Глава 21

Он позвонил только однажды, поздно вечером, она как раз собиралась ложиться спать. Бежала, спотыкаясь и хватая телефон, потому что точно знала, что это он. Голос, звучавший в трубке, был ровным и отстраненным, он говорил мало, спрашивал о всякой ерунде, а она послушно отвечала. Конечно, он так разговаривал, потому что был не один, ей казалось, она прямо видит, как он сидит в комнате, переполненной людьми и все, уставившись на него, слушают, о чем он с ней говорит.

— Макс, — тихонько звала его в трубку, — Максим, слышишь? Я хочу к морю, с тобой, ты вернешься, Макс? Мы поедем с тобой туда еще?

А он снова спрашивал ее о сессии, о погоде, и приходилось давиться слезами и нести какую-то чушь, ненужную и неинтересную, пока он не сказал вдруг негромко:

— Конечно я тебя слышу, Дина. Поедем. Я вернусь и мы поедем. А теперь ложись спать, уже поздно, спокойной ночи, — и добавил почти шепотом, — моя девочка, — сказав «моя» так, что она полночи не спала, кусая пальцы и сжимая подушку.

Почему она не сказала, что она его любит? Для нее это уже давно не новость, зато Максиму, возможно, было бы важно это услышать. Но язык словно припаяли к небу, вот странно, она могла сказать ему все, что угодно, а здесь готова была задохнуться от слез, но промолчать.

Тимур сообщил, что в доме Домина уже безопасно, и она может туда переезжать и даже предложил свою помощь. Но при этом у него было такое каменное лицо, что Динка поспешно отказалась. Она и не собиралась там быть без Максима, если с дома сняли наблюдение, значит и проблемы скоро решатся, она дождется его и у себя. Показалось или нет, но Тимур немного смягчился, когда отходил от покерного стола.

***

Под вечер полил дождь. Сегодня в студенческой общаге отмечали окончание сессии, Динке не очень хотелось идти, но сидеть дома и ждать звонка было еще хуже, поэтому она согласилась.

Можно было остаться ночевать у девчонок, но Динка решила ехать домой, ее провели, усадили в такси, и все должно было закончиться хорошо, если бы машина не заглохла. Прямо посреди проспекта в несущихся сплошным водопадом потоках воды.

Свободных машин рядом не оказалось, таксист ругался с диспетчером, и тут Динка сквозь мутное, заливаемое водой стекло, увидела подъехавший к остановке трамвай. Она выскочила из машины под хлесткие струи ливня прямо в несущийся поток — занырнула по щиколотку — и запрыгнула в открытую дверь. Ей бы только спуститься вниз от студенческого городка, из центра она уже как-то доберется домой.

Позже, прокручивая в голове события того вечера, она сама удивлялась, как такое могло произойти. Почему-то проездной лежал в кошельке, она слишком долго его доставала, потом кондуктор потребовала студенческий билет. Как раз трамвай подошел к следующей остановке, двери открылись, а Динка слишком долго держала в руке кошелек, собираясь положить его назад в сумку.

Где он взялся, этот урод, выхвативший у нее кошелек и метнувшийся из двери в стену воды, она так и не поняла. Сидящие в салоне несколько человек ахнули, кондуктор всплескнула руками и выматерилась, а Динка смотрела ему вслед невидящими глазами. Она сегодня отправила маме деньги, и все, что у нее оставалось, ушло под дождь с этим мерзавцем.

Люди в салоне жалостливо смотрели на нее, и в глазах их читался немой укор. Она и сама понимала, что раззява, но рыдать посреди полупустого салона тоже не лучший выход. Дина на всякий случай порылась в сумке, хоть заранее знала, что денег там нет, все было аккуратно сложено в кошелек, и тут пальцы нащупали знакомую связку ключей.

Тимур сказал, что в доме Максима уже безопасно. Если она переночует там всего одну ночь, ничего не произойдет, к тому же, в доме могут быть хоть какие-то деньги. Конечно, не те пачки, перетянутые резинками, ей столько и не нужно. В любом случае, днем уже будет проще, а вечером в смену, и деньги у нее точно появятся. Его дом рядом, только пройти через аллею, Динка закрыла сумку и нырнула в вертикально стоящую толщу воды.

