Глава 45

Штаб устроили в квартире у Тимура. Дом Максима не подходил, далековато до города, а от багровской квартиры до ожидаемых событий рукой подать. Сегодня Сохо ждал крупную партию наркоты, партию должны были перехватить люди Глухаря по наводке Клеща. На самом деле наводка была их с Тимуром, но главное, чтобы этого не знали Сохо и Глухарь.

Намечалась неслабая заварушка, в конце которой приезжали силовики и увозили фигурантов. Желательно в морг. А конфликт между соховскими, глухаревскими и, если повезет, клещевскими следом перейдет в новую фазу, напряженную, яркую и недолгую.

Они просто спокойно ждали, когда отзвонится связной от Леднева и обрисует обстановку. Они — это Максим, Тимур и двое бывших бетховенских «генералов», принявших сторону Макса и точивших зуб на Михалева. На вопрос Тимура, насколько они надежны, Максим был скромен:

— Они меня в паланкине по городу носить будут, если я уберу Михаля.

Идея Багрова с Леной оказалась удачной, они с Максом пару раз засветились в известных ресторанах, а затем «укатили на моря». Марго, до которой старательно донесли эту информацию — Багров лично проследил, чтобы даже фотографии ей показали, — подняла Тимуру цену вдвое, а тот записал разговор на выданный Ледневым крохотный диктофон, и теперь Максим знал, как ему обезопасить себя от Маргариты.

Что касается отношений Лены и Тимура, ему достаточно было один раз задать Ледневой интересующий его вопрос, и правду он узнал, даже не дождавшись ответа. Тимур изменяет Дине, вот только Лена утверждала, что он любит жену и бросать ее не собирается, что тогда это означало?

Макс твердо решил пока не вмешиваться, просто дождаться, когда все закончится и забрать у Багрова Дину. Если она захочет. А если скажет, что любит Тимура и хочет остаться с ним, он быстро отобьет у этого кобеля желание смотреть по сторонам и сделает из него примерного семьянина. Если ей так будет лучше.

Сейчас все сидели в большой кухне-студии и занимались кто чем, бывшие генералы смотрели «Терминатор», Максим с Тимуром просматривали бумаги, каждый свои. Приоткрылась дверь, и к ним заглянула Дина.

— Тимур, — тихонько позвала она, — а можно я с вами посижу? Мне там скучно…

— Конечно, входи, — кивнул тот, не отрываясь от бумаг, Максим едва сдержался, чтобы не вскочить и не помочь ей дойти до дивана. Она подошла и села поближе к Тимуру, но тот наоборот, подвинулся, уступая ей больше места. И тогда Дина тоже отодвинулась к краю и устроилась с книжкой возле подлокотника.

Максим не сводил с нее глаз, понимая, что так нельзя, но ничего не мог с собой поделать. Какая же она стала красивая! Беременность изменила ее, она из взбалмошной девчонки превратилась в нежную, прекрасную молодую женщину, и ее муж не мог этого не видеть. Но почему-то не видел.

Она казалась совсем худенькой, его любимая девочка, зато округлились плечи и бедра, а на грудь Макс вообще старался не смотреть, потому что там просто не оторваться. Не усидишь потом. Личико исхудавшее, больше выступают скулы, а губы как-будто стали полнее, или это ему кажется?

Как Тимур может спокойно перебирать документы, когда она здесь, совсем рядом, такая соблазнительная, просто отрыв башки, стоит лишь протянуть руку? Макс вот ничего не может, отложил к демонам все бумаги и внаглую любуется его женой. А сама она словно стесняется себя, сутулит плечи, чтобы грудь не бросалась в глаза. Так тут не сутулиться, тут чтобы видно не было, вдвое сложиться надо.

Если бы Максим сейчас был на месте Тимура, он осторожно подтянул бы ее к себе, а лучше сам подобрался ближе и утопил лицо в густых волосах, упругих, блестящих, что она с ними сделала, что они стали такими? Он бы одну руку подсунул ей под живот, а второй обхватил за плечи и прижался к спине, и сидел бы так вечность, не шевелясь. Ему показалось, он даже запах ее почувствовал.

Это была настоящая пытка, находиться на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности к ней прикоснуться, а Тимур сидит боком и даже не взглянет. Как это возможно? Макс бы ее из рук не выпускал. И воспоминания нахлынули, он давно не позволял себе такого, а тут словно плотину прорвало, он посмотрел на Дину, и пол под ним закачался.

Она тоже смотрела ему в глаза, и, Макс голову давал на отсечение, думала о том же. Перед ним встала их первая ночь, та самая, когда он вернулся из «Рояля» с цветами и тихо сходил с ума от того, что Дина спит в его постели.

