Глава 17

До отеля ехали молча, Максим сел к водителю и за всю дорогу на Динку даже не взглянул. Он поднялся с ней до номера, но заходить не стал, остановился у порога.

— Ты ложись спать, я спущусь вниз.

— Куда ты, Макс?

— Узнаю, есть ли свободные номера. Будь здесь, если найдется номер, я переночую там, — он круто развернулся и направился к лестнице.

— Постой, зачем тебе еще один номер? — само собой вырвалось у Динки. И прозвучало как насмешка после той битвы, что она устроила ему по приезду. Макс усмехнулся, и это получилось достаточно зло.

— Чтобы сдержать слово, Дина, — и ушел.

Она растерянно смотрела ему вслед, затем закрыла дверь. За то, что Домин вновь любезно предоставил в ее распоряжение душ, а сам испарился, Динка была ему очень признательна. Ей хотелось побыть с собой наедине, чтобы привести в порядок мысли и чувства, и хоть как-то с ними определиться. Но думать о том, что Максим проведет эту ночь неизвестно где, оказалось неожиданно неприятно, не говоря о том, что в отеле наверняка не ощущалось недостатка в услугах умелиц, желающих скрасить одиночество да и просто снять напряжение привлекательному, платежеспособному парню.

Она стояла в душе под прохладной струей и пыталась разобраться в раздиравших ее противоречиях. Ее безумно тянуло к Максиму, тянуло до цветных точек в глазах, но в то же время внутри что-то заставляло отчаянно сопротивляться и наглухо отгораживаться от него Великой Китайской Стеной. Знать бы еще, что именно.

Тот танец окончательно ее добил. Воспоминания о том, как Максим держал ее и вдавливал в себя, как плавил ее глазами, словно она олово, растекающееся каплей от одного прикосновения раскаленного металлического наконечника и сейчас пронизывали тело невидимыми иглами. Его руки будили в ней самые неизведанные чувства еще когда она проснулась там, в машине. Она словно впервые увидела эти руки, уверенно держащие руль, и ей безумно нравилось просто лежать и на них смотреть.

А прикосновения были в сто раз пронзительнее. На танцполе они доводили ее до дрожи в коленях, его жесты были непривычно властные. Решительные. Собственнические. Никогда она не ощущала ничего подобного, может быть, потому что ее избранники были ей ровней?

Максим был абсолютно другой. Уверенный в себе мужчина, знающий себе цену, привыкший к беспрекословному подчинению, он распространял вокруг себя флюиды такой гремучей смеси силы и превосходства, которая просто вынуждала хлопнуться на спину, поджать лапки и вилять хвостом.

А вот его отношение к ней по-прежнему оставалось для Дины загадкой. В самом деле, Максим всего-то один раз сказал, что она нравится ему еще тогда, в самом начале, когда открытым текстом предложил содержание. И все. С тех пор он много чего говорил, но ни разу не сказал то, что ей так хотелось услышать.

Он то изображал из себя заботливого папочку — «Дина, не сиди на холодном», «Дина, позавтракай», «Дина, оденься теплее», — то подшучивал и дурачился, как например всю эту странную поездку, и тогда его «радость моя» и «милая» звучали больше как умилительные прозвища любимой домашней зверушки. Он предлагал ей жить в его доме, приставил надзирателем Тимурчика и чуть не придушил, когда она обратилась за деньгами к Алексею, а не к нему. Но о том, как он к ней относится, Дина так и не услышала.

Иногда она ловила на себе его взгляд то задумчивый, то настороженный, то изучающий, однако к несчастью, телепатия не входила в список многочисленных Динкиных талантов и способностей, поэтому о чем Максим думал в это время, для нее оставалось загадкой. Вполне возможно, он прикидывал, где лучше поужинать или вообще спал с открытыми глазами.

Как бы ей не хотелось, Домин не выглядел влюбленным в нее, заинтересованным — да, увлекшимся — возможно, но не более. А ей теперь было мало одного интереса, ей хотелось стать для этого мужчины особенной. Единственной. Незаменимой.

