Глава 19

К Елизавете на чай зашла соседка, но Динка уже выпила чая столько, что чувствовала себя водяным из детского мультфильма. Она поспешила откланяться и сообщила Елизавете, что идет к морю, что незамедлительно и сделала под прицельным, заинтересованным взглядом соседки. И словно на волю вырвалась.

Не то, что ей не нравилась тетка Максима, скорее наоборот, а та в Динку вообще влюбилась с первого взгляда. Но Дину не покидало ощущение, что она незаконно заняла чье-то место, это не она должна быть здесь с Максом, вести с его тетей задушевные беседы, рассматривать старые фотографии. Словно она украла что-то.

А фотографии вообще отдельная песня. Елизавета достала целую пачку семейных снимков Доминых, начиная от свадьбы его родителей и заканчивая выпускным Максима. Тетя полушепотом поведала, что Макс потребовал уничтожить все эти снимки, но у нее не поднялась рука, и она не жалеет, что ослушалась. Теперь такая золотая девочка Диночка может лицезреть голозадого Домина, сидящего на горшке, уже одетого и грызущего бублик, в костюме зайчика на новогоднем утреннике в детском саду и все в таком духе.

Динка рассматривала фото, и внутри у нее все холодело. Улыбающиеся, счастливые молодые парень и девушка. Жених и невеста. Муж и жена с сыном. С дочкой. А все, что от них осталось — стопка фотографий, лишь по случайности не ставшая горсткой пепла.

На снимках Максим был совсем на себя не похож, сначала Динка не могла уловить, почему, а потом поняла. Длинные волосы, глаза и главное, взгляд. На фото это был открытый и бесшабашный взгляд беззаботного мальчишки Макса Домина, которые не имели ничего общего с настороженным, холодным взглядом Горца.

Она вышла на воздух, с удовольствием вдыхая умопомрачительные ароматы цветущих южных кустарников, когда услышала у калитки мужские голоса. При мысли, что Максим вновь сейчас начнет ломать комедию, хватая ее на руки и трепетно целуя, словно она национальный флаг, у нее внутри все воспротивилось, и Динка отступила в сгущающиеся сумерки сада. Там стояла крытая беседка, Динка решила переждать нашествие варваров здесь и присела на скамейку.

На середине двора показались Джамиль, Алан и Макс. Парни отправили Джамиля с уловом в дом, а сами остановились.

— Покурим? — Домин уже подкуривал сигарету.

— Ты же бросаешь, Макс, — упрекнул его брат.

— Уже бросил, всего две сигареты в день, — успокоил его Домин, — это как раз вторая. Идем поговорим?

И они направились в ее сторону. Динка решила не дергаться, увидят так увидят, она просто здесь сидит и дышит воздухом. Но они остановились в двух шагах от беседки, где Динка видимо никак не просматривалась.

— К Чингизу не суйся, — предупредительно сказал Максим, — и к Арабу тоже.

— Ну что ты, Макс, я же не маленький, — запротестовал было Алан, но тот его оборвал.

— Я и не говорю, что маленький. Просто это не твой уровень. Делай, что делаешь, ты мне на своем месте нужен.

— Ты меня с собой заберешь? — голос Алана лучился надеждой.

— Пока некуда. Да и тетя голову оторвет, а вот на будущий год посмотрим. Не бойся, не брошу, — Домин шутя ткнул его в плечо кулаком. — Дай только в столицу перебраться.

— Девушка у тебя красивая, — задумчиво протянул брат, после непродолжительного молчания. Динка вжалась в стенку и стала сползать ниже. Тут бы самое время чихнуть или кашлянуть, а потом выйти из беседки и со злорадным «Родненький! Вернулся!» броситься на шею Максиму. Тем более, что подслушивать нехорошо, но никакая сила в мире не заставила бы ее сейчас выйти из укрытия.

— Самому нравится, — она прямо представляла, как лыбится и щурится Домин. — Только тут вот какое дело, братан. Я еще в стадии ухаживания. И кстати, мне понадобится твоя помощь.

— Да ладно! — тон у братана был весьма изумленным. Еще бы, Динка сама в жизни бы не поверила, глядя на тот спектакль, который они тут устроили. — Это как?

— Она… Она особая девушка, Алан. Я сам не могу объяснить. Просто я сильно прокололся и теперь завоевываю утраченное доверие, — Максим говорил очень серьезно, Динка ущипнула себя за ногу.

— Ни фига себе! А мать отцу весь мозг выела, чтобы вас вместе положить в моей комнате. Но ты же знаешь отца, в его доме только после свадьбы.