А потом разбудил ее и любил так, что звезды падали с неба, а она отдавалась ему до упаду, они и правда тогда еле продышались и уснули без сил, и как же так получилось, что теперь у него другая жена, а у нее другой муж, который сидит рядом и от которого она ждет ребенка? Не его, Максима, ребенка, а своего мужа?

Дина опустила глаза, и словно сумерки сгустились над ним. Он заметил, что она обхватила себя руками, поводит плечами и потирает одной ступней о другую.

— Дина, тебе холодно? — не выдержал, потому что Тимуру разве что по башке надо было задвинуть, чтобы он заметил. Тимур поднял голову.

— Замерзла? Надо теплее одеваться, не хватало тебе еще заболеть.

Макс молча встал и отправился на поиски по комнатам, нашел в одной из них плед и принес, протянул ей, еле сдерживаясь, чтобы не начать укутывать замерзшие ножки. И не дать по морде заботливому мужу и отцу. Это и так смотрелось слишком странно в присутствии Тимура.

Вообще Макс поражался его выдержке: Дина поминутно клала руки на живот, придерживала его, поворачиваясь, и морщилась при этом, а у него сердце каждый раз то падало, то взлетало. Ей больно? Ей плохо? Что-то с ребенком? Он и сейчас едва выдерживал, а глядя на это каждый день, точно превратился бы в дерганого шизика, кидающегося к ней с трясущимися руками и истеричным воплем: «Что с тобой, любимая?» Лучше быть таким непробиваемым, как Тимур.

Решили заказать ужин. Пока все выбирали, кто что будет, Дина куталась в свой плед, уткнувшись в книжку.

— Дина, ты что-то будешь? — вспомнил о жене Тимур.

Она лишь головой замотала. Максим терпел, терпел и не вытерпел.

— Мы тут уже пятый час сидим, а ты ничего за это время не съела, так нельзя, Дина! — хоть это больше адресовалось Тимуру. Они притащили с собой три пиццы и сами их приговорили, Дина за это время в кухню даже не заглядывала. — Ты должна что-то поесть, давай подумай, чего тебе хочется.

— Отстань от нее, Макс, — Тимур удивленно повернулся, — пусть не ест, если не хочет.

Но Максима уже понесло.

— Ты дебил или прикидываешься? Посмотри, от нее одни глаза остались, она беременная, она сына твоего носит, а если он такой как и ты, бугай здоровый, то сколько надо, чтобы его прокормить!

— Макс, иди проспись, — Тимур был на редкость спокоен, в то время как его самого прямо трясло. Парни начинали поглядывать на них с возрастающим интересом. — Если моя жена не голодна, ее никто не будет заставлять.

— Надо не заставлять, а уговаривать, — Макс встал и присел перед Диной на корточки, стараясь боковым зрением не терять ее мужа из виду. Если прилетит в голову, то он сможет быстро среагировать. — Дина, ты все равно должна поесть. Если не знаешь, чего тебе хочется, спроси того мелкого Тамерлана, он точно голодный, — и кивком указал на ее живот.

Она тут же прикрыла живот рукой, и Макс едва не отнял эту руку, чтобы прижать к губам, он совсем утратил самообладание. Это была самая идиотская идея заседать сегодня у Тимура, и если не помнить, что это его собственное решение, он бы голову оторвал тому идиоту, который такое придумал.

Внезапно Дина улыбнулась, и даже Тамерлан-старший сбоку хмыкнул.

— Он хочет сырник. И виноград.

Максим поднялся и направился к двери.

— Куда тебя несет, ты же на Канарах, — не выдержал Багров, откладывая документ.

— Здесь до ресторана два квартала, — Макс надел куртку, стараясь не видеть теплого и признательного взгляда своей девочки. Да, его, потому что он сейчас ей нужен.

— Иди, иди, может тебя пристрелят наконец, тогда нам всем станет спокойней, — буркнул Тимур, беря следующий лист.

— Он прав, Макс, — встал Вадим. Лысый, потому что и правда был лысым как колено, — давай я съезжу закажу. А сюда пусть сами доставят.

Еды навезли целую гору, и Максим умудрился скормить Дине еще кусочек курицы и сыр.

— Диночка, сделаешь нам кофе? — откинувшись на спинку дивана, спросил Тимур. Та сидела под пледом, как мышка, сытая и довольная, но все же кивнула на просьбу мужа, взялась за живот, поморщилась и начала вставать, вызвав у Макса несколько волнообразных приступов паники.