Теперь она совсем по другому воспринимала рассказ Алексея о сплетнях об выстроившихся в очередь к его постели женщинах. Почему-то вспомнилась девушка, которая пробралась к Домину в дом после первого свидания, а он выгнал ее на улицу и выбросил из окна ее вещи. Может, она так же, как и Дина, влюбилась в Макса и решила таким оригинальным способом завоевать его расположение? Не зная еще, чего можно ожидать от этого черствого железобетонного сооружения.

Динка лично убедилась, что этот мужчина способен с легкостью отвернуться от женщины, которая стала ему по каким-то причинам не интересна. И впервые думала об этой незнакомой девушке с сочувствием, потому что в любой момент могла оказаться на ее месте. Слишком свежими были воспоминания о том, как он выставил саму Дину, бросив ей деньги и приказав убираться из его дома. И что бы он потом не говорил, у нее никак не получалось избавиться от этих отвратительных воспоминаний.

Да, ей не хватило духу отказаться от Максима, когда он прямо спросил ее об этом. Но в любом случае их странные, неопределенные отношения должны либо прекратиться, либо перейти на другой уровень. Совсем другой. Такой как их танец, безумный, захватывающий, страстный. Прекратить отношения ей не под силу, зато чтобы продолжить их, достаточно сделать всего один шаг.

Она совсем замерзла под холодным душем, так что даже пальцы на ногах свело. Дина добавила горячей воды и направила на себя горячие струи. Она ощущала себя на краю пропасти, у самого обрыва, ей даже показалось, что она слышит, как камни летят из-под ног, исчезая в бездонной глубине. И пока она стоит, у нее есть шанс. Сделать шаг назад, ухватиться за какое-нибудь растущее рядом деревце или в крайнем случае за чью-то руку.

«Хоть немного еще постою на краю», — вспомнилась ей знакомая мелодия из детства, одна из любимых песен отца. Но если она сделает этот шаг, шаг навстречу Максу, назад дороги не будет, она рухнет в пропасть, растает утренним туманом и оттуда уже не выберется, Динка отчетливо это понимала. Она вышла из душа, переоделась в майку и трикотажные штаны, и легла на кровать с самого края.

Червовая масть означает любовь, ей вдруг подумалось, что играть в любовь с Максом Доминым — это как поймать червовый флеш рояль и ждать, какие карты откроет крупье. Вспомнился рыжий Шахматист, твердивший как мантру: «Дай игру, любую!» Да, если нет игры, ты просто получишь выигрыш, равный твоей ставке. Значит ей нужна игра у дилера, любая, и тогда ее выигрыш будет максимальным.

Нет. Не любая. Если у дилера выпадет пиковый рояль, тогда она потеряет все.

***

Отворилась дверь, Динка мгновенно закрыла глаза и притворилась спящей. Из книг про разведчиков, прочитанных в детстве, она знала, что притворяющегося спящим человека выдает дыхание. Во сне дыхание замедленное и ровное, поэтому она тут же задышала, как положено опытному разведчику. Максим тихонько позвал ее и подошел к кровати. Видимо, они в детстве не только одни танцы танцевали, но и одни и те же книги читали, потому как уверовав в то, что она спит, Домин отправился в душ.

Вернулся, и по номеру поплыли приятные ароматы мужского геля, смешанные с запахом сигарет, проскрипел пол, и рядом тяжело прогнулась кровать. Как же хорошо, что в этом дивном, замечательном отеле больше не нашлось свободных номеров! Динка старательно дышала.

— Дина, — снова позвал он ее и, не дождавшись ответа, придвинулся ближе. Динка почувствовала, как ее аккуратно отодвигают от края и тянут к середине вместе с одеялом. Тела спящих людей должны быть расслаблены, поэтому она тоже постаралась изобразить сломанную куклу, главное, не переигрывать.

Тем временем руки вокруг нее переплелись, шею согрело знакомое дыхание, и макушку накрыло подбородком. Через несколько минут дыхание замедлилось, Домин дышал мерно и глубоко, он спал.

