Глава первая

КАМДЕН

Разбитое сердце не красит мужчину. Это неоспоримая истина.

— Пива этому парню. — Я жестом прошу бармена принести еще одну бутылку моему убитому горем приятелю. Мы с Джеком дружим уже больше десяти лет, и я еще никогда не видел, чтобы он так убивался из-за девушки. Вообще никогда.

Через пару мгновений появляется бутылка пива, и я пододвигаю ее к нему.

— Пей.

— Спасибо, чувак, — говорит Джек, делая большой глоток.

Я нечасто вызываюсь быть трезвым водителем, но когда сегодня днем мне позвонил Джек и сообщил, что его давняя девушка рассталась с ним, написав об этом в сообщении, я понял, что он выпьет чуть больше, чем одну-две бутылки, как мы привыкли выпивать по пятницам. Мы уже не пьем так, как в студенческие годы, и большую часть субботы приходится отсыпаться.

Но сегодняшний вечер — исключение. Джек заслужил право залить свои проблемы любимым пойлом, не беспокоясь о том, как безопасно добраться до нашей квартиры, поэтому я сообщил ему, что сегодня буду пить только воду.

— Я лишь хочу сказать, что она могла бы проявить порядочность и сообщить мне это в лицо, — говорит Джек, вытирая пивную пену с губ тыльной стороной ладони. — Что за человек может разорвать отношения, длившиеся год, сообщением в мессенджере?

— Тот, кто тебя не заслуживает, — отвечаю я, знаком прося бармена, чтобы тот повторил напиток. Он открывает бутылку для Джека и ставит передо мной миску со снеками.

Джек вздыхает, пододвигая свою пустую бутылку бармену.

— Да, наверное, ты прав. — Он стонет, глядя в горлышко бутылки, словно ответ на проблемы в отношениях находится где-то там, на дне.

— Чертовски верно. Назови хоть один случай за те пятнадцать лет, что мы дружим, когда я ошибался.

Он подпирает подбородок кулаком, но не отвечает. То ли потому, что не может вспомнить такого случая, то ли потому, что алкоголь уже затуманил ему разум.

Мой телефон дважды вибрирует в кармане — это Натали, проверяет, как идут дела и как следует ли я напоил Джека. Учитывая обстоятельства, я решил, что лучше устроить вечер в формате «без девушек», но прошло уже много времени с тех пор, как мы в последний раз куда-то выбирались без Натали. Не могу винить ее за то, что она чувствует себя немного брошенной.

Бросив на Джека взгляд, я замечаю, что он уже в десятый раз за вечер копается в телефоне. Готов поспорить, он уже клеит какую-нибудь другую девчонку. Я люблю своего друга, но он всегда был тем еще бабником. Я вообще немного удивлен, что его последние отношения продлились так долго.

— Натали писала, чтобы убедиться, что ты напился до нужной кондиции, — говорю я, поднимая телефон, чтобы сфотографировать Джека и его коллекцию пустых бутылок. Он откладывает телефон и позирует, делая глоток, и с энтузиазмом показывает большой палец вверх. Я отправляю фото Нат в доказательство того, что я выполняю свою работу.

— Как же мне чертовски повезло с вами двумя, — говорит Джек между долгими глотками. — Что бы я без вас делал?

Небольшая доза алкоголя всегда пробуждает в нем сентиментальность, но я не против прогуляться по закоулкам памяти, поэтому решаю подыграть.

— Я почти не помню свою жизнь до того, как мы втроем подружились, — признаюсь я, убирая телефон обратно в карман. — Должно быть, мой мозг просто стер все воспоминания до второго года обучения в старшей школе, когда мы проходили биологию.

— Трое амигос! — вопит Джек, поднимая свое пиво для тоста. — Лучшая лабораторная группа на свете!

— Ага, только потому, что я вытягивал все наши оценки, делая всю работу за вас, — дразню я его, чокаясь своим стаканом с водой о его пиво.

— Эй, Натали не виновата, что она была так плоха в биологии, — небрежно погрозив пальцем, спорит он.

Полагаю, четыре бутылки — это магическое количество пива для Джека. Надо не забыть поиздеваться над ним завтра по поводу того, каким слабаком он стал.

— Да, помню. В той частной школе, из которой она перевелась, биологию начали преподавать только в предпоследнем классе. А у тебя какое было оправдание? — Я копаюсь в миске со снеками и щелчком запускаю арахис Джеку прямо в голову.

