Глава 18

Машина долго петляла по горным дорогам, пока Максим не свернул у очередного указателя вниз, к одному из поселков.

— Дина, здесь живут мои родственники, для них ты моя девушка, пожалуйста, не забывай об этом и веди себя соответствующе. Я оставлю тебя здесь, а сам поеду, скину остальной груз. Потом мы у них немного погостим, я всегда приезжаю сюда в это время, — Домин говорил сухо и по делу, ни дать ни взять, выдавал инструкции личному составу. Но у нее тут же еще больше испоганилось настроение.

«Если я твоя девушка только для них, то для тебя тогда кто? Доктор Ватсон?» Максим вдруг притормозил и развернулся к ней.

— Дина, что с тобой? Ты все утро на меня дуешься, я пытаюсь тебя растормошить, но бесполезно. Что-то случилось?

Она молчала, тогда Макс взял ее за подбородок и заглянул в лицо, но Дина лишь плотнее поджала губы. Сказать ей было решительно нечего, а открыть сейчас рот — наверняка сморозить очередную несусветную глупость. Никто не обещал ей романтических признаний в любви и невинных поцелуев под шум прибоя, она и сама-то согласилась на эту поездку исключительно ради денег.

А на самом деле согласилась бы и совершенно безвозмездно, даже если бы Макс позвал ее совершить пеший переход в самое жерло Эйяфьядлайёкюдля, например. Только бы с ним вместе. Но вслух она лишь устало вымолвила:

— Поехали, Максим. Давай побыстрее заканчивать с этим маскарадом. Девушка так девушка, если хочешь, можешь даже сказать, что ты меня удочерил, — и отняла его руку от подбородка.

Максим очень странно вглянул на нее, ему явно не понравились ее слова. «Ну, прости». Завел двигатель и покатил по узким улочкам. Наконец затормозил перед высокими крашеными воротами, достал из машины Динку, зачем-то поправил ей хвост и взял за руку. Она едва сдержалась, чтобы не отобрать руку, но тут же вспомнила о своей роли девушки для толпы родичей.

Они так и вошли во двор, держась за руки, Максим снова переплел пальцы, а у Динки возникло стойкое чувство, что ее ведут на поводке. И с намордником. Заливисто залаяла небольшая белая псина, и ей тут же принялся вторить невидимый напарник, судя по утробному гулкому уханью минимум алабай. Навстречу им уже бежала невысокая женщина, за ней шел и улыбался смуглый черноволосый мужчина.

— Максим, сыночек, приехал все-таки! — она обняла Макса, тот нагнулся и поцеловал ее в щеку. — А мы еще со вчерашнего вечера ждем.

Мужчина протянул руку:

— Ну привет, боец! С днем рождения!

— С днем рождения, дорогой, — женщина снова принялась обниматься с Максимом, вытирая глаза.

Динка так и застыла. У Домина сегодня день рождения? На миг ей стало совестно — у человека с утра было хорошее настроение, а она вообразила невесть что. И тут же все сменилось тихой злостью. Значит, здесь намечается семейное празднество, обязательно было ее сюда тащить?

— Знакомтесь. Это моя девушка, Дина, — он подвел Динку ближе и выставил перед собой как щит. — А это мои тетя Лиза и дядя Джамиль.

Тетя Лиза внимательно осмотрела Динку и расплылась в такой счастливой улыбке, словно к ним пришла не Динка, а Дед Мороз.

— Деточка, ты не представляешь, как тебе здесь рады, — сказала она, и прозвучало это на удивление искренне. Дядя Джамиль тоже явно был счастлив видеть Динку. Кто здесь и родственник Максу, так скорее тетка, Джамиль — татарин, видать отсюда родом, в Максиме ничего татарского не наблюдалось.

Из-за дома вышел молодой парень, младше Макса, но постарше Динки. Вот тут не ошибешься, кто кому отец. Он радостно подпрыгнул и метнулся к Максиму.

— Братишка! Чего так долго?

— Это Дина, — на этот раз Домин был лаконичен.