«Интересно, а он храпит?»

Несмотря на жаркие дни, ночи были еще прохладными, но ей в коконе из рук Домина было тепло и спокойно. Динка еще немного подождала, когда он покрепче уснет, осторожно провернулась и прижалась щекой к широченной груди. Одеждой Максим Домин себя обременять не стал, правда штаны, спасибо ему, надеть соизволил.

Динка поцеловала нависающее над ней литое плечо, отметив, как легко это делать, когда Домин спит как убитый, и сама обвила Максима руками. Тот зашевелился во сне и подгреб Динку под себя. Она счастливо улыбнулась, еще раз его поцеловала и закрыла глаза, засыпать так было удивительно приятно.

А вот пробуждение вышло не таким радужным. Динка проснулась от того, что у нее затекли все конечности и лежать так дальше было невозможно. Максим спал, навалившись всем телом, обхватив ее руками, еще и ногу на нее закинул, ни продохнуть, ни пошевелиться, ощущение было, словно она лежит под завалами после землетрясения.

Она слишком хорошо ощущала все очертания его тела, чтобы не понимать, с какой проблемой ей придется столкнуться, стоит лишь Максу открыть глаза. То, что в отеле не нашлось лишнего номера, не ликвидировало саму проблему ее выбора, а лишь усугубило. Надежды на то, что Максиму захочется в туалет прежде всего остального, были достаточно призрачными.

Динка попыталась осторожно выбраться, но Максим лишь сильнее придавил ее ногой и прижал к себе. А вот это действительно проблема. Не до конца сросшееся ребро напомнило о себе и болезненно заныло, воздуха стало не хватать, и Динка отчаянно замолотила ладошками по груди Домина.

— Макс, Макс, проснись, ты меня раздавишь.

Он вскочил, словно прозвучал сигнал тревоги, но при этом ни на секунду не выпустил ее из рук.

— Дина? Почему ты кричишь?

— Ты придавил мне ребро, сложил на меня свои пудовые ноги, я под тобой чуть не задохнулась.

— А я уже испугался… — он облегченно вздохнул, падая на подушку и увлекая ее за собой. — Прости, моя девочка, я так крепко спал…

— Мы когда выезжаем? — Динка делала вид, что не замечает, как напряглись его мышцы, когда он положил ее голову себе на грудь и запустил руку в волосы.

— Сейчас позавтракаем и поедем.

— Тогда я умываться, — она попыталась встать и сделала рывок в сторону ванной.

— Подожди, — он поймал ее и снова оплел руками — давай еще полежим. Просто полежим, — добавил многозначительно.

Динка послушно опустила голову ему на грудь. Грудь вздымалась ровно и мерно, и тогда она решилась украдкой взглянуть на него. Максим задумчиво смотрел в окно, при этом продолжая играть ее волосами, наматывая пряди и пропуская их сквозь пальцы. Ей так захотелось прикоснуться к его щеке, провести кончиками пальцев по шее, а потом попробовать эту шею на вкус, но она знала, чем закончатся такие игры, и распалять парня вхолостую было бы форменным свинством.

Почему Максим затеял эту поездку в такое неудачное время? Ну что ему мешало организовать ее неделей позже? И тогда она просто забила бы на все и сама его поцеловала. Нет, сначала поцеловала бы его шею. Динка представила округлившиеся глаза Максима, если бы она сейчас впилась в его шею, словно вампир. Хотя нет, пожалуй, он не удивился бы, скорее, развернул бы ее на спину, навис, опираясь на руки и сказал с хрипотцой: «Дина, у тебя пятнадцать секунд, чтобы добежать до душа и закрыться, иначе я за себя не ручаюсь». А она бы засмеялась и положила ладони ему на затылок, вцепившись пальцами в волосы и чуть оттягивая, как тогда на танцполе…

— Максим, мне нужно в душ, — забормотала она, высвобождаясь из его рук и пятясь по кровати на четвереньках.

