Глава 43

Он совладал с собой практически сразу, но Динке теперь было страшно вообще попадаться ему на глаза. Ну почему Тимур не отпустил ее к маме? Как бы так сбежать отсюда пораньше, может, притвориться, что ее тошнит? Или сознание потерять, чтобы наверняка. Тимур испугается и отправит ее домой, а сам, конечно, не поедет.

До Нового года еще оставалось больше получаса, а она уже выпила столько сока, что чувствовала себя аквариумом, роль аквариумной рыбки с успехом выполнял ее беспокойный ребенок. Пора было отправляться на поиски работающей дамской комнаты. Та, что располагалась ближе к банкетному залу, была закрыта — то ли на ремонте, то ли там кто-то застрял, Динка так и не поняла, — и официанты предложили ей спуститься ниже, в гостиничный комплекс.

Она все нашла, а вот обратно свернула куда-то не туда и очутилась в слабо освещенном незнакомом коридоре. И чуть не лишилась чувств от окутавшего ее полузабытого запаха. Сзади раздались быстрые шаги, и те самые клещи вцепились железной хваткой в ее плечи, разворачивая к себе, а прямо перед ней возникли глаза, светящиеся, как ксеноновые фары.

— Ты! — Максим наклонился прямо к ее лицу, и его голос был похож скорее на рык раненого животного. — Ты беременная!

— Я замужем, Максим, — она пыталась оторвать его руки, как всегда безуспешно, — у меня есть муж. Наверное, ты забыл. А у тебя есть жена, и она тоже кого-нибудь тебе родит.

— От воздуха не рожают, — он поджал губы, а Динка отвернулась.

— Что ты говоришь, ты такой же, как и был, невозможный…

Внезапно он разжал пальцы:

— Тебе, наверное, больно. Прости, я не хотел тебя напугать.

«Зачем тогда побежал за мной следом?» Она пожала плечами и стала оглядываться, пытаясь понять, куда идти.

— Где здесь выход, Максим?

— Постой, — он говорил уже спокойней, поглаживая ее там, где только что впивался пальцами, — не уходи, расскажи мне, я хочу знать… Расскажи, кто у тебя будет?

Она похолодела и отступила на шаг.

— Зачем тебе?

— Просто интересно. Ты стала такая красивая, будто светишься изнутри. Кого получит Тамерлан?

Дина закусила губу, а затем все же собралась с духом.

— Сын. У меня будет сын.

Он вдруг улыбнулся, и в сумраке коридора словно стало светлее.

— Как? Ты такая тоненькая, такая худенькая, а у тебя родится сын, и вырастет из него такой лось как Тимур. Или как я. Мне всегда было интересно, как такое может быть? — он взял ее руки и поднес к губам, переплетя пальцы.

— Максим, мне надо идти, — не хватало сил даже на то, чтобы говорить, она хотела обойти его, но он шагнул вперед и обнял, осторожно и бережно. Дина замерла, слушая, как гулко стучит его сердце, а ее живот упирался в него, словно отгораживая. Макс шептал, легонько касаясь губами волос:

— Не уходи, пожалуйста, побудь со мной немного, давай просто так постоим, расскажи мне еще. У тебя будет сын, ты сильная девочка, умница…, — он осекся, а у нее в горле встал огромный, мучительный ком, — не моя…

И она ничего не смогла с собой поделать, уткнулась в гладкую ткань пиджака, а его губы невесомо ловили влагу, стекающую по ее щекам.

— Макс, — тоже прошептала, и он ниже склонился к ней, не разжимая рук, — Маргарита осталась Чайковской. Почему?

— Я так решил. Потому что в мире могла быть только одна Домина.

Она зажмурилась и вцепилась в лацканы его пиджака, он продолжал держать ее так бережно, словно боялся сломать, а сам стоял, почему-то запрокинув голову. Они не знали, сколько так простояли, пока за окнами не начали взрываться фейерверки.

— Макс, мы что, пропустили Новый год? — она испуганно вскинула голову, а он наоборот, опустил.

— Нет. Похоже, мы его здесь встретили, — Максим с видимой неохотой выпустил ее из рук, — но лучше нам вернуться. Пойдем, я выведу тебя на лестницу, тебе нужно подняться на три этажа вверх. А я пойду по другой, — и добавил, прищурившись, — надоело от Тамерлана по морде отгребать.

Он довел ее до лестницы, еще раз взял обе руки в свои и поцеловал в ладони.

— С Новым годом, Дина!