— А я Алан, брат нашего именинника, — представился тот и снова повернулся к Максу — я уж думал, ты не приедешь.

— Куда б я делся. Теть Лиз, — крикнул он, — заберешь Дину? Нам с Аланом надо прокатиться недалеко.

— Конечно. Пойдем в дом, девочка. Ты проголодалась с дороги?

«Ну хоть не девочка моя». Динка еще продолжала злиться на Домина, но сама понимала, что эта добродушная улыбающаяся женщина ничем перед ней не провинилась, поэтому она заставила себя успокоиться, вдохнуть поглубже, а выдохнет она, когда уже будет подъезжать к своему дому. А пока следует как минимум не испортить людям праздник, даже тому же Максиму. Динка постаралась, чтобы ее голос звучал как можно приветливее.

— Спасибо, мы с Максимом недавно завтракали.

Макс, гад такой, в лучших традициях Голливуда нежно приобнял ее за плечи — надо же, оказывается, может своими клещами и нормально касаться — заглянул в лицо и трогательно так спросил:

— Ты не будешь скучать, радость моя? Я не надолго.

Тут уж пришла ее очередь жечь напалмом. «Там где вы учились, мы преподавали, Домин». Динка погладила ладонью его щеку, стараясь не обращать внимание, как приятно щекочет кожу его однодневная щетина, и вложив в интонацию побольше сердечности, ответила:

— Конечно буду, любимый. Ты же знаешь, что я жить без тебя не могу.

Глаза «любимого» стали цвета грозового неба, разве что молнии не метали, он явно с трудом сдержался, чтобы не отшвырнуть ее в сторону. Взгляд стал колючим и злым, плечи привычно заныли от сверлящих тисков. Динка продолжала безмятежно таращиться, Домин опасно наклонился ближе, аккуратно касаясь губами виска, и ей словно ветер принес: «Ну все, ты доигралась».

Динка мужественно выдержала это лирическое прощание, дала хорошего пинка своему рыдающему от умиления внутричерепному соглядатаю и направилась в дом, оставляя за собой на поле боя лишь выжженое пепелище. Похоже, никто кроме них двоих не заметил одуряющего рева сирен, оглушительных залпов смертоносных орудий, взметающихся комьев земли и лижущих кроны деревьев языков оранжевого пламени.

Дверца «Мерседеса» хлопнула так, словно Домин закрывал ее снаружи ногой, двигатель взревел, и автомобиль сорвался с места удивительно горизонтально. А Динке казалось, он сейчас взлетит. Она чуть слышно вздохнула. И отчего, спрашивается, так взбеленился Макс? Он просил играть роль, она и играла. Вот только от того, что она сказала чистую правду, было по-настоящему тошно.

— Проходи в дом, садись, отдыхай. Я пойду на кухню, нужно на вечер кое-что приготовить, будем день рождения праздновать, — тетя Лиза по-прежнему радостно улыбалась, — а торт я еще вчера испекла.

— Я не устала, — Динка точно не собиралась торчать в чужом доме в одиночестве, — можно я вам помогу?

Женщина внимательно посмотрела на нее, склонив голову, и удовлетворенно кивнула:

— Конечно, если хочешь, я от помощи не откажусь. И называй меня просто Лиза, если тебе так удобнее.

Тетка Макса оказалась общительной и словоохотливой, что было Динке только на руку. Можно было молчать в свое удовольствие, лишь периодически кивая и в тему хмыкая. К тому же, появилась возможность больше узнать о Домине, и Динка выжидала, когда подвернется удобный случай. Спустя какое-то время Лиза предложила передохнуть и выпить по чашке чая.

Они сидели на террасе за низким столом, расположившись на мягких стеганых матрасах и опираясь на подушки. Лиза говорила, как это все называется, но Динка не запомнила, увлекшись самим процессом. Чай оказался изумительным, настоянным на ароматных травах, к нему полагался прозрачный тягучий мед и целое блюдо сладкой выпечки.