Она была мокрая насквозь, и босоножки по-хорошему лучше было бы снять, но остановиться — лишь промокнуть еще сильнее, хотя куда сильнее, осталось разве что раствориться в этом ливне. Казалось, небеса решили опрокинуть на город всю имеющуюся в запасе воду, Динка свернула в знакомый переулок и подбежала к дому. Ключ от калитки самый большой, открыть получилось со второй попытки, она вошла во двор и с удивлением уставилась на неярко освещенное окно.

Макс дома? Он вернулся, он наверняка звонит ей и не знает, где она! Динка бросилась к двери и замолотила со всех сил. Максим открыл дверь, с минуту всматривался в нее, словно пытался что-то вспомнить, а затем, схватив за руку, молча втащил в дом.

Она сбивчиво заговорила было об украденном кошельке, но тут ее настиг муторный запах спиртного, густой и стойкий, и когда Домин закрыл дверь и повернулся к ней, весьма красноречиво пошатываясь, она поняла, что он сильно, нет, просто в усмерть пьян.

Да он вообще еле на ногах держится. Максим продолжал вглядываться в нее, словно не узнавал, а затем коротко бросив: «Сними это!», — наверняка имея в виду платье, с которого на пол текли струи воды, впрочем, как и с волос, повернулся и скрылся в гостиной. Там, несмотря на теплый летний вечер, горел камин, и Динка, сняв мокрые босоножки, сбежала в ванную.

Когда она вошла в гостиную, Домин сидел в кресле с бокалом янтарной жидкости, начатая бутылка виски стояла тут же на полу, рядом валялись еще две. Пустые. Как он еще жив? Увидев Динку, он указал ей на кресло напротив. Кутаясь в знакомый халат, она подошла к камину и повесила рядом платье, чтобы быстрее просохло. Белье Дина просто отжала и надела снова, было неуютно, но она лишь поплотнее запахнула халат и села в предложенное кресло.

— Пить будешь? — спросил он и, не дождавшись ответа, налил виски в другой бокал, щедро плеснув мимо.

— Нет, не буду, — голос дрожал, слова давались с трудом. Сколько раз она мысленно рисовала себе эту встречу, которая после долгих и затяжных поцелуев неизменно заканчивалась одним: он подхватывал ее на руки и нес наверх в свою спальню, где, к слову, она еще не была. А такой поворот сюжета ей не мог привидеться даже в безумном кошмаре.

— Будешь, — Макс качнул головой и уперся руками в колени, — пей, Дина. У меня сегодня друга убили. Пей.

Она схватила бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Домин замолчал, глядя на огонь через призму невыпитого виски, и Динка тоже молчала. Она не знала о чем говорить, тем более, если это тот самый армейский друг, о котором Домин пару раз упоминал. Он и вывел Макса тогда на столичных альтруистов, которые помогли ему расправиться с убийцей своей семьи.

— Немец? — осторожно уточнила она, Максим кивнул. Немец, Горец — как собачьи клички, будто им человеческих имен недостаточно.

— Я… Мне так жаль, Максим, — прошептала Динка. Ей очень хотелось прикоснуться к нему, но она боялась даже пошевелиться, настолько пугал ее сейчас Домин, таким далеким и чужим он казался.

— Жаль? — в его голосе ощутимо зазвучал металл. Он вдруг поднялся достаточно резво для двух с лишним бутылок виски, подошел и навис над ней, захватив ладонью ее лицо, при этом больно сжав подбородок. Его мутный блуждающий взгляд споткнулся об нее, а затем он словно резкость навел. — Красивая. Она такая же была, тоже студентка, как ты. И такая же правильная, поверила, что он тренер по борьбе, пацанов в зале тренирует. Он влюбился в нее, дурак, как и я, надышаться не мог, жениться собрался. А она сдала его. Ментам. За деньги. Только это не менты были, их обоих сегодня расстреляли в его джипе.

Максим дышал тяжело и прерывисто, сверлил глазами, и Динке стало совсем страшно, она представить не могла, что он может так смотреть. Злой, колючий, насквозь прожигающий взгляд.