— С Новым годом, Макс! — она погладила пальцами уголок сжатых губ, а затем развернулась и почти побежала по ступенькам наверх, пытаясь унять бухающее, как набат, сердце.

***

— Дина, где ты была? Ты все пропустила, — Тимур с недовольным лицом шел ей навстречу, а она сразу заметила, что в руке он сжимает трубку. Значит, Лена не в накладе. — Ты не видела Максима? Там Марго белугой ревет, он снова куда-то пропал.

— У меня в туалете задвижку заклинило, а потом я заблудилась, — Динка прошла вперед, пряча глаза от мужа. Ей не хотелось отвечать на вопросы, впрочем, Тимура, кажется вполне устроила ее версия.

Домин явился почти сразу же, он зажимал одной рукой кисть другой, из которой сочилась кровь. Деловито подошел к столику и начал поливать рану водкой. Разбил рукой стекло? Или правда случайно свалился и поранился? Как бы то ни было, уже и Марго забыла об обидах, мечутся все вокруг, суетятся, салфетку на руку наматывают. Вот он что-то говорит жене, усевшись за дальний столик и опершись спиной о стену, а та сидит рядом, по руке сочувственно гладит. Да, в нем явно умер талантливый режиссер-постановщик.

Динка отвернулась и старалась больше на Максима не смотреть, но он словно притягивал ее взгляд, она даже злилась на себя. Макс сидел, закрыв глаза и откинув голову, а к нему без конца тянулась вереница подданных с челобитной, как пошутил Ворон. Он вытащил ее танцевать, старался растормошить и рассмешить, но почувствовав ее настроение, в конце концов отстал. Наверняка списал такое состояние на обычные для беременных перепады.

Тимур сам предложил ей уехать пораньше и, на удивление, поехал с ней. Динка лежала в постели и пыталась вспомнить посекундно такую странную и неожиданную встречу, но почему-то вспоминалось лишь, как Максим обнимал ее, закинув голову, а за окном взрывались фейерверки.

Скрипнула дверь, и рядом прогнулась кровать.

— Я не могу уснуть, Дина, — Тимур склонился над ней, и она поспешно закрыла глаза. Он тронул ее за плечо и позвал тихо: — Ты уже спишь?

Улегся рядом, обнял со спины, и уже через десять минут она услышала мерное дыхание мужа.

***

Сегодня машину вела Маргарита, а Максим рядом даже не пытался делать вид, что поддерживает разговор. Они все обсудили еще за утренним кофе, дома он не завтракал с тех пор, как… С тех самых пор. Вот сейчас она высадит его у офиса, и он позавтракает в соседнем ресторане, сам, как это делает уже полгода. Полгода он живет в столице, и полгода в его жизни больше нет Дины.

Он был уверен, что справился, загнал все свои чувства куда-то вглубь — он и сам не подозревал, что у него внутри есть такие черные дыры, — старался не вспоминать и не думать о ней, но ровно до той поры, пока не понял, что назад дороги нет и уже не будет. Пока не узнал, что его Дина теперь не его, уже навсегда. У них с Тимуром будет сын, они теперь семья, и все снова вырвалось из глубин, с дымом и пеплом, накрывая душной, отравляющей волной. А теперь она еще и жить будет в столице, хотя правильно, где ей еще жить, как не возле мужа?

Стоп, так не пойдет. Не самая лучшая идея начинать день с оплакивания своей любви, он знал, что так может быть, что Тимур сумеет уломать ее, уговорить или… влюбить? Почему нет? Ведь не думал же Макс в самом деле, что он настолько прекрасен, что его девочка будет лить по нему слезы до седых волос?

Может и не думал, но надеялся. Даже тогда надеялся, когда узнал, что Дина спит с Тимуром. И не просто узнал, а увидел своими глазами. На собственной свадьбе. Смотрел, как последний мазохист, не имея сил оторваться. Он тогда пытался подкурить, а руки тряслись, ломались сигареты и зажигалка, а когда Дина закусила пальцы, посмотрела ему в глаза и улыбнулась, ушел пить в бар. Бар потом пришлось выкупить вместе со зданием, потому что ремонт обошелся бы не намного дешевле.

Хозяин здания не собирался его продавать, ну так не надо было бегать и жаловаться, а соглашаться на условия Макса. Он решил перестроить здание из гостиницы под офисы, что обещало принести хорошую прибыль. Вот так, правильно, лучше думать о делах, мысли сменили направление и потекли по привычной, накатанной колее.