Они оба засмеялись. Динке смешно не было нисколечко, она лишь молилась, чтобы парням не вздумалось присесть на скамейку в беседке. Тогда она покроет себя вечным несмываемым позором.

— Да уж, дядя Джамиль неисправим.

— Но у тебя же с ней серьезно?

Динка натянулась струной и впилась ногтями в ладони.

— У меня да, — Макс замолчал, а через минуту продолжил: — У меня вообще крышу снесло, Алан. Но вот она…

— Да нормально все с ней, — судя по звуку, Алан хлопал Макса по плечу, — я за вами целый день наблюдаю, она влюблена в тебя, как кошка!

— Здесь не все так просто, — Макс выпустил дым. Конечно, он же не мог признаться брату, какие у них договоренности, и что сегодня целый день по его указанию изображала Динка. Только вот она не изображала. — Дина девочка ершистая, я с ней каждый раз как на войне. Она меня совсем ушатала, Алан.

— Так тебе же это и нравится, — парень рассмеялся, а Динка, холодея, признавала его правоту, — была бы она как все, ты бы на нее и не глянул. Мало ли там у вас красоток. Та вот, что ты привозил…

— Не надо, — тоном Горца оборвал его Домин, — нечего о ней вспоминать. А насчет Дины… Наверное, ты прав, мне в ней и нравится то, что она как вечный сюрприз. Я никогда не знаю, что она выкинет в следующий момент.

Зашибись. Динка так мечтала о тихих, спокойных отношениях, а оказывается Домину в жизни не хватает драйва. И теперь, чтобы он с ней вдруг не заскучал, ей следует проявлять верх изобретательности и изворотливости.

— И что тебе мешает перейти из стадии ухаживания к следующему этапу?

Динка была сыта по горло этими откровениями и уже всерьез подумывала перелезть через забор, чтобы сбежать к морю. Но к сожалению, сад не слишком большой, и парни наверняка услышат поднятый нею шум. А там еще алабай вспомнит, за что его хозяева кормят.

«Сиди уже, Диана Владимировна, слушай, что о тебе люди говорят».

— Я забыл, братан, забыл, как себя вести с нормальной женщиной, — Макс явно шутил, Динка прямо видела, как он разводит руками.

«А они у тебя вообще были, Максим?»

— А они у тебя вообще были, Макс, нормальные?

Динка вздрогнула. Алан смеялся, но то, что он буквально озвучил мысли Динки, пугало. К ее счастью, на крыльцо вышел Джамиль и позвал их в дом. Динка выждала минуту, выскользнула из калитки и пошла к морю.

На берегу было тихо и светло, хоть уже совсем стемнело. На небе желтела луна, первые звезды зажигались, дырявя небо светящимися точками. Динка разулась, поддернула платье и ступила в воду. На удивление, здесь вода была теплее, чем на том пляже, где вчера остужал горячие головы Домин. Не то, чтобы теплая, конечно, но стоять можно.

Ей, к слову, самой не мешало бы остудиться. А лучше сразу утопиться после всего, что она только что услышала. Но топиться Динка не стала, а побрела к камню, на который ее усаживал Максим перед отплытием. Что он там ей пообещал, золотую рыбку?

Камень, такой нагретый днем, уже давно остыл, она подтянула колени, обхватила их руками и смотрела вдаль на тонкую, едва различимую нитку горизонта, отделящую темную воду от такого же темного неба. И пяти минут не прошло, как раздался плеск воды, Динке даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто за ней пришел.

Максим подобрался со спины, но не стал ее ни хватать на руки, ни тискать, как мягкую игрушку, — зачем, зрителей же нет. Он просто примостился у нее за спиной, только придвинулся очень близко. На плечи легла легкая спортивная куртка, судя по знакомому запаху, принадлежащая ему же.

— С днем рождения, — сказала Динка, так и не обернувшись. — Извини, я не знала. Поэтому не приготовила подарок.

— У меня есть подарок от тебя, Дина, — его голос звучал низко, с хрипотцой. Он что, специально тренируется? Или просто простыл на рыбалке.

Ну, есть так есть. Или он думал, она начнет допытываться, какой именно?

— Зачем ты привез меня сюда, Макс? — тихо спросила Динка, ежась от прохлады, наползающей со стороны воды, и кутаясь в куртку. От Максима не укрылось это движение, он пододвинулся еще ближе, приподнял Динку и усадил себе на ноги. Она и не пыталась сопротивляться, зачем, если в его руках ей действительно теплее?

— Тебе не понравились мои родственники? — он спросил насмешливо, но где-то в глубине в голосе таилось опасение.