— В основном лень, — говорит он, отмахнувшись от арахиса, но с легким опозданием. Орешек попадает ему прямо между глаз и отскакивает на пол. Рефлексы пропали; он официально пьян. — Тебе вообще-то следовало бы сказать мне спасибо. Именно после того урока ты захотел стать врачом. Я просто позволил тебе найти свое призвание.

Я физиотерапевт, но невелика разница.

— А я просто спасал тебя от того, чтобы ты не завалил биологию.

Допив остатки пива, Джек показывает мне средний палец и тянется к миске со снеками в поисках собственных боеприпасов, в итоге останавливая свой выбор на соломке. Я даю ему возможность сделать бросок; он прицеливается, словно копьеметатель, и швыряет соломку в меня. Он мажет, причем сильно, и соломка, пролетев через весь бар, попадает одному ничего не подозревающему бедолаге прямо в затылок.

— А вот и наш сигнал к закрытию счета. — Я машу бармену и протягиваю через стойку свою карту AmEx, что вызывает у Джека непонимающий взгляд.

— Какого черта ты платишь? — спрашивает он, нахмурив брови. — Ты же пил только воду.

— Ага, а тебя только что бросили, — говорю я, нацарапав свою подпись на чеке и запихивая десятидолларовую купюру в банку для чаевых. — А теперь пошли. Валим отсюда.

Пока я иду, а Джек ковыляет через парковку, я отправляю Натали короткое смс, чтобы сообщить, что выполнил миссию по спаиванию Джека и что мы едем домой. Радио включается, как только я поворачиваю ключ в замке зажигания, играет какая-то прилипчивая попсовая песня о любви, которую Джек тут же переключает. Он усердно крутит ручку настройки, меняя станцию каждый раз, когда в песне упоминается девушка, поцелуй или что-то еще, хоть отдаленно связанное с романтикой.

Мне жаль бедолагу. Судя по всему, его бывшая разорвала его сердце в клочья.

— Все эти гребаные песни о любви, — бормочет он, в итоге сдаваясь и вообще выключая радио. — Меня тошнит от этого дерьма. Женщины — отстой. Все, что они делают — воруют твои толстовки, а потом сваливают, когда ты им наскучишь.

Не успеваю я сформулировать контраргумент, как он указывает на ресторан быстрого питания впереди.

— Чувак, давай чего-нибудь поедим.

Я даже не пытаюсь скрыть свое раздражение, подъезжая к окошку и прося девушку по громкой связи дать нам минутку, чтобы определиться.

— Чего ты хочешь, Джек? Бургер? Картошку фри?

— Я хочу женщину, которая не станет вытирать об меня ноги, — ворчит он, с досады пнув бардачок.

— Значит, бургер и картошку.

Я делаю заказ и проезжаю вперед, чтобы расплатиться. Джек либо слишком пьян, либо слишком расстроен, чтобы выступать по поводу того, что я плачу и в этот раз, но его настроение немного улучшается, когда я передаю ему пакет с горячей жирной вкуснятиной. Надеюсь, картошка фри нейтрализует часть алкоголя в его организме и завтра его похмелье будет не таким невыносимым.

Он набрасывается на еду с довольным урчанием.

— Фри — это так вкусно. Зачем мне женщина, когда у меня есть картошка фри?

— Наверное, потому что картошка не может тебя удовлетворить. — Я паркуюсь неподалеку и откидываюсь на спинку сиденья.

— Думаю, мне нужно взять паузу, чувак, — произносит Джек с набитым ртом. — На время завязать с женщинами. Привести мысли в порядок.

— Это, конечно, мило. Но ты ни за что на свете не продержишься больше недели. От силы две.

Сколько мы с Джеком дружим, в его жизни всегда была какая-нибудь девушка. Будь то постоянная подружка, девушка на одну ночь или просто та, с кем он познакомился в «Тиндере», в нашей квартире было очень мало ночей, когда Джек не делил бы с кем-то постель. Отказаться от девушек ему будет сложнее, чем отказаться от пива. А это о многом говорит.

— Чушь собачья. Ты правда думаешь, что я настолько слаб?

Кажется, он искренне оскорблен, поэтому я пробую более мягкий подход.

— Да ладно тебе, друг. У тебя был регулярный секс столько, сколько я себя помню. Ты просто не сможешь без этого.

— У меня есть прекрасная рабочая рука. Я справлюсь, — говорит он в промасленный бумажный пакет, выуживая свой бургер. — Никаких больше женщин. Объявляю об этом прямо сейчас. И я сдержу слово.

