

В баре громко заржали Кадр с Плоским, Лана свела брови к переносице, Домин поднялся и загородил Динке путь.

— Сейчас же вернись за стол, — в его голосе она расслышала угрозу и заставила себя посмотреть ему в глаза. И ей словно сотню острых шипов в сердце воткнули, таким отстраненным и замороженным был его взгляд. Неужели ему правда доставляет удовольствие унижать ее в компании своей любовницы?

— Лучше уйди с дороги, — попросила она его еле слышно и отвела взгляд, не в силах больше видеть это высокомерное лицо. Горло перекрыл комок, и ей пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. — Я сейчас тебя пошлю, и тебе придется меня избить, ты дал слово.

Домин странно дернулся, одарил уничижительным взглядом, но все же отошел.

— Макс, так это она? — у колокольчика прорезались явные истеричные нотки.

— Она, она, — подтвердила Динка на ходу, — но пообщаться не выйдет, «она» здесь больше не работает.

— Что вы понабирали на работу всяких гопниц, Максим? — Лана смерила Динку оценивающим взглядом и недовольно скривилась.

— Все лучше, чем б…ей, — с самой приветливой улыбкой ответила ей Динка и направилась к Алексею. Плоский с Кадром ржали, не переставая.

— Леш, вызови мне такси, — она понимала, что до стафф-рума не дойдет, слезы уже текли по щекам, и она зажмурилась, в тщетной надежде загнать их ресницами назад. Ее спасло только то, что она стояла спиной к Домину.

Алексей помедлил, а затем взял ее за руку и втащил в небольшой кабинет рядом с кассой.

— Дура ты, Ареева, какая же ты все-таки дура, — но в голосе явно звучало сочувствие.

Он усадил ее в кресло у стены, Динка сама не понимала, что происходит, такое с ней было впервые. Слезы текли, как тот злополучный ливень, сплошным потоком, у нее даже блузка была мокрой. Кто-то зашел в кабинет, Алексей встал и зазвенел ключами, и Динка вспомнила, что кассира сегодня нет, Леша сам меняет чипы на деньги. А когда подняла голову, столкнулась со стеклянным взглядом Домина.

Правильно, его дама сердца выиграла деньги, и Макс хочет обменять чипы. Интересно, он радуется сейчас? Ведь много ума не надо, чтобы понять, что Лану он притащил сюда, чтобы допечь Динку, сделать ей больно, и если это была месть, то Домин отмщен в полной мере и уже может идти радоваться и праздновать свой триумф.

Слезы так и текли, как будто внутри сорвало краны. Дина смотрела на Домина в упор, а он точно так же продолжал смотреть на нее. Но когда вернулся Алексей, Динка не выдержала и спрятала лицо в ладонях. Леша протянул Максиму выигрыш, тот колебался лишь миг.

— Это чаевые. Отдай девушке, — сказал он и, больше не взглянув на Дину, вышел из кассы.

— Не надо мне, пусть подавится, — Динка отняла ладони от лица, — отдай смене.

Алексей задумчиво порассматривал Динку, а затем подошел и сел перед ней на корточки.

— Возьми деньги, Динка, и езжай к морю. Бери отпуск на две недели, отдохнешь, сменишь обстановку. Тебе есть с кем поехать? Я помогу взять билеты, сейчас сезон, в кассе их точно нет. А когда вернешься, решишь, остаться тебе или уволиться.

Динка покусывала губу и понимала, что так будет лучше всего. Девчонки из ее университетской компании как раз недавно сокрушались, что мужья заняты, а плавиться в городе в такую жару надоело до смерти. Она сразу же утром созвонится с ними и предложит двинуть к морю. А Домин пусть проваливает к чертям собачьим вместе со своей оленихой. Какой Лешка молодец!

— Спасибо тебе, — она с чувством искренней признательности обняла пит-босса, — ты настоящий друг.