— Что смотришь? — он продолжал сдавливать ее подбородок и всматривался в нее, а затем почти прошептал, но для Динки это прозвучало как грозный рык. — Думаешь, ты другая? Нет, ты такая же, как эта его девка. Все вы одинаковые.

— Зачем я тогда сдалась тебе, Макс? — не сдержалась Динка, хотя внутри все умоляло: "Молчи, молчи, он же ничего не соображает», однако внутреннее упрямство взяло верх над разумом, — мало тебе было твоих проституток?

— А ты думаешь, чем-то от них отличаешься? — он дернул ее на себя. Несмотря на то, что Домин с трудом держался на ногах, силы в его руках не убавилось. — Ошибаешься, милая моя. Ты такая как все. Они продаются и ты тоже продаешься, купить можно всех, вопрос цены. Как раз ты обошлась мне не очень дорого, — почему-то его улыбка была больше похожа на оскал, Динке так и казалось, что он сейчас вопьется ей в шею клыками.

Она попыталась отстраниться, но Макс схватил ее обеми ладонями за шею и слегка прижал. Прекрасно, он сейчас вовсе ее задушит в своем алкогольном бреду. Но душить не стал, а лишь снова потянул Динку на себя. Да пусть бы уже допил свою бутылку, может это свалит его с ног?

— И меня ты продашь, если дадут хорошие деньги, — он водил пальцами по ее шее, лицу, однако сейчас кроме отвращения она ничего не ощущала, это был не тот Максим, чьи прикосновения ей снились каждую ночь. — Но я больше не подпущу тебя так близко, Дина. Ты уже однажды влезла в мою душу, и я не позволю тебе сделать это еще раз, слышишь?

— Макс, ты пьян, — она старалась казаться спокойной, хотя ее всю трясло от страха и обиды, — вызови мне такси, пожалуйста, я хочу домой.

— Ты никуда не поедешь, — все таким же жутким шепотом проговорил Домин и, обхватив ее лицо обеими руками, попытался поцеловать. Удушающий запах виски и сигарет заставил ее отшатнуться, и Максим снова сжал руки, удерживая Дину возле себя.

— От тебя несет, как от бочки со спиртом, — сказала она, брезгливо отворачиваясь. Неожиданно, он понял, отстранился, а затем, шатаясь и петляя, отправился в душ.

Лишь только за ним закрылась дверь, Динка схватила влажное платье, натянула на себя и бросилась к двери. Босоножки надевать даже смысла не было, она взяла их в руки и босиком выбежала на улицу. Ливень перешел в обычный мелкий дождь, но теперь ей было совсем холодно.

Она поймала такси лишь только вывернула из переулка. Почему, почему она сразу не додумалась поехать в казино? Пусть там сегодня Стас, а не Алексей, одолжить деньги вполне можно и у него, не говоря уже о том, что в «Рояле» вполне может торчать Тимур. Но с Тимуром связываться не очень хотелось. Ну зачем ее понесло к Домину?

Таксист сам вызвался позвать охранника, наверное, побоялся, что Динка уже прибыла по назначению и просто исчезнет за дверью «Рояля». В таком-то виде? Охранник вызвал Стаса, тот дал ей деньги, и скоро Динка уже была дома.

Отлежалась в ванной, напилась чаю, а где-то через час раздался звонок, звонил Тимур.

— Дина, ты была сегодня у Максима? — его голос звучал глухо и обеспокоенно.

— Что случилось, Тимур? — ее снова стало трясти. И дальше она слышала, как в тумане.

— Горец машину разбил, ехал в казино пьяный в… Ладно, так ты была там?

Отпираться было глупо.

— Я так и подумал, что без тебя не обошлось. Он в таком виде никогда бы не сел за руль. Хорошо, иди спать.

— Подожди, Тимур! — она даже крикнула от отчаяния. — А Максим?…

— Да что ему сделается, твоему Максиму? — снова эта злость в голосе, — машина «в ухнарь», а у него только пара царапин, а ведь автогеном из машины вырезали, — пауза, а потом несмело спросил: — Дина, хочешь я приеду?

— Спасибо, Тимур, не надо…