Глава 24

Дина уже должна была вернуться. Алексей молчал, как партизан, и стоял на своем — Дина ему не звонила, отпуск брала на две недели, почему дома ее нет, не знает, может, уехала к матери. Билеты она выкупила только в один конец, так что знакомая Алексея из железнодорожных касс тоже ничем Домину помочь не могла.

А все эти тугодумы, упустившие Дину на вокзале. Лучше бы он Алана попросил, но брата Дина знала в лицо, вот он и дал распоряжение Джокеру отправить к поезду двух ребят порасторопнее. Те к вагону вышли, Дину узнали, с ней — хоть одна хорошая новость — были еще две девушки. Максим испытал сумасшедшее облегчение, когда наконец узнал, с кем она уехала.

Мысль, что его девочка отправилась к морю с каким-то хмырем выжигала нутро, он не мог больше ни о чем думать. Домин в жизни никого не ревновал, а здесь стоило лишь представить рядом с ней другого мужчину, его охватывала необъяснимая, ослепляющая злость.

Если Дина, глядя на них с Ланой, испытала хоть десятую часть того, что терзало Максима, пока не позвонил Джокер, то его шансы заслужить прощение неуклонно и стремительно улетали прямо в сектор зеро.

А дальше парни Джокера Дину потеряли. Они провели ее с подругами до автовокзала, проследили, как те погрузились в автобус и выехали в сторону южного побережья. И если бы не авария на дороге, из-за которой перекрыли движение почти на час, ребята спокойно довели бы девушек и выяснили, где те остановились.

Макс не собирался мешать ей отдыхать, но он однозначно рассчитывал, что за девушкой будут присматривать надежные люди, все-таки юг, курортный город, красивая девочка — он понимал, что у Дины отбоя не будет от мужчин. А джокеровские бойцы уж нашли бы способ оградить ее от ненужных знакомств.

Но Дина с подругами как сквозь землю провалились. Джокер клялся, что ищет, да толку от его поисков не было никаких. И вот две недели прошло, Дина уже должна была вернуться, а свет в окнах по-прежнему не горел, он специально ездил, проверял и сегодня приехал в «Рояль» на час раньше.

Она все равно появилась неожиданно, и Максим тут же обжегся горячим кофе, поставил чашку на стол и впился глазами в стройную фигурку цвета корицы с золотом. И замер истуканом за столиком, не в силах отвести взгляд. Ее волосы выгорели и стали светлее, а загорелые ноги, он готов был спорить на свою новую «бэху», каким-то образом удлинились. Они и так у нее начинались там, где у нормальных людей еще продолжалось туловище, но сейчас, в этих белых безобразно коротких шортах, они реально казались длиннее, чем были.

По хорошему, шортами вот это вот недоразумение назвать было нельзя, на взгляд Макса они тянули максимум на удлиненное нижнее белье. Да, конечно, лето в самом разгаре, в городе душно и жарко, но разве это повод ходить по улицам практически без одежды?

А навстречу Дине уже выдвинулся Плоский и с криком: «Кукла, ты что, решила нас всех сегодня добить?» — упал перед ней ниц, картинно расставив руки, а потом обхватил за колени. Он бы и выше ухватился, если бы не Тимур, подошедший с другой стороны и собственнически оттащивший ее от Плоского.

А та и рада, повисла на шее у Тимура, глаза сияют, будто только с ним встречи и ждала. Что вообще происходит, они что все, охренели? И Ворон лезет к ней обниматься, а там уже и Алексей выглядывает из кассы и улыбается, словно ему миллион подарили. Ну хоть Плоский отвалил, Тимур постарался, чуть ли не пинками от нее отогнал.

Яркая желтая блузка с вырезом от плеча до плеча постоянно с этих самых плеч съезжала, а снизу она была такая широкая и короткая, что перед глазами Домина периодически мелькала полоска загорелой кожи. Интересно, у этой мелкой засранки могло хватить наглости не надеть под ту желтую тряпку белье? Это уже будет перебор.