— Наоборот, очень понравились, они замечательные люди, особенно твоя тетя, — Динка повела плечами, Максим перенес вес тела на руку, упирающуюся в камень и теперь его лицо находилось прямо возле ее лица. — От этого еще неприятней было их обманывать.

— А я не обманывал, — Макс смотрел на нее, и она ощущала его взгляд и его присутствие каждой клеточкой тела. — И не говори, что ты этого не заметила, Дина.

Они еще немного помолчали, затем снова вступил Домин.

— На самом дела мы могли поехать в поездку в любое время. Я специально подгадал под свой день рождения, я каждый год в этот день к ним приезжаю. Это мои единственные близкие люди, Дина, и я хотел тебя с ними познакомить, чтобы ты увидела меня… В другом свете, что ли, — он наклонился и сказал ей почти в висок: — я хотел, чтобы ты знала, что я не всегда такой, каким ты привыкла меня видеть.

— Ты мог мне сказать, — Динка не смела пошевелиться, чтобы не разорвать ту тоненькую ниточку, которая сейчас тянулась от нее к Максиму.

— Я боялся, Дина, — казалось, Макс тоже видит эту ниточку и даже дышать старается осторожнее, — боялся, что ты откажешься. И то, что ты здесь, со мной, и есть твой подарок.

Динка собиралась что-то сказать, но ей даже не дали открыть рот.

— Я не знаю, что тебе предложить, Дина, ты знаешь, кто я. И кто ты. Я обломал об тебя зубы, девочка моя. Я хотел тебя купить, я пытался тебя заставить, а теперь я могу только просить. Я не хочу тебя обманывать, рассказывать, что будет завтра, потому что у меня может не быть никакого завтра. Но я не могу от тебя отказаться. Что мне делать, Дина? — он выжидающе смотрел на нее, но не дождавшись ответа, взял в руки ее лицо и развернул к себе.

— Ты ошибаешься, Макс, я не знаю, кто ты, — ответила она, сама поражаясь своему спокойствию, потому что внутри все стенало и выло.

— Не знаешь? — его взгляд стал совсем хищным. — Так я расскажу. Моих родителей и сестру убил мой дядя, брат отца. Следствие вышло на него, но дело закрыли. Я вернулся из армии, обратился к людям, которые мне помогли закончить расследование и обеспечили алиби. Я казнил его сам, собственноручно. Застрелил его и его жену. Я не знал, что она беременна, но когда я спрашивал потом себя, изменило бы это что-нибудь, то нет. Слышишь меня, Дина, нет. И меня никогда не мучила совесть, я ни разу об этом не пожалел. Я больше жалею о том, что должен тебе это рассказать. Ну что ты молчишь? Скажи, что я убийца, чудовище, — он схватил ее за плечи и встряхнул.

А у Динки перед глазами стояли молодые мужчина и женщина, держащиеся за руки, на плечах у мужчины сидела девчушка лет четырех, а женщина обнимала другой рукой нескладного угловатого подростка. Цена вопроса — бизнес. Деньги. Убийца? Наверное. Чудовище? Возможно. Но только она не могла судить Максима, хоть убей не могла. Она лишь спросила, совсем тихо:

— Что было дальше?

— Бизнес эти люди забрали себе в качестве оплаты, а я теперь на них работаю, вот и все. Больше рассказывать нечего, — к нему уже вернулось самообладание, он выпустил ее лицо и спросил, глядя в сторону: — Дина, я тебя напугал?

Ей очень хотелось спросить о Лане, но она чувствовала, что сейчас не самое подходящее время. Динка протянула руку и провела пальцами по небритой щеке, соскальзывая к подбородку и поднимаясь обратно к виску. Больших мальчиков не принято жалеть, им это может не понравиться. Зато их можно просто любить.

— Я не сказала твоей тете, что работаю у тебя в казино.

Максим поймал ее руку и прижал ладонь к губам.

— Правильно. Ты уже не работаешь. Ты живешь со мной, у меня дома. Не приезжаешь на время, а живешь. И я больше не калечу себе позвоночник на этом кошмарном уголке в стафф-руме, — он потянул ее к себе и впервые поцеловал по — настоящему, не в адреналиновом угаре, не прощаясь и не пытаясь что-то кому-то доказать. Дина отвечала, зарываясь пальцами в жесткие темные волосы, оттягивая их на затылке, сама растекаясь там, где ее касались сильные руки, а небо вверху было усеяно россыпями звезд, словно кто-то щедрой рукой разбросал по нему мерцающие блестки.