Подавляя желание закатить глаза, я тянусь за парой соломинок картошки.

— Я напомню тебе об этом, когда на следующей неделе ты встретишь в спортзале какую-нибудь блондинку и захочешь привести ее домой. Ты сдашься в два счета.

— Черта с два. На сколько поспорим, что я смогу продержаться целый месяц, ни с кем не переспав?

Он серьезно собирается заключить на это пари? Я не особо азартный человек, но звучит как ставка, которую я гарантированно выиграю, так что почему бы и нет?

— Ладно, как насчет такого. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, показывая, что я не шучу. — Я сделаю это вместе с тобой. Никаких женщин, никакого секса, никаких случайных связей. Готов поспорить, я продержусь намного дольше, чем ты. Это проще простого.

Джек закатывает глаза.

— Ну да, конечно, тебе легко. Ты же практически монах.

Последние пару месяцев мне приходится терпеть его бесконечные шуточки о том, что я, судя по полному отсутствию у меня личной жизни, должно быть, заново рожденный девственник. Да, возможно, у меня сейчас и правда засушливый период, но это не проблема. И долгие смены в педиатрическом отделении физиотерапевтического центра делу точно не помогают.

Я люблю свою работу. Правда люблю. Не то чтобы я был против перепихнуться в ближайшем будущем. На горизонте даже маячила пара перспективных вариантов, но если уж на то пошло, что такого, если я еще месяц буду дрочить в душе?

— Слушай, ты серьезно насчет этого спора или нет?

Джек обдумывает предложение, поглощая еще немного картошки, по-видимому, он пытается решить, действительно ли его рука справится с задачей.

— Знаешь что? Давай, — говорит он, вскидывая кулак в воздух и разбрасывая картошку по всему салону моей машины.

— А тот, кто сорвется первым… — Я медленно жую, отчасти чтобы нагнать напряжение, отчасти чтобы выиграть время и придумать, на что мы спорим. Выпивка за счет проигравшего? Уборка квартиры в течение месяца? Нет, тут дело серьезное. Ставки высоки. Награда должна быть такой, ради которой реально стоит держать член в штанах.

— Кто первый сдастся, тот стирает вещи второго до конца года.

Зловещая ухмылка расползается по лицу Джека.

— По рукам. — Он вытирает руки салфеткой, а затем бьет своей ладонью по моей.

— Значит, договорились, — произношу я, крепко пожимая ему руку с уверенной усмешкой. — Тогда тебе, пожалуй, стоит попрощаться с той прошлогодней подружкой, с которой ты, как я заметил, переписываешься весь вечер. Потому что в ближайшее время вам точно ничего не светит.

Мой собственный телефон звонит в подстаканнике, и я хватаю его.

— Снова Нат, — говорю я Джеку, открывая сообщение.

Нат: Теперь мы все одиноки. Клуб одиноких сердец, объединяйтесь.

Я смотрю на ее сообщение и хмурюсь. Насколько мне известно, Натали ни с кем не встречается по собственному выбору. Я впервые слышу от нее, что ей одиноко, и что-то внутри меня противится этому.

Кэм: Уверен, у вас нет недостатка в предложениях, мисс Мур.

Нравится ей это или нет, но она — Мур, богатенькая наследница, о состоянии отца которой в СМИ пишут куда чаще, чем ей бы хотелось.

Нат: Ой, молчи, не тебе об этом говорить.

Я практически слышу сарказм в сообщении Натали.

Кэм: И почему же это?

Нат: Ну, для начала, потому что ты двадцатидевятилетний врач. Женщины выстраиваются в очередь, чтобы снять перед тобой трусики.

Я посмеиваюсь и закидываю в рот еще одну картофелину.

Кэм: Охотницы за деньгами меня не интересуют.

Нат: Меня тоже. Но если у тебя на примете есть хорошие парни, направляй их ко мне.

Странный холодок пробегает по моей спине.

Кэм: Обязательно.

— Что это за взгляд? — спрашивает Джек, не донеся бургер до рта.

— Хм? А, ничего особенного. — Я кладу телефон обратно в подстаканник. — Просто переписываюсь с Натали.

— Хорошо. Потому что теперь, когда ты дал мне эту клятву, Нат лучше бы быть единственной женщиной, с которой ты будешь переписываться в ближайшее время.

— Принято.

И почему меня это совсем не беспокоит?