Глава 20

Она уже всерьез начала жалеть, что дядя Джамиль оказался таким консерватором, как тут на берегу нарисовался Алан и позвал их к столу. Максим с видимым неудовольствием оторвался от Динки, спрыгнул в воду и тут же подхватил ее на руки. И нес до самого дома, несмотря на ее возмущенные протесты.

Алан шел сзади с ее мокасинами в руках и невесть чему улыбался, видимо, недоумевая, как молниеносно его брат преодолел период ухаживания и перескочил на следующий уровень. Только ведь жаловался, что у них все плохо. Динка спрятала улыбку на шее Максима и тут же нарвалась на поцелуй.

— Макс, пусти, я помогу твоей тете, мы совсем увлеклись, — прошептала она ему прямо в губы.

Максим кивнул и вернул ей вертикальный вид. Динка помогала Елизавете накрыть на стол, а мужчины рассаживались на матрасах там же на террасе. Когда Динка закончила с приготовлениями и вошла, Макс сидел, согнув колено и, опираясь на него рукой, беседовал с Джамилем. Она открыто рассматривала его и даже благосклонно кивнула своему единомышленнику, который растекался счастливой лужицей: «А наш-то, наш-то какой, смотри! Ну, мать, порадовала, я уж думал крест на тебе ставить». Она и сама себе радовалась.

Динка лишь прикидывала, куда ей сесть, а Максим уже поймал ее взгляд и приглашающе похлопал себе по колену. Пожалуй, не стоит усаживаться ему на руки на глазах у его родни, но с места вскочил Алан, подхватил ее под руки, — шурупы вместо пальцев это, видать, семейное, — и она опомниться не успела, как сидела перед Доминым между его коленом и грудью.

Максим на удивление спокойно себя вел, больше не выставляя напоказ всем желающим свою пылкую привязанность, а наоборот, если и обнимал ее или касался губами, то старался делать это незаметно, и оттого это ощущалось в разы волнующе. Вокруг шутили, смеялись, вспоминали каких-то знакомых, а Динка просто вслушивалась в себя, ловила легкие прикосновения, обхватывала ладонью щиколотку Макса и ни о чем не думала.

Когда перешли к чаю, она снова вызвалась помочь. Парни многозначительно переглянулись, Алан ушел в дом.

— Диночка, детка, захвати мед, я забыла принести, — попросила Лиза. Динка вышла в кухню, а когда вернулась, так и застыла возле порога с пиалой меда. В руках у Максима была гитара, он подкручивал колышки и бренчал по струнам, прислушиваясь к звучанию. Увидев Динку, он громогласно объявил:

— Концерт по заявкам радиослушателей, — и довольно ей подмигнул.

— Максим, ты что, поешь? — у нее даже голос пропал от удивления, одно сипение вырвалось.

— Нет. Поет Алан. Если я спою, то Батыр будет полночи выть, и соседи объявят нам войну.

Батыром величали местного алабая, на которого Динка без страха могла смотреть только сквозь пальцы, плотно прижатые к глазам. Видимо, Господь решил, что природной харизмы и фактурной внешности хватит с Домина с головой, раз совсем обделил его голосом.

С первых аккордов она узнала «Отель «Калифорния». У Алана оказался хороший мужской голос с приятным тембром, а Макс играл просто виртуозно. Теперь Динка понимала, что он имел в виду в парке, да что там говорить, нынешняя кавер-версия нравилась ей куда больше оригинала. Хотя объективностью она похвастаться сейчас вряд ли могла.

Максим смотрел ей в глаза, она облокотилась о дверной проем, и так и стояла, не в силах сойти с места. Макс играл для нее, она это знала, а ведь она пошутила о гитаре, когда он объявил, что начинает за ней ухаживать. Сколько лет назад это было?

Елизавета с любовью смотрела на своих парней, Джамиль сидел серьезный, будто вслушивался в смысл. А Динка думала о том, что если бы Максим правда принес ей золотую рыбку, она бы попросила только об одном. Чтобы навсегда исчез Горец вместе с казино, службой безопасности и столичными раскладами. А остался один Максим Домин, сам по себе, в рваных джинсах, с гитарой и главное, с тем бесшабашным мальчишеским взглядом со снимков.

Максим явно соскучился по инструменту, скорее всего, в городе он вообще не играл, вряд ли там кто-то даже догадывался о его увлечении. Горец-гитарист, да, следовало иметь более буйную фантазию, чем у Динки, чтобы представить такое.

Когда они с Аланом завели Nothing else matters «Металлики», Динка поставила пиалу с медом и украдкой облизала пальцы — она так заслушалась, что мед чуть не начал литься на пол. Максим заметил, его взгляд изменился, и он откинул назад голову. Динка представила себе… нет, конечно, она бы не позволила ему облизывать ей пальцы на глазах у его родственников, но знакомая дрожь уже бежала по телу, ей снова пришлось прислониться к дверному косяку.

— Какие вы молодцы, мальчики, — восторженно проговорила Елизавета, глядя на парней, когда Макс отложил гитару. — Максим, а ты уже не танцуешь? Я помню тебя на выпускном, ты так красиво танцевал вальс, лучше всех.