Динка уже выслушала историю замужества Лизы, начиная с того, как молодой Джамиль увидел ее, шестнадцатилетнюю, и тут же заслал сватов. Отец Лизы кричал и ругался, а Джамиль смиренно обещал ждать положенных два года до ее совершеннолетия, лишь бы ему пообещали, что больше ни за кого другого она замуж не пойдет. И потом целых два года отгонял ухажоров от своей невесты.

Ей и правда было интересно слушать, главное, не приходилось ничего рассказывать об их с Максом отношениях, потому что рассказывать Динке было нечего. Точнее ничего такого, что можно было бы знать родне Максима.

— Максим каждый год на свой день рождения приезжает к нам. Он мне как сын, — сама подняла нужную тему Елизавета, — с тех пор, как погибла Вера.

— Она была вашей сестрой? — уточнила Динка.

— Двоюродной. Но мы с ней были как родные. И мальчики наши дружили, хоть Алан на пять лет младше Максима.

— Как они погибли, Лиза? Мне Максим ничего не рассказывал, — решилась Динка.

— Он и не скажет, девочка, десять лет прошло, а ему до сих пор тяжело о них говорить. У них очень хорошая семья была, дружная, Вера с Георгием хотели дать детям все, дети занимались танцами, Леночка ходила в художественную школу, Максим в музыкальную. Иностранные языки, репетиторы. Максим школу с медалью окончил, в институт поступил, Леночка тоже отличницей была. И тут такая трагедия, — Елизавета покачала головой и промокнула уголки глаз. А затем продолжила, зачем-то понизив голос. — Макс тогда чуть с ума не сошел, бедный мальчик, он же с ними должен был на отдых ехать. Институт бросил, в армию ушел, а потом на войну попал. Я так и не знаю, где он был, только Алану как-то проговорился, что в спецназе служил. Вернулся оттуда совсем другим человеком.

Она горестно умолкла, отпивая чай, а Динка сидела, как оглушенная.

— Георгий серьезный человек был, обеспеченный, бизнес у него был. Квартира в центре, машина, и нам все время помогал. А его брат у него в совладельцах ходил, вот он эту аварию и подстроил, себе все решил присвоить Вроде бы следствие все установило, но он откупился, а его потом столичные бандюки застрелили вместе с женой, она беременная была, не пошел ему впрок бизнес брата. Максим когда вернулся, в квартиру даже зайти не смог, мы с Джамилем ездили, фотографии забрали, документы. Он нас заставил все вывезти и людям пораздавать. Он оттого и подался к браткам, думает, мы ничего не знаем, — она устало махнула рукой, — а как тут не знать, когда уже пол-побережья под Горцем? Мы с мужем молчим, конечно, делаем вид, что не знаем, я вижу, ему так спокойнее. Ты уж, деточка, не суди его строго, — она посмотрела на Динку почти умоляюще, — он хороший мальчик, просто досталось ему очень. Он может и жесткий иногда, и упрямый, так а как по-другому, с волками жить по-волчьи выть. Ты не представляешь, как я рада, что ты у него появилась. И он теперь тебя сам не отпустит.

Динка смутилась и почувствовала, как запылали уши.

— С чего вы решили…

— Так я его знаю двадцать восемь лет, солнышко! — улыбнулась женщина. — Ты первая, кого он сюда привез, если не считать той стервы. А ее-то он сразу в гостиницу отправил, лишь только она тут свои перья распустила.

— Лана? — чужим голосом спросила Динка.

— Лана, — презрительно хмыкнула Елизавета, — какая она Лана? Светлана она, Светка и есть. Я ей говорю, Светочка, пойдем на стол накроем, мужиков наших кормить, а она морду скривила, маникюр видите ли у нее. И говорит, я вам не Светочка, а Лана, будьте любезны меня так называть. А Максим за дверью стоял, услышал. За шкирку взял, в машину вкинул и в гостиницу отвез, а сам к нам вернулся. На следующий день Алана попросил, тот ей на поезд билеты купил и деньги передал. Я сначала распереживалась, что они из-за меня поссорились, а Максим меня давай утешать, не переживайте, говорит, тетечка Лизочка, вы моя родня, а она мне чужая. Простите, говорит, что я сюда ее привез. И с тех пор один приезжал, я тебя сегодня как увидела, чуть не расплакалась. Такая девочка золотая! Ты только не говори, что я тебе за эту стерву Лану рассказала, а то он сердиться будет.