Его первые шаги в столице поначалу шокировали и вызвали резкое отрицание не только в его собственной вотчине, а и во всем криминальном мире столицы. Как его имя только не полоскали! Но на самом деле Максим ничего и не сделал особенного, через год-полтора все и так случилось бы само собой.

Он отдал все свои зоны влияния ментам. Не просто отстегнул долю, а именно уступил, сам довольствовавшись ролью связующего звена. Михаль вопил, как недорезанный, внутри структуры даже чуть было не вспыхнул переворот, но все складывалось в пользу Макса, и недовольным пришлось заткнуться.

Он не изобрел колесо, силовики и так со дня на день отжали бы все сами, положив бывших хозяев города мордой в асфальт. Максим просто ускорил процесс передела и предложил свои услуги в качестве топ-менеджера, как модно было сейчас выражаться. И всех в этом качестве устроил.

В принципе, это была даже не его идея, Бетховен давно мечтал выйти из тени, занять бизнес-ниши, которые просто сами просились в руки, денег на это было более, чем достаточно. Но, зная о его болезни, серьезные люди в погонах просто не рискнули с ним связать свои перспективы.

И с Максом не торопились, выжидали, но тут карты тоже легли удачно, и на горизонте появился Леднев. Леднев не стал выжидать, рискнул и не прогадал. С легкой руки Макса из столицы вытеснили тех, кто послабее, зоны влияния расширились в разы, наркотрафик из неприметной проселочной дороги превратился в широкополосное шоссе, и деньги потекли рекой.

А Максим окончательно переквалифицировался в бизнесмена. При поддержке властей строительный холдинг Чайковского мгновенно вырвался в лидеры, а сам Макс серьезно посматривал в сторону топливной и банковской сферы.

Он первым в городе учредил официальные охранные фирмы, куда определил большинство бетховенских, да еще и понабирал бывших сотрудников МВД, опытных и толковых. Сотрудники таких фирм имели право на легальное ношение оружия, что значительно упрощало кураторство подконтрольных теперь уже Ледневу и КО предприятий. Процентов от такой кураторской деятельности хватало, чтобы закрыть рты всем недовольным, а у Макса на руках снова было два списка.

Перед ним поставили задачу очистить город от тех, кто пока еще уверенно себя чувствовал, таких оставалось не меньше десятка, а мелочь потом уже подгребут органы. Их предстояло столкнуть между собой лбами и положить как можно больше в неравной борьбе. Соховские, клещевские, глухаревские и… бетховенские. Из первого списка. Они нужны были, чтобы никто не заподозрил, кто главный режиссер предстоящей панорамной битвы, Макс составлял этот список лично, педантично и скрупулезно.

Сюда вошли те, кто так и не принял его вместо Бетховена и только и ждал удобного случая, чтобы столкнуть его с императорского трона, кто представлял опасность лично для него, и кто по старой памяти был предан Марго, а значит, мог хоть как-то причинить вред Дине. И возглавлял этот список Юрий Михалев. Михаль, туповатый, недалекий, но абсолютно беспринципный и опасный соперник. И по последним данным, первое место в «расстрельном» списке Михалева занимал Максим Георгиевич Домин.

— Ничего не могу сделать, Максим Георгиевич, — с озабоченным видом говорил ему два дня назад Леднев, стряхивая пепел в фарфоровую пепельницу в форме русалки, — с недавних пор кто-то у него в покровителях ходит, а кто, узнать не могу. Главный так и сказал, пусть, говорит, эти бандюки сами друг другу глотки перегрызут, а мы в стороне постоим, понаблюдаем и будем работать с тем, кто победит. Так что прости, дальше давай сам.

Поэтому с Михалем следовало поторопиться.

— Так ты придешь на переговоры с турками? — Марго, похоже, задала этот вопрос раз в третий.

— Нет, Рита, я вечером с ними встречусь, сейчас разговаривай сама.

— А мне кажется, если бы ты…

Он дальше даже не стал слушать. Чему бы ее там не учили, за границей, все это было, наверное, очень правильно, и может лет через двадцать здесь это тоже заработает. Но сегодня ее умные разговоры с турецкими поставщиками сопровождались вежливыми кивками и не давали ни одной толковой подвижки. А стоило Максу устроить гостям незабываемый марафон в сауне с местными проститутками, тут же дело сдвинулось с мертвой точки, и цены хорошие дали, и даже отсрочку платежа предложили. Сами. Макс не просил. Но и отказываться не стал.