— Танцую, — кивнул Домин и хитро взглянул на Динку, — и Дина танцует. Мы вот вчера в парке станцевали в паре, у зрителей чуть челюсти не выпали.

Динка бросила на него гневный взгляд, но он улыбался так открыто и широко, что она лишь покачала головой. И как на него сердиться, когда он так на нее смотрит?

— И мы хотим посмотреть, — Алан явно решил помочь брату закрепиться на завоеванных высотах.

— Без проблем, — Максим поднялся и подошел к Динке, обнял за талию и потащил во двор. Алан убежал в дом.

— Ты с ума сошел, Домин? — лихорадочно зашипела она, упираясь, — я не стану позориться перед твоими родственниками. Что они о нас подумают?

Особенно ей было жалко бедного дядю Джамиля. После такого танца тетя Лиза вполне может укладывать их на ночь прямо здесь во дворе, поскольку прятаться уже особого смысла не будет.

— Вальс, Дина, — удивленно посмотрел на нее Максим, — а ты что подумала?

Он спрятал смешок у нее в волосах, а она лишь прикусила язык. А о чем она еще может думать рядом с ним? Если у кого и снесло крышу, так это у нее. Она тихонько вздохнула.

— Ну что там с музыкой? — нетерпеливо крикнул Максим Алану, тот еще немного повозился, и из открытых окон полилась мелодия. Динка ожидала какую угодно, только не эту. Вальс гениального Доги, который стал признанным вальсом новобрачных. Ее любимый. Да, Алан, удружил.

— Ну что же ты, забыла как танцевать? Давай, Динка, — Максим зашептал над самым ухом, она собралась, вложила в его руку свою и выпрямила спину, — раз-два-три, раз-два-три.

Сначала они просто вальсировали на асфальтированном пятачке перед домом под ритмичное «раз-два-три» Максима, пока Динка неуверенно вспоминала подзабытые движения, но когда музыка начала неуклонно ускоряться, Домин вдруг крепче обхватил ее, и они понеслись по кругу, головокружительно вращаясь и делая полный оборот на каждой кульминационной ноте этого удивительного вальса. Макс умело кружил ее, не давая опомниться, и, в конце концов, Динка просто доверилась ему и отдалась волнительному вихрю, окунувшись в музыку, в которой так причудливо сплетались торжественность и печаль.

Когда музыка закончилась, мир еще продолжал вращаться вокруг нее каруселью, и Дина уткнулась в грудь Максима, закрыв глаза, чтобы вернуть себе устойчивое положение.

— Я тебя совсем закружил? — склонился Макс к ней.

— У тебя слишком длинные ноги, — пробормотала Динка, пытаясь оторваться от него и поднимая голову, — я за тобой не успеваю.

— Ну вы даете, ребята, — раздалось восхищенное Алана. Елизавета снова роняла слезы, и даже Джамиль что-то там тер в уголках глаз. Да, Динка искренне была рада, что Максим пощадил нравственные устои своего дяди и ограничился вальсом. Они вернулись на террасу, и Макс притянул Динку на положенное ей место — между своей грудью и коленом.

Она пыталась держать глаза открытыми, но неровный сон по полночи давал о себе знать, предметы теряли четкие очертания и расплывались перед глазами. Она сначала прислонилась щекой к колену, обхватив ногу Максима, а потом уже в полусне почувствовала, как он осторожно перекладывает ее к себе на грудь и съезжает по подушкам ниже, чтобы ей было удобнее.

Динка сцепила пальцы у него за спиной и уплыла далеко за темную нить горизонта.

***

Они так и спали на террасе, и тут даже дядя Джамиль не возражал, умаялась молодежь, что поделаешь. Рано утром сквозь сон она слышала, как Максим аккуратно переложил ее на подушки, поцеловал в висок, и они куда-то ушли втроем. Наверное, вчера не всю рыбу выловили.

Динка еще немного подремала, но уже гремела на кухне Елизавета, тявкал на голубя мелкий белый Бимас, и она окончательно проснулась. Прохладный душ смыл остатки сна, а горячий кофе на залитой солнцем террасе добавил бодрящих ноток к этому чудесному утру.

Улов был богатый, и Джамиль пообещал к обеду уху. Алан вывел Батыра к морю на прогулку, Максим с братом гоняли пса по берегу, а Динка пряталась от него на камне. К вечеру, когда у них с Максом получилось ненадолго остаться вдвоем, он прижавшись со спины, зашептал ей в волосы:

— Дина, я больше не могу. Я сказал тетке, что мы завтра уезжаем, сегодня еще переночуем здесь, а завтра съедем в отель, можем в тот, где мы были.

Динка ничего не ответила, лишь закрыла глаза и кивнула, а потом обернулась и сама потянулась за поцелуем. Но никакого завтра не было.

Через несколько часов Максиму позвонил Тимур, потом Максим звонил кому-то, и Динка, отчаянно моргая и кусая губы, смотрела, как меняются, каменеют черты лица, холодеют глаза, и вот уже нет никакого Макса Домина, как и не было. Вместо него отрывисто и властно раздавал команды Горец, который на нее даже не смотрел, так, скользнул поверхностным взглядом пару раз и попрощался, даже не обняв, а бросив неопределенное: «Дина, я позвоню».