— Пусть сидит под своим пледом, Тимур, — почти взмолился Максим, — я сам все сделаю. А ты что будешь пить, Дина? Чай? Тебе же кофе, наверное, нельзя?

И плевать на то, что подумают Тимур и Серый с Лысым, на то, что он ведет себя как идиот, зато его — да, все так же его, — девочка будто ожила, заулыбалась, закивала и еще сильнее закуталась в плед. А когда Макс поставил перед ней чашку чая, выяснив попутно, что она сейчас пьет только с медом, та уже спала. И он готов был забить на всех и сесть рядом, прогнав Тимура и охраняя ее сон, но тут зазвонил телефон Багрова. Это звонил ледневский связной.

***

Динка проснулась и обнаружила, что спит на диване в кухне, укрытая пледом. Пледом, который принес Максим. Она резко поднялась и поняла, что одна, мужчины куда-то ушли, выключив свет, и сейчас она сидела в полной темноте, лишь свет фонарей с улицы слабо вливался через окно. У ее изголовья на столике стояла большая чашка остывшего чая, Динка отпила — с медом, как ей нравится. И чай тоже сделал Макс.

Внезапно ее озарила догадка: Тимур рассказал Максиму, точно рассказал, с чего же такая неожиданная забота? По тому, как тот смотрел на нее, как дергался от каждого ее движения, закармливал едой, как бережно обращался, у нее оставалось только одно объяснение.

Мало того, сам Тимур вел себя при Максиме как бездушная скотина, а ведь он совсем не такой. Он, конечно, не падал в обморок при виде Дининого живота, но был к ней достаточно внимателен, а здесь сидел, как истукан, она прямо ощущала, как сатанеет Домин от безмятежного и равнодушного вида ее мужа. А тот, казалось, будто развлекался.

Динка разозлилась на Тимура. Кто его просил? У Максима есть жена, он сам ее выбрал, с чего вдруг Динке теперь делать ему такой подарок? Пусть ему Чайковская сыновей рожает, это ее ребенок, ни Тимур, ни Максим не будут иметь к нему никакого отношения. Тимур пообещал, что разведется с ней после родов, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений, а там ей и в голову не придет требовать с него алиментов. И помощь ей не нужна, справится как-нибудь, лишь бы их обоих не видеть.

А может, Тимур просто нарочно его дразнил? И такое вполне может быть, зная его любовь к бывшему командиру и нынешнему партнеру. Как же они надоели со своими раскладами и меряниями своих мужских достоинств! Оба играючи распоряжались ее жизнью, разве что еще в карты ее не разыграли, но чем-чем, а призом зрительских симпатий Динка точно становиться не собиралась. Тем более не собиралась делать кубок мира из своего ребенка.

Щелкнул замок, наверное, вернулся Тимур. Динка уже так накрутила себя, что когда в кухне вспыхнул свет, и муж увидел ее лицо, он сразу поднял обе руки, словно защищаясь, и направился к ней со словами:

— Дина, я ничего ему не сказал. У него просто раньше времени началось весеннее обострение.

— Тимур, но это же совсем на него не похоже!

— Кто тебе такое сказал? — муж уселся рядом и отхлебнул остывший чай.

— Нельзя пить после беременных, сам забеременеешь, — Динка отобрала у него чашку. Тимур рассмеялся, а потом снова принял серьезный вид.

— Мне и самому иногда кажется, что он знает, и все же нет, Дина. Возможно, чутье ему говорит, вот только Макс слишком уверен, что это… мой ребенок, — пауза перед словом «мой» была хоть и крохотной, но заметной. — А я не спешу его разубеждать. Это только твое право. Но я считаю, ты кое-что должна знать, — он накрыл ее руку, — Максим не живет с Марго, как с женой, мало того, он собирается с ней развестись. И ты этому причина, или нет, не знаю, но похоже, он серьезно намерен тебя вернуть.

— Как у него все легко, — Динка горько покачала головой, однако руку не убрала, — хочу женюсь, хочу развожусь. Дина, марш к Тимуру, Дина, к ноге. И ты считаешь, я смогу вернуться к нему после всего этого?

— Зная тебя, может и нет, но у тебя будет его ребенок, Динка, разве Макс не должен в конце концов узнать правду? И скажет ли тебе спасибо сын за то, что ты лишишь его отца, — он улыбнулся в темноте, — пусть даже такого сумасшедшего?

— Я не смогу его простить, Тимур, — упрямо ответила Динка, снова кутаясь в плед.