Контейнера с отделочным камнем потянулись из порта в порт, объемы шли такие, что Максим даже неплохо поторговал, с кем-то бартернулся, а вообще бизнесом заниматься ему нравилось. Намного больше, чем отвоевывать с автоматом себе место под солнцем. Здесь то же самое, только все чинно и без автомата.

Если надо было подписать контракт по месту, Макс брал с собой Михалева. Сам он пить опасался, а Михалев мог выпить цистерну, окунуться два раза в прорубь и снова был как стекло. Как правило, партнеров это впечатляло, и после трехдневной попойки с охотой, рыбалкой и той же сауной они привозили миллионные контракты.

Марго бесилась, обижалась, но ее по-прежнему воспринимали в качестве максимум финансового директора, не более. Однако вся прибыль от деятельности холдинга шла на ее имя. На себя Максим отчислял заработанные с каждой сделки проценты и заработную плату генерального директора. Михалев числился исполнительным директором, таким он и был, ни стратегом, ни тактиком, а ответственным и не больно сообразительным исполнителем.

К личным доходам Максима Марго отношения не имела. Он купил дом за городом, недавно закончил там ремонт, и ни разу ее туда не возил даже на экскурсию. А когда рассматривал проект, поймал себя на том, что обустраивает дом с мыслями, какой бы цвет стен понравился Дине, какую бы мебель она выбрала, и так и делал все, будто для нее. И когда понял, что одна небольшая комната наверху, рядом с просторной спальней, осталась пустой, просто со светлыми стенами, которые можно было бы быстро оклеить обоями с медведями или щенками, спустился вниз и напился до полной отключки. Все бесполезно, Тимур не отдаст ему Дину. 152e1bc

Макс убедил Маргариту не менять фамилию, потому что имя Чайковских по-прежнему имело вес в городе, но если бы это не прокатило, то придумал бы что-то еще. Она никогда не стала бы Доминой, как и женой его она тоже не стала.

Он так и не смог больше вернуться в тот дом, где все напоминало о Дине, ему хватило ощущений, когда Тимур привез чемодан с бельем, которое он ей покупал чуть ли не каждый день. И деньги на комод положил за то, что она оставила. Максим чуть не скормил ему эти деньги, но так захотела Дина. Дом был выставлен на продажу, а Макс навсегда уехал из города, где его больше ничего не держало.

Марго сама предложила пожениться, представив его обманутым и преданным, а себя одинокой и беззащитной. Он честно предупредил, что любить ее не любит и не собирается, секс предпочитает с проститутками и в семейной жизни не нуждается. А предложить себя может лишь в качестве дружеского плеча, и то не всегда. Но она на удивление со всем согласилась.

Маргарита не была отпетой мерзавкой, всего лишь очень избалованная, не привыкшая ни в чем себе отказывать капризная девчонка. Он стал для нее той самой недоступной, а потому такой желанной игрушкой, которую она вознамерилась получить любой ценой. И получила. Максим понимал, как правильно поступил, когда вывел из игры Дину, Марго ее просто ненавидела. Может, потом и можно было придумать что-то другое, но тогда это был единственный возможный исход.

Жену Багрова Марго кое-как терпела, но когда узнала, что та беременна, устроила Максиму очередную истерику. Она периодически возникала в его спальне, но странное дело, ни одна женщина не вызывала у него такого отторжения, как собственная жена. Он ни разу не поцеловал ее, толком даже не касался, разве что позволял ей проявлять инициативу, при этом сам вполне мог продолжать смотреть телевизор. Только звук делал громче.

О детях Макс предупредил ее сразу, чтобы не было лишних планов и надежд. Он неуязвим, и таким и будет оставаться для всех. Для нее тоже. Оставалось разобраться с Михалем, и можно подавать на развод.

Машину качнуло, Максим даже за дверцу ухватился. И обернулся удивленно. Марго въехала в лужу, взметнув целый фонтан брызг, февраль в этом году выдался на редкость слякотный. Но для этого она взяла хорошо вправо, и зачем? Никого хоть не облила?

На тротуаре стояла девушка в когда-то белом пуховичке и белой вязаной шапке с бубоном, с ног до головы облитая грязной жижей из воды и снега. Она растерянно пыталась стряхнуть капли с рук, а потом закрыла лицо и присела перед лужей на корточки. В луже плавал какой-то пакет. Максим едва сдержался, чтобы не зарядить с разворота сидящей за рулем супруге, потому что девушка возле лужи была хорошо беременной. И это была Дина.