Он уже был близок к тому, чтобы встать и проверить, но тут блузка в очередной раз съехала с плеча и обнажила тонкую кружевную полоску. И только тогда Максим заметил, что его руки крепко сжимают край стола. Он что, собирался запустить столиком в этот рой, увивающийся вокруг его девушки? Или это напоминают о себе две недели полного воздержания?

Тем временем Дина обперлась о покерный стол, скрестив ноги, и Максим на несколько минут просто завис от ее щиколоток, он никогда не думал, что его может так впечатлить это зрелище. А потом представил, как держит их в ладонях, скользит выше по гладкой коже и снова хлебнул обжигающего кофе. Жаль, что уже совсем курить бросил, не в тему.

С одной стороны к ней намертво приклеился Ворон, Максим не мог припомнить, когда они успели так породниться. С другой отирался Тимур, даже на стол уселся вполоборота, чтобы лучше Дину видеть. Да, Макс явно что-то упустил. Плоский встал прямо перед Диной и загородил ему весь обзор, но он был только рад. Спина Плоского, в отличие от щиколоток Дины, подъема не вызывала ни в душе, ни где еще, можно было перевести дух и вслушаться, наконец, в разговор.

— Давай, кукла, колись, зажгли с подружками на побережье? Ты как себе там мужиков отбирала? Каждый десятый два шага вперед?

— Игорь, — Дина поправила волосы, — мои подруги замужем. Так что не было никаких мужчин. Мы отдыхали исключительно женской компанией.

Это несказанно радовало Домина, должно же было его сегодня хоть что-то порадовать.

— Да ладно, — не поверил Плоский, — а как тогда их мужья отпустили? Что там за додики?

— Нормальные у них мужья, — Дина повела плечами, — они программисты, работают в одной фирме. Там нужно проект какой-то серьезный закончить, и тогда уже они вместе отдыхать поедут. А пока заняты, отправили жен.

— Ну ты-то не замужем, — подтолкнул ее Плоский и взял за локоть, — могла себе позволить гульнуть.

И тут Дина посмотрела на Максима. Они буквально на секунду встретились взглядом, Макс поймал, он-то в упор с нее глаз не сводил.

— Отстань от нее, — недобро оттолкнул его руку Тимур. Надо же, сколько терпел. — Это ты без баб жить не можешь, а потом твоя Витка скандалы устраивает и тарелки об твою голову бьет.

— Я бы ее одну никуда не отпустил, — ухмыльнулся Плоский, — а тем более за компанию с Куклой. За Куклой же мужики, как привязанные, косяками ходят.

— Есть такая вещь, как доверие, Игорь, — вдруг серьезно ответила Дина, — зачем выходить замуж за мужчину, который тебе не доверяет?

— На месте твоего мужа я тебя бы вообще в погребе закрыл, Кукла, — заржал Плоский, — погребу я доверяю больше.

Здесь Макс был полностью солидарен с Игорем. Ладно, не погреб, дом. А вот Тимур почему-то подобрался и навис на Диной, разве что не лег на нее. Ворон сгреб ее в охапку и чмокнул в висок.

— Правильно, умница. Уважаю.

Романтики, твою мать. Пора с этим заканчивать.

Домин допил кофе, поднялся и, больше не глядя на Дину, направился к выходу. В проеме задержался и обернулся на Тимура. Парни наконец-то отлипли от его девочки и, как по команде, направились за ним. И ничего им не скажешь после того, как Лану притащил в «Рояль», сам дал понять, что между ними ничего нет.

Что ему делать со всем этим, Максим не знал, как раз сейчас ничего путного в голову не приходило. Похоже, вся кровь отхлынула от мозга, как тут соображать. Следует проветриться, самое время наведаться к конкурентам в «Гранд» и обсудить кое-что с Гансом. Показалось или нет, что взгляд Дины, брошенный им вслед, выглядел разочарованным?