За ними приехали парни на джипе, братья-близнецы тех, которые остались в «Рояле», с этими стрижками они Динке были все на одно лицо. Домин спешно простился с родными, Динке они вообще предлагали остаться, чтобы Алан ее потом отвез на поезд, но ей самой без Максима здесь оставаться не хотелось. И Горец тоже сказал «нет».

Они сели в разные машины, и Динка еще долго оборачивалась, пытаясь поймать его взгляд, но ничего не выходило, Горец смотрел куда угодно, только не на нее. Единоликие парни отвезли ее на железнодорожный вокзал и посадили в поезд. Она ехала одна в двухместном купе, даже не мечтая уснуть, и бережно прокручивала в памяти последние три дня минута за минутой.

Ее встретил Тимур и привез на какую-то квартиру, просторную, с новым ремонтом, зачем-то провел по комнатам, показал кухню, пока она, наконец, не остановила его.

— Зачем ты мне это показываешь, Тимур? Чья это квартира?

— Моя. Это моя квартира, Дина. Если тебя будут спрашивать, кто угодно, ты о Максиме ничего не знаешь, и эти три дня ты провела здесь.

— Что я здесь делала, Тимур? — удивленно спросила Динка, но, наткнувшись на его мрачный взгляд, почувствовала, как щеки аллеют и опустила глаза.

— Об этом никто спрашивать не будет, — ей показалось, или в его голосе промелькнула злость? — Просто ты эти дни провела здесь со мной. У Горца проблемы, так надо, Дина.

— С какой стороны? — она справилась с собой и подняла голову. Проблемы могли организовать как недружественные организации, так и представители закона.

— С обеих. Вот, — он протянул ей пачку денег, — он сказал отдать тебе. Это какой-то остаток от долга, я не знаю, это ваши дела.

Динка взяла деньги, часто-часто заморгала, и вдруг слезы сами хлынули из глаз потоком, Тимур вскинулся и испуганно протянул к ней руки.

— Дина, ты чего?

Но она уже ревела в голос, выронив деньги и закрывая лицо ладонями. Тимур подошел ближе и неловко обнял ее, притягивая к своему плечу. Динка отчаянно вцепилась в него, рыдать так было значительно удобнее, а ей хотелось сейчас выплакать все свои страхи, потому что никому из подруг она не посмеет рассказать об их с Максимом поездке.

— Не плачь, с ним все будет хорошо, это не в первый раз, — Тимур осторожно гладил ее волосы, а потом его движения в одночасье стали настойчивее, он уже гладил не только волосы, а и плечи, и спину. Внезапно он словно сорвался и начал исступленно целовать ей лицо, шею с жарким шепотом: «Дина, Диночка». Динка забилась в его объятиях, дернулась и отбросила его руки, испуганно отскочив назад. Тимур тяжело дыша, перевел на нее потемневший взгляд.

— Тимур, прекрати. Что ты себе позволяешь?

— Прости, Дина, прости, — он теперь сам выглядел испуганным и растерянно смотрел то на нее, то на свои руки. Похоже, для него это все оказалось не меньшим сюрпризом. — Я не сдержался. Ты же знаешь…

— Тимур, я ничего не скажу Максиму. Мы просто забудем, что здесь было, а сейчас я поеду домой, — Динка обхватила себя руками и обошла Тимура на безопасном расстоянии. Тот выглядел виноватым и покаянно смотрел на Динку.

— Я отвезу тебя, пожалуйста, Дина, — он шагнул к ней, она снова отпрянула, — просто ты мне нравишься, я не смог сдержаться, больше это не повторится. Обещаю.

— Хорошо, договорились, — Динка вздохнула и подошла к Тимуру. Он поднял с пола деньги, отдал ей и достал из кармана связку ключей. Динка их уже видела.

— Он сказал отдать тебе. Но ты пока там не появляйся, я скажу, когда можно будет.

Тимур довез ее до дома, поднялся с ней, несмотря на протесты и, лишь обойдя квартиру по кругу несколько раз, позволил ей войти. Если бы не тот неуместный порыв, Динка бы пригласила его на кофе, но сейчас в присутствии Тимура она ощущала себя крайне неловко и мечтала побыстрее остаться одной.

Выходя из квартиры, Тимур на мгновенье задержался на пороге.

— Диночка, я хочу, чтобы ты знала, если бы не Горец, я бы от тебя не отступился. Но я не хотел напугать тебя, пожалуйста, пообещай, что позвонишь мне, если будет нужно.

Динка с трудом выдерживала его взгляд и почему-то чувствовала себя стервой. Еще чего не хватало, может, кинуться его утешать? Но она знала, что Тимур говорит правду, поэтому заставила себя пообещать.

— Хорошо, я позвоню.

А потом окликнула его, уже спускающегося вниз по лестнице.

— Тимур! — и когда он удивленно поднял глаза, просительно продолжила: — Можно я выйду в смену? Я дома с ума сойду.

Он кивнул и сбежал вниз.