— А ты не торопись, — Тимур откинулся на спинку дивана, — в любом случае решение принимать тебе. Но ты должна знать еще одно. Я не хотел тебя тогда пугать, Дина, Лану убили именно для того, чтобы заставить Макса жениться на Чайковской. И он согласился, не раздумывая, не потому, что мечтал занять место Бетховена, точнее, — поправился он, — не только потому. Тебе грозила опасность, и выход Макс видел в том, чтобы встать в самом верху и убрать тех, кто мог тебе навредить по указке Марго. Я это понял намного позже, видимо, он мне тоже не доверял.

— И когда ты это понял?

— Когда он почти всех убрал, — они посмотрели в темноте друг на друга, и Тимур сжал ее ладонь.

— Ты так говоришь, как будто Марго не дочь авторитета, а какая-то всесильная рука. Исчадие ада прямо!

— Не исчадие, — согласился Тимур, — но ее отец на тот момент был жив и легко исполнил бы ее прихоть, она привыкла, что в ее мире все решается силой. Она заказала Макса, Дина. Мне заказала.

— Что? — Динка в ужасе привстала на колени. — Что ты такое говоришь, Тимур?

— Успокойся, — он взял ее за руки и усадил назад, — мы с Максом специально ее к этому подвели. Чтобы она не наняла настоящего киллера. Мы с ним весь месяц собачились у нее на глазах, зато у нас теперь есть фора.

— Но почему, Тимур? — Динка не могла справиться с волнением. — Ведь он ее муж, зачем ей его убивать?

— Он не спит с ней, она хочет ребенка, с тех пор, как узнала о твоей беременности, вообще ему жизни не дает. А когда поняла, что он с ней разведется, обратилась ко мне.

— Но ты… Ты же не собираешься…

— Конечно, нет, Дина, я не убийца, — Тимур встал и подошел к окну. Теперь его профиль освещал уличный свет, пряди свисали на лоб, и Динка некстати подумала, какой он красивый парень. — К тому же мне совесть не позволит сиротить твоего ребенка. Рано или поздно Максим все узнает, но это будет только твое решение, Дина. Если ты не хочешь, ты останешься моей женой, и у твоего сына будет мое имя.

— Откуда… — Динка облизнула пересохшие губы, — откуда такое благородство, Тимур? Ты же даже спать со мной перестал из-за ребенка?

— Ты это так восприняла, да? — он подошел к ней, присел на корточки и взял ее руки в свои. — Некоторое время я жил иллюзией, что у нас все получится, что моей любви хватит, но я ошибся, Дина. Ты так и не стала моей, Горец все время стоял между нами, еще и сына своего умудрился между нами всунуть, — он говорил с улыбкой в голосе, но Динке все равно хотелось плакать. Все эта надоевшая беременность, вечно глаза на мокром месте. — Он ведь тогда стоял в дверях и смотрел, ты поэтому захотела со мной, на их свадьбе?

Динка кивнула и порадовалась, что темно, и ее муж не видит, как залилась краской его неверная жена.

— Я чувствовал его присутствие спиной, но мне тогда было наплевать, я так хотел тебя…

— Все не так, Тимур, — теперь она взяла его за руки, — мне было хорошо с тобой, я любила тебя, иначе бы не смогла.

— Я знаю, Диночка. И если бы не было Максима, у нас бы все получилось, но у вас с ним какая-то особая, ненормальная связь. Такой любви не бывает. А мне не хочется подбирать крошки с чужого стола, понимаешь, Дина? Ты же знаешь о Лене? — спросил он без перехода. Динка снова кивнула. — Мне нужно было оторваться от тебя, поэтому я с Леной. Я хочу чего-то своего, а не быть вечным громоотводом.

— Мне самой иногда жаль, что это его ребенок, — прошептала Динка, глотая слезы. Они все-таки покатились из глаз. — Если бы это был твой ребенок, я на Максима даже не взглянула бы никогда, Тимур!

— Я знаю. Но он не мой, значит, не судьба, — он протянул руку и вытер влажную дорожку, — твой сын оказался умнее всех нас, сам все решил, — и, помолчав, добавил: — Ты все равно любила бы Макса, Дина, а мне не очень хочется всю свою жизнь посвятить несчастной любви. Поэтому мы потом все равно разведемся, когда ты решишь, что готова. (3303c)

В сериале влюбленный мужчина непременно любил бы до гробовой доски и молча страдал, зажав сердце в кулак. Господи, как же хорошо, что Тимур не смотрит сериалы!

— Тимур, я тебя люблю, — тихонько позвала она.

— Я тебя тоже люблю, Динка, — муж сел рядом, обнял ее, и ей уже давно не было так спокойно и безопасно, как в этих крепких и абсолютно бесстрастных объятиях.