***

Он ушел. Сидел, пил кофе, не особо прячась рассматривал ее ноги и даже несколько раз нагло взглянул ей в глаза. А потом забрал свою команду и уехал. И у Динки разом испортилось настроение.

А ведь она целых две недели старательно уговаривала себя, что Максим Домин — это прошлое, это опыт, на самый удачный, но несомненно, ценный и полезный, такой себе «сын ошибок трудных». Нет, не трудных. Катастрофических. И самой большой ее ошибкой было не столько влюбиться в Макса, сколько поверить в то, что сделанный из камня и железа Горец способен хоть на какие-то чувства.

Днем ей еще удавалось справляться с собой, а ночью, когда Вика с Маринкой засыпали, все накатывало с новой силой. Перед глазами поочередно возникали образы кривящей красивое личико Ланы, пугающе чужого Домина, сочувствующего Алексея. Хотелось выть и выть в подушку, и если бы Алексей не погнал ее к морю, то сейчас бы она так и делала в своей пустой квартире.

Девочки особо не допытывались, в первый же вечер по приезду довольствовались ее сухим и сжатым повествованием о своей несостоявшейся любви, а дальше просто пили «Бифитер» с тоником, пока Вика не предложила домешивать «Кампари», и биттер тоже пошел на ура.

Они сидели на балконе, сложив ноги на перила, а перед ними высились горы, и было так чудесно сидеть, постепенно хмелея и наблюдая, как мысли испаряются из головы, и сознание погружается в спасительное забытье.

А под утро приснился Максим, это был даже не сон, а какое-то наваждение, пугающее своей реалистичностью. То ли коктейлей было слишком много выпито накануне, то ли пресловутая телесная память постаралась, но Динка так явно ощутила его рядом, что даже пошевелиться не могла. Как тогда в отеле, когда она проснулась, прижатая его телом.

Во сне, граничащем с реальностью, он так же прижимал ее, и Динка, как наяву, слышала его сбитое дыхание, чувствовала кожей требовательные прикосновения рук и горящие следы исступленных, настойчивых губ. И думала, что так ей нравится намного больше, чем те его воздушные касания к шее, вискам и волосам Ланы. Так может она ошибалась, и то, что ей чудилось проявлением давних чувств, на деле оказалось простым позерством?

Когда Максим был с рядом Диной, у него проявлялась прямо таки маниакальная потребность стискивать ее в своих объятиях, его прикосновения граничили с мертвой хваткой, оставляющей синяки, словно он обозначал территорию, подчеркивая и напоминая всему окружающему миру — мое. И если выбирать, то она однозначно предпочла бы нежным, трепетным касаниям эти безумные, накрывающие с головой ощущения от сумасшедших и безудержных порывов, под которыми хорошо угадывались жгучее желание и нетерпеливость собственника.

Динка даже подняла руки, чтобы обнять Максима, настолько осязаемо было его присутствие, но руки лишь скользнули по воздуху и беспомощно упали вдоль тела. Он больше не коснется ее, от осознания этого Динка почувствовала в груди настоящую физическую боль, что пришлось свернуться клубком и хватать ртом воздух, беззвучно рыдая в ладони.

Но постепенно море, солнце и хорошая компания делали свое дело. Мужчины вокруг как сговорились, приглашения на свидание поступали со скоростью три-четыре в минуту. Даже спасатели, увязавшиеся за ней на днях, и те не устояли. Она и заплыла-то всего ничего, а шуму было, словно они не спасатели, а пограничники и выловили ее как минимум в нейтральных водах.

То ли магия курортного города, то ли ее отчаяное желание выбросить Домина из головы способствовало такому вниманию, но к ней в самом деле подкатывало немалое количество ухажоров.