— Только пожалуйста, перестань прятаться от меня со своими прокладками, Дина, — сказал он недовольно, продолжая смотреть в окно. — Это выглядит очень глупо.

— Откуда ты знаешь? — она почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Не глупо. А совсем по-идиотски.

Максим взглянул очень странно, затем приподнялся на локте и чеканя слова, произнес:

— Дина, это единственное, что меня сдерживает после того, что мы вчера исполнили на танцполе. Иначе имел бы я в виду все договоренности. Я не из бетона, если ты заметила, — и снова улегся на кровать, заложив руки за голову.

Когда Динка вернулась в комнату, Максим отжимался от пола возле балкона. Увидев ее, он махнул рукой.

— Иди сюда. Поможешь мне.

— Что я должна делать? Держать тебя за ноги?

— Садись мне на спину.

— На спину? Зачем, Макс?

— Для утяжеления, Дина, — его голос звучал нетерпеливо с нотками раздражения, и Динка поспешила выполнить просьбу. В конце концов, он снимал напряжение, которое возникло не без ее участия, так что посидеть на спине не большая проблема.

Оказалась большая. Стоило Максиму начать отжиматься, Динка теряла равновесие и скатывалась с его спины.

— Не получается сидеть, попробую лечь, — сказала она, потирая ушибленный зад. Домин злорадно скалился, наверняка чувствуя себя отмщенным.

— Ну, попробуй, — и усмехнулся еще злораднее.

Динка улеглась ему на спину, обхватила руками грудную клетку — еле пальцы сомкнула — и уткнулась Максу в затылок. Он припадал к полу, затем снова поднимался, тугие мышцы ходили под ней ходуном, Динка чувствовала это каждой клеточкой тела и понимала, что Домин-таки отмщен, а ей за все воздается сторицей. Терпеть под собой эту концентрированную груду тестостерона сил не было никаких, она попыталась слезть с него, но Макс поймал ее за ногу.

— Куда? На место. Еще двадцать раз.

И снова сплошное издевательство. Динка сцепила пальцы и старалась не дышать, чтобы не слышать запаха его волос, не смотреть на бисеринки пота, проступившие на висках. Она была счастлива, когда это мучение закончилось, но Домин видимо собрался оторваться по полной.

— А тепер пресс. Держи мне ноги.

Динка присела на корточки и зажала руками щиколотки Макса, но тот молча взял ее за талию и усадил себе на колени.

— Так ты не удержишь. Сиди здесь и вжимай колени в пол.

Легко сказать, она изо всех сил давила на ноги Макса, но все равно ничего не выходило, каждый раз, когда он поднимался со сведенными за затылок руками, его колени отрывались от пола вместе с Динкой, как она ни старалась. При этом прищур его глаз казался уж слишком мстительным. Неужели он понимает, что с ней происходит? Похоже на то, у нее вообще складывалось впечатление, что он ее как открытую книгу читает.

— Дина, сядь выше, там от тебя никакого толку.

Динка продвинулась было вперед, но тут до нее дошло. Она подняла голову, Максим уже открыто смеялся, приглашая ее присесть известно куда.

— Сам качай свой пресс, Домин, — она сердито вспыхнула, поднимаясь с пола. Макс, все так же смеясь, легко вскочил и направился в душ, лишь проходя мимо, шепнул ей в затылок: «Один-один!» И не скажешь ничего, действительно один-один.

За завтраком Домин шутил и дурачился, а Динка дулась и не могла взять в толк, что с ним приключилось, что он прямо сияет, но спрашивать не хотелось, а самой ничего путного на ум не приходило. В конце концов не выдержала и спросила, когда садились в машину. Максим загадочно усмехнулся.

— А ты думала, только ты надо мной измываться можешь? Нет, радость моя, я испытал незабываемые ощущения, когда увидел, как тебя разбирает, лежа на мне. Я теперь подумаю, на каком из удовольствий стоит остановиться.

И пока она от злости хватала ртом воздух, Домин запихнул ее на переднее сиденье и закрыл дверь.