У Динки и уши, и щеки горели огнем.

— Мы недолго встречаемся, — пробормотала она, — еще никто не знает, как там будет дальше.

— Ой, деточка, — покачала головой тетя Лиза, — я же не слепая, вижу, как он на тебя смотрит. Я никогда еще не видела своего племянника влюбленным.

В подтверждение этих слов на террасу ввалились Максим с Аланом, шумные и голодные. Динка поднялась, чтобы помочь Елизавете и начала убирать чашки, но тут же оказалась в плотном коконе объятий, ее разве что на руки не подхватили. Вот тут Динка и поняла, до чего она доигралась, Макс решил отыграть спектакль по полной программе.

Он не отлипал от нее ни на минуту, его руки постоянно тянули ее, обнимали, гладили волосы, прикасались то к плечам, то к талии, то к лицу. Динка сбежала мыть посуду, чтобы перевести дух, но Макс нашел ее и там, приклеился намертво, обхватив со спины и слушал рассказ тетки о каких-то неизвестных ей соседях Акимовых.

Динка, закусив губу, слушала стук его сердца, чувствовала губы на своей шее, висках, затылке и отчаянно пыталась противиться будоражащему действию его рук, и это было просто невыносимо. Потому что не было правдой.

К вечеру мужчины засобирались на рыбалку.

— Пойдем к морю, прогуляемся, — позвала тетка Динку, — мы уже все приготовили.

Динка согласно кивнула, Максим наконец-то отлип от нее и ушел помогать дядьке с братом. Когда они с Елизаветой вышли на берег, он стоял в закатанных джинсах по колени в воде возле лодки и о чем-то переговаривался с Аланом.

У нее сердце защемило при виде его голых ног, обнаженного торса и влажных волос. Футболка была наброшена на плечи и завязана рукавами вокруг шеи. Надо же, спецназ, теперь не удивительно, что он отжался пятьдесят раз раз с ней на спине. Увидев Динку, Макс растянулся в улыбке, раскинул руки и пошел ей навстречу.

А у нее внутри все зашлось от зависти к той девушке, которая когда-то приедет сюда с ним по-настоящему. И он по-настоящему будет липнуть к ней, обниматься и скармливать всякие вкусности.

В носу защипало, глаза застилала расплывчатая пелена. Еще не хватало разреветься и опозориться перед всеми этими замечательными людьми. Захотелось развернуться и убежать, пешком идти домой, лишь бы не видеть больше серые глаза с прищуром и не чувствовать на себе горячие руки.

— Ты пришла меня проводить, радость моя? — Макс таки подхватил ее на руки и направился к морю. Прекрасный выход, Елизавета чуть ли не рыдала от умиления, Джамиль довольно улыбался в усы.

— Ты решил меня утопить, Домин? — чуть слышно спросила она.

— Это было бы слишком просто, девочка моя, — также тихо ответил он ей и зашлепал по воде. Метрах в трех от берега из воды высился большой камень, туда Макс и отнес Динку.

— Все, сиди здесь и жди, пока я вернусь.

— Если только под алыми парусами, — не осталась в долгу Дина.

— А золотая рыбка подойдет?

Динка подумала и кивнула. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и запечатлел звонкий поцелуй где пришлось, лишь бы зрителям было хорошо слышно. И видно. Пришлось в нос, но зрителям понравилось, тетя вздыхала умильно и шумно, словно кузнечные меха. А Динка снова чуть не разревелась.

Максим шел к лодке, на ходу развязывая футболку и натягивая ее на плечи. Динка сняла мокасины, подобрала подол платья и спрыгнула в воду. Мелко, чуть выше колен, платье не намокнет. Если бы не деньги, ее бы уже давно здесь не было.