Вика с Мариной критически подходили к каждому и даже отобрали для Динки несколько подходящих кандидатур, а потом выговаривали, что она не хочет выбить клин клином и забить на этого обнаглевшего бандита. И Динка с благодарностью думала, что не ошиблась с выбором попутчиц.

К концу отдыха ей уже и вовсе казалось, что она излечилась от своей глупой, бестолковой любви. Она старалась не думать о Домине, и ничто здесь о нем не напоминало. Несколько раз Динка замечала неподалеку бритоголовые затылки, и хотя мысль о том, что Максим ее ищет и прислал за ней бойцов была совершенно фантастической, она предусмотрительно старалась не попадаться им на глаза. Просто на всякий случай.

Последний вечер они с девчонками провели, пробравшись на крышу гостиницы. Из четырнадцати этажей работали только первые пять, остальные находились в стадии ремонта и зияли черными дырами окон на фоне стремительно темнеющего неба. На крыше были расставлены шезлонги, наверное кто-то из персонала обустроил себе бесплатный солярий. Прямо над ними повисла луна, напоминающая спелый абрикос, и было так замечательно пить пиво, глядя на горы и город, расстилавшийся внизу.

После моря Динка отправилась проведать маму с бабушкой, а когда вернулась в город, как раз сегодня нужно было выходить в смену. Она надела свой самый провокационный и испытанный на курортных женихах наряд — белые короткие шорты и лимонный топ с вырезом-лодочкой. Конечно, это не для Домина, так просто, очень жаркое выдалось лето, особенно в городе. И лишь только войдя в зал первым, кого она увидела, был сидящий за столиком в баре Домин.

И тут же все ее достижения и завоевания, достигнутые в нелегкой борьбе с самой собой, объявили позорную капитуляцию. Она обнималась с Сережей Вороном, Игорь смешно упал перед ней на колени, ну да это известный клоун. А когда Тимур подошел, чтобы отгородить ее от Игоря, она неожиданно обняла его и тут же почувствовала, как напряглись мышцы охвативших ее рук, а шею обволокло теплое дыхание.

Мелькнула шальная мысль затянуть на глазах у Макса настоящий поцелуй, и заодно стало интересно проверить, как целуется Тимур. По всему выходило, что очень даже недурно, а судя по вперившему в нее взгляду Домина, реакция последует незамедлительно, но Динка тут же одернула себя.

Похоже, Тимура так и не попустило в отношении нее, и просто использовать влюбленного мужчину, чтобы досадить Горцу, идея не самая лучшая. Плюс, не стоит забывать, что Тимур не ее одноклассник, а если верить слухам, следующий кандидат в смотрящие от тех самых загадочных столичных, о которых она столько слышала, после того, как Горец уберется в столицу.

Тамерлан, так называли Тимура столичные братки, и судя по всему, это новое имя уже начинало приживаться в определенных кругах. Динку уже достал этот зверинец, почему нельзя спокойно жить под человеческими именами? Но как раз ее спросить и забыли. И если Тимур смотрел на нее влюбленными глазами, это совершенно не означало, что свой новый пост он заработал исключительно честным и упорным трудом.

Динка постаралась извернуться от настойчивых объятий будущего Тамерлана и встала у покерного стола прямо перед Доминым. Лучше она будет с Сережей обниматься, так безопаснее, а с кем дразнить Максима, ей совершенно все равно, тем более Тимур никуда не делся, навис с другой стороны.

Максим смотрел на нее в упор, не скрываясь, ну как на нее. На ее ноги. Белые шорты сыграли свою роль, они хорошо оттеняли ровный, золотистый загар, а Динка еще и ноги скрестила специально, чтобы они длиннее казались. Пусть смотрит, кто ему не дает.

Домин и смотрел, а потом вдруг поднялся, ни слова не говоря, и двинул на выход. Верноподанные тут же потянулись за его Величеством, и Динка осталась стоять, растерянная, так и не успевшая понять, чья игра сейчас